И обзывает идиотом и заразой.

А ну отдай насыщенный раствор, И колбу мою мерную не тронь! Не пропускай над ацетоном хлор — А то на весь химфак поднимешь вонь! Заглядывать не смей в мой термостат, Не опошляй конспект по качАну, И пальцами не лапай ацетат, Не спрашивай зачем и почему. Рома Фёдоров — А ну, отдай насыщенный раствор.

Цензурных описаний для первой недели в Хогвартсе у меня не нашлось. Вот совсем. Нет, я понимаю, что при возможности быстро и эффективно лечить то, что магглы будут долго и тяжело лечить месяцами, а реабилитация займет годы — можно на технику безопасности слегка подзабивать. Но что настолько… Моя самонадеянность класса «да что тут может произойти, этожшкола!» привела к тому, что ночь с четверга на пятницу я провел в Больничном крыле. Шел на ужин, задумавшись, когда идти открывать Выручай-Комнату, в пятницу или в субботу, зашел на лестницу с исчезающими ступенями… Итог — прошелся по воздуху, провалился в пролёт, навернулся с высоты метров пять, сломал лодыжку большеберцовой кости на правой ноге и лучевую кость на правой руке. Доложу я вам — такой отборной гадости, как Костерост — ещё поискать, а я всякого в жизни навидался и нахлебался. Доводилось и суп из болотной воды с лягушками варить. Но с другой стороны… До своей эпической кончины я такие травмы минимум полтора месяца бы лечил до возвращения функциональности, а тут… Кубок мерзкой жижи, ночь под присмотром медсестры — и свободны, мистер Поттер, возвращайтесь к занятиям. На трансфигурации я испытал глубочайшее унижение. И винить надо было в этом исключительно самого себя. Зазнался. Высоко вознес рог свой, как писал один известный богослов. Ну вот меня и приземлили. Качественно так, с высот самомнения в болото реальности, да по самые уши. А дело было так. На первом же занятии по трансфигурации Минерва МакГонагалл застроила всех рядами и колоннами по правилам техники безопасности, так что её рейтинг как преподавателя в моих глазах значительно вырос — во всяком случае риск угодить с её занятий в Больничное крыло был минимальным. Затем, в порядке наглядной демонстрации возможностей трансфигурации она превратила свой стол в свинью, а потом обратно в стол. Дети, конечно, крайне восхитились, но оценить истинный уровень крутизны госпожи декана смогли только я да Гермиона. Дело-то в том, что МакГонагалл превратила стол не абы во что, а в свинью. В самое немагическое животное на планете. А затем провела обратное превращение, причем быстро и эффектно. Что говорило о её высочайшем уровне как трансфигуратора. Она выписала на доске ряд зубодробительных формул, которые нам предстояло выучить наизусть и только потом, после очередного напоминания о необходимости строгого соблюдения техники безопасности, раздала нам спички для трансфигурации в иголки. Практически все начали немедленно пытаться превращать, а я уставился в формулы. И увидел, что фактически трансфигурация упиралась в решение весьма сложных систем кубических уравнений. Затем я сунулся в учебник, где на последнем форзаце были численные значения для основных объектов трансфигурации, и относительно быстро вывел решения. Решил уже попробовать, но чуйка подсказала, что для начала неплохо бы спросить преподавателя. Профессор МакГонагалл минуты две изучала мои записи, а затем кивнула. -Ну что ж, мистер Поттер. Что, вы считаете, у вас должно получиться? -Игла из железа, профессор МакГонагалл. -Хорошо. Давайте проверим. Практика — критерий истины, не так ли? — профессор обвела мой стол защитным кругом и кивнула мне. — Приступайте. Уже на этапе наложения защиты мне стоило бы сообразить, что что-то здесь не так. Но гордость и уверенность, что я умнее всех этих замшелых магиков, затмила мне глаза. Я прочитал формулу и взмахнул палочкой… И стол вместе с лежащей на нем иглой на секунду стал железным, а затем… Его смяло, исковеркало и растянуло, так что вместо стола передо мной замерла какая-то странная абстрактная скульптура из металла, больше всего похожая на опирающегося на четыре неравные ножки морского ежа. Я утратил дар речи, а профессор МакГонагалл посмотрела на меня с веселой усмешкой. -Не ожидали, мистер Поттер? — улыбнулась профессор. — Вы ведь решали уравнения трансфигурации через формулу Кардано и дискриминант, не так ли? -Да, мэм, — протянул я, глядя на дело рук своих. -Напомните мне, какие там могут быть решения? -Ну… Или три вещественных числа, или одно вещественное число, и два комплексно-сопряженных, или два совпадающих вещественных числа и ещё одно. -Именно. А решение через конические сечения, по методу Хайяма, дают нам два вещественных числа. К сожалению, магия имеет свои ограничения. Более подробно мы с вами рассмотрим их в курсе подготовки к ЖАБА, на седьмом курсе. Поэтому, решать уравнения трансфигурации можно только через конические сечения. Понятно? -Да, мэм, — кивнул я. Мне было очень стыдно. Облажался, так по полной. Решил, что умнее всех. Профессор вздохнула. -Вы очень похожи на вашего отца, мистер Поттер. Он пришел ко мне с этой же проблемой только на третьем курсе. Думаю, он бы вами сейчас невероятно гордился… Остаток урока я посвятил перерасчётам и попытке трансфигурации «по правилам». Эффект был… Да практически никакой. У Грейнджер получилось намного лучше. Некоторое облегчение я в тот день получил на травологии, которой у нас было аж три занятия в неделю. Я оказался в числе неплохо успевающих — во многом травология была вопросом рефлексов, наработанных движений. Тушка Гарри Поттера, регулярно ухаживавшего за садом тётушки Петуньи, эти рефлексы и движения давным-давно наработала. Но естественно, угнаться за нашей звездой травологии, Невиллом, мне и близко не светило. У него явно было что-то на уровне генетической склонности к растениям — его явно до того не знавшие особого труда пухлые пальцы выдавали движения с такой ювелирной точностью, что мне, у которого эти рефлексы, вообще-то, были, оставалось только грызть от зависти локти. Талант, ничего не поделаешь. С другой стороны, была мутнейшая История Магии, которую преподавал призрак Катберт Бинс. Худшего преподавателя и представить себе было невозможно. Своим равномерным, лишенным верхних и нижних частот голосом, он безостановочно сыпал датами и фактами, вгоняя всех в сонное состояние. Его бы в медицину, лечить им бессонницу. Единственной, способной выносить этот непрекращающийся монотонный бубнёж, опять-таки была Гермиона. После того, как нас с Роном угораздило сесть рядом с ней на втором занятии по истории магии, Гермиона вынесла нам мозги через уши, за то, что, осатанев от бинсовского бубнежа, мы втихую резались в «Морской бой». Читавший курс чар Флитвик при первом знакомстве с классом от эмоций аж свалился с подставки из книг. Но… Очень уж удачно свалился. Интересно, это он так проверяет других учеников на внимательность и умение подмечать неочевидное? А затем он предложил всем желающим продемонстрировать все имеющиеся навыки. Тут-то Гермиона и развернулась. У неё получились почти все чары из учебника первого курса, кроме поджигающих — в какой-то момент Гермиона потеряла контроль над огнем, и Флитвику пришлось спешно тушить разгорающийся пожар. У Гермионы едва не случилась истерика, Флитвик выдал ей аж семь баллов, чтобы она успокоилась. Мне чары удались серединка на половинку — для начала выяснилось, что я всё же кое-чего не учёл при отработке движений с карандашом. Например, того факта, что палочка будет длиннее и баланс у неё будет несколько иной. Но в принципе срабатывание чар в примерно половине случаев — уже неплохо, для ситуации, когда опыта по нулям, тело и душа чужды друг другу, да ещё и имеют магического подселеныша. До полного автоматизма мне нужно доводить не так уж и много заклинаний, хе. С другой стороны, у меня выявилась серьезнейшая проблема. Мои чары были однобоки. Если речь шла о любом разрушении — заклятье давалось мне безо всяких проблем. Чары воспламенения, чары ножниц, чары отпирания, Обезоруживающие чары и даже чары взрыва — дались мне легко и непринужденно, несмотря на то, что отрабатывал я их уже в пустых классах после занятий. Но как только речь заходила о чем-то созидательном, особенно на занятиях в классе… Вот тут начинались проблемы. Люмос в двух случаях из трех мало того, что «включался» с ослепительной вспышкой, так ещё и светил узеньким мощным лучом вместо нормального шарика света. Луч этот прекрасно годился, чтобы ослепить противника, но был совершенно непригодным для подсветки, зато «нокс» в моем исполнении вырубал все источники света в радиусе метров трех. Даже вроде бы зачарованные на незатухаемость факелы Хогвартса. Ненадолго, секунды на полторы, дальше факелы разгорались вновь, но сам факт. Амортизирующие чары превращали зачарованный мною предмет в весьма опасную катапульту, а чары восстановления я вообще не смог освоить. Флитвик вздыхал и успокаивал меня, что так бывает, и рано или поздно получится. Рон, кстати, оказался вполне себе неплохим парнем. Мы с ним неплохо поговорили, и когда я дал ему понять, что никаких претензий за тот удар мне в лоб я к нему не имею, и зла на него не держу, наши отношения вернулись в прежнюю приятельскую форму. Единственными Роновыми недостатками были разве что волчий аппетит и отсутствие каких-либо манер за столом. Искупалось это легким характером, чувством юмора и хорошими мозгами. Именно Рон вновь подсадил меня на шахматы. Я в шахматы когда-то играл, и даже имел первый юношеский разряд, но это было давным-давно. На сегодняшний день я сливал Рону шесть партий из семи, причем в четырех из них он меня громил позорно — ухитряясь получить перевес в пять-шесть фигур. Но хоть какое-то сопротивление оказать я мог. Кроме меня, за стол с Роном не рисковал садиться играть уже никто — в первые три вечера Рон в пух и прах разгромил всех, рискнувших бросить ему вызов. В одиннадцать лет Рон состоявшийся шахматный гений. Жаль, его нельзя в маггловском мире на чемпионат выставить — вот была бы «темная лошадка». Готовый тактический координатор, бери да пользуй. А то, что мальчик слегка жадноват и периодически поддается зависти… А вы поживите младшим в большой и не сильно богатой семье, а потом мы на вас посмотрим. In der großen Familie nicht Klüven klatz-klatz. В остальном Рон — совершенно нормальный пацан своего возраста. Что нравится — делаем с удовольствием, что не нравится — стараемся по-всякому избегать. Про мою просьбу Рон, кстати, не забыл. Перси, естественно, своего Гермеса зажал, и с письмом Рона матери и моей припиской, содержащей дифирамбы говядине, отправилась Рандгрид. Ответ себя ждать не заставил. Уже в пятницу утром мне в тарелку вместе с письмом, принесенным Рандгрид, свалился громадный сверток с копчёной говядиной, притащенный полуживой от усталости совой. Измотанная птица упала рядом с доставленным грузом на стол, распластав крылья и тяжело дыша. Я быстро нарезал мелкими кусочками кусок мяса и подсунул птице под клюв, и та принялась мясо поглощать, слабо ухнув в качестве благодарности, пока я распечатывал принесенное Рандгрид письмо. Оно оказалось от Хагрида. Почерк был не очень ровный, но написано было без ошибок. Хагрид приглашал после обеда к нему в гости. Я нацарапал ответ с согласием на обороте и сунул его Рандгрид, вознаградив её за доставку большим куском бекона. Сова с удовольствием умяла угощение, нежно прихватила меня клювом за палец и улетела. Вторая сова доела мясо и прикрыла глаза, явно никуда не собираясь — ей и здесь было хорошо. -Бедолага Эррол, — вздохнул Рон. — Он уже очень стар, и так далеко ему летать тяжело… Да ещё и с таким весом. Ого, тут ещё и письмо. Держи, Гарри. Письмо я прочитал. Молли Уизли была верна себе — предложение оплатить расходы она с негодованием отвергла, и посланные ей два галлеона лежали в этом же конверте. -Слушай, Рон, мне, право, как-то неудобно, — сказал я, дочитав письмо. — Втравил твою мать в расходы… -Неудобно спать на потолке, — вернул мне Рон сказанную мной же фразу, — одеяло падает. Забей. Мама пытается позаботиться о всех, и хоть иногда путает… Она нас всех очень любит. -Нет, так дело не пойдет, — сказал я. Чувствовал я себя преотвратно, объедать и без того небогатых Уизли… Я, конечно, свинья, но не настолько же! — Слушай, Рон, у меня идея. Зови сюда своих братцев! Фреда и Джорджа, естественно, обойдемся без мистера Большой Шишки. Рон удивленно на меня посмотрел, затем весело хрюкнул — но братьев подозвал, и даже успел шепнуть им что-то на ухо, из-за чего Фред и Джордж тоже прыснули. -Мы явились по твоему зову, о Великий Инквизитор! -Не отправляй нас на костёр только, о Карающий Префектов! — ожидать от братцев чего-то другого — бессмысленно. День без шутки прожит зря. Прикол про Инквизитора мне уже начал осточертевать, но близнецы иначе меня и не называли. Ну ладно, вот ужо я вас… При первой же возможности. -Слушайте сюда, грешнички, — негромко сказал я. — Настал день искупления. Когда у вашей матери день рождения? -Тридцатого октября, — хором ответили все трое. -Прекрасно. Фред, Джордж, у вас же есть допуск в Хогсмид? -Допустим, есть. -И чего желает ваше преосвященство? -В Хогсмиде торгуют совами? — спросил я. -Ну да, — кивнул один из близнецов. — На станции совиной почты всегда можно выкупить сову. -Но выбор там не очень, — добавил другой. -Значит так. В первый же выход в Хогсмид купите сову, деньги я вам дам. Молодую, крепкую и здоровую сову, пошлём её в подарок вашей матери на день рождения. Она мне прислала целый мешок вкуснятины, я такое без последствий не оставлю. -Она не примет. -Она скажет, что это очень дорогой подарок. -Да ещё и громовещатель пришлет. -Так это будет подарок от нас четверых, — сказал я. -А то она не поймет, кто дал деньги, — вздохнул один из близнецов. -Мама умная женщина, — добавил другой. -И что делать? Давайте, парни, шевелите мозгами. -Попросим отца? — предположил Рон. — Пятым дарителем? Ай, молодца. Шахматист, он и есть шахматист. Послать в прорыв тяжелые фигуры, такое практически не контрится. -Возможно, сработает. -Лучше, чем только от нас. -Вот и хорошо, — подвел я итог, сунул руку в кошелечек и бестрепетно выгреб почти все оставшиеся монеты, присовокупив и два возвращённых Молли галлеона. Себе я оставил два больших кругляша, на обратную дорогу летом. — Держите. Тут галлеонов пятнадцать, должно хватить. Если будет сдача — притащите нам с Роном вкуснях из местных заведений. Договорились? -Если ты обещаешь не отправлять нас на костёр… -То по рукам! — ответили братцы. Да чтоб вас! *** На первое зельеварение в пятницу с утра я шел в полных непонятках. С одной стороны, на те вопросы, которые мне Снейп задаст, ответы я знаю. С другой — наверняка найдет, до чего докопаться. Снейп, как и Флитвик, начал с ознакомления с курсом. -О, да, Гарри Поттер. Наша новая знаменитость, — негромко произнес он. От столов Слизерина донеслось еле слышное хихиканье. Снейп лишь слегка повернул голову, и хихиканье тут же прекратилось. Да, что ни говори, а держать дисциплину на таком уровне могли только Снейп и МакГонагалл. Установив тишину, Снейп прочитал коротенькую вступительную лекцию, а затем его черные глаза остановились на мне. -Поттер, что будет, если я смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни? — задал он вопрос. И почему я не сомневался? -Полагаю, основа для Напитка Живой Смерти, — ответил я. — Сильнодействующее снотворное, если ничего не путаю. -Очень сильнодействующее снотворное, — подтвердил Снейп. — Хорошо. Если мне понадобится безоаровый камень, где мне его взять? — поднятую руку Гермионы, которая аж подпрыгивала на заднице от желания продемонстрировать свои знания, профессор игнорировал. -Полагаю, в аптечке, — ответил я. — Если кто-то отравился так, что нужен безоар — то времени искать подходящего козла и потрошить его у меня точно не будет. -Много лишней и бесполезной информации, — медленно проговорил Снейп. — достаточно было сказать, что безоары есть в желудках козлов. Продолжим. Чем отличается волчья отрава от клобука монаха? Тут уже вместе с Гермионой запрыгал на ягодичных мышцах и Невилл. Ну да, растения же, его епархия. -Тем же, чем и от аконита, — сказал я. — Ничем, одно и то же растение. -Неплохо. Вижу, вы читали учебники перед учебным годом. Но совершенно необязательно отвечать в такой манере. И последний вопрос — каким способом лучше всего получить максимум сока из дремоносного боба? Вот тут-то я встал в ступор. Что-то о дремоносных бобах мне попадалось, но что именно, я уже не помнил. Что-то про серебро, вроде бы. -Мелко нарезать серебряным ножом? — неуверенно сказал я. -Расплющить. Расплющить лезвием серебряного ножа, — выплюнул Снейп, явно обрадованный возможности ткнуть меня носом в незнание материала. — Плохо, Поттер, очень плохо. Недоучка хуже неуча, он имеет наглость думать, что умеет. И за эту наглость я сниму с Гриффиндора пять баллов. Понятно? И почему вы все до сих пор не записываете, что я говорю? — услышав это, все торопливо зашуршали перьями. — И ещё, Поттер. Напиток живой смерти — зелье уровня ЖАБА. Смею вас заверить — курс ЖАБА вам с вашей наглостью не светит. Гермиона аж побледнела от такой несправедливости, но Снейпу на неё было явно наплевать. Он разбил нас на пары, записал на доске рецепт простейшего антифурункулярного зелья и велел приступать к работе. На меня, облачившегося в защитный комплект, он посмотрел как на таракана, но ничего не сказал. Затем он принялся кружить по кабинету летучей мышью, нещадно критикуя и тыкая носом в малейшие недостатки. Драко Снейп явно симпатизировал, в какой-то момент обратив внимание всех занимающихся на качество варки Малфоем рогатых слизняков. Причем ровно в тот момент, когда нужно было добавлять в раствор змеиные зубы, явно сбивая учащихся с концентрации. Рецепт действительно был несложным — всего восемь компонентов, с четкими развесовками и дозами — снейповы прописи отличались краткостью и точностью. Наше с Роном зелье уже принимало правильный цвет, когда рядом с нами что-то зашипело и по классу потек ядовито-зеленый дым. Невилл ухитрился расплавить котел Шеймуса, зелье выплеснулось на стол и стекло на пол, попутно прожигая дыры в ботинках студентов. Все вскочили на скамейки, а Невилл взвыл от боли — его руки и ноги залило зельем, и на них появились огромные красные волдыри. -Безмозглый кретин, — прошипел Снейп, сметая палочкой зелье в сторону слива. — Вы что, добавили в зелье иглы дикобраза до того, как сняли с огня? Вы что, настолько безграмотны, что пропись прочитать не способны? Вместо ответа Невилл заплакал — теперь волдыри появились и на лице. -Отведите его в Больничное крыло, — бросил Снейп Шеймусу. — А вы, Поттер, что, думаете, что раз облачились в защиту, то можно не следить за сокурсниками? Почему вы не предупредили его об опасности, хотели на его фоне выделиться? За подобное пренебрежение своими сокурсниками я сниму с Гриффиндора ещё пять баллов. -Это же несправедливо! — не выдержала Гермиона, чей стол был напротив нас. — Гарри не должен был… -Здесь я решаю, что справедливо, а что нет, — отрезал Снейп. — За выкрики с места — ещё минус три балла Гриффиндору. Гермиона от такой несправедливости аж онемела, молча шевеля губами и еле сдерживая слёзы. Час спустя, получив от Снейпа ведро ядовитой критики в адрес сваренных зелий, мы выползли из кабинета. На лестнице я перехватил Гермиону. -Не принимай близко к сердцу, — сказал я. — Это называется «личная пристрастность». К сожалению, такие люди есть. -Он же преподаватель, — возмутилась Гермиона, — как можно… Я ведь читала о нем, он стал Мастером Зелий в двадцать один год. Самый молодой Мастер за последние триста с чем-то лет. -Он в первую очередь человек, — ответил я. — Со своими симпатиями и антипатиями. Нам не повезло. -И вообще, лучше Снейпа не трогать, — добавил идущий рядом со мной Рон. — Я слышал, что он может очень сильно навредить, если рассвирепеет. Не надо нарываться. Не отсвечивай, заработать баллы всё равно не удастся, а потерять — за милую душу. Гермиона фыркнула и убежала вперед, по прежнему зримо кипя возмущением. -Спорим на что угодно, побежала жаловаться МакГонагалл, — сказал Рон. — Слушай, а можно я с тобой к Хагриду схожу? -Конечно, — кивнул я. — Но сначала наведаемся к Невиллу в Больничное крыло. Проведать надо. Быстро проглотив обед, мы направились в Больничное крыло. Мадам Помфри уже победила большую часть воспалений, так что мы просидели с Невиллом не дольше получаса, а дальше всю нашу троицу Помфри отправила восвояси, дав Невиллу с собой баночку с мазью. -Намажешься перед сном и завтра утром, и будешь как новенький, — напутствовала она его. Мы шли по коридорам замка, болтая ни о чем, пока не дошли до лестницы, и Невилл собрался повернуть наверх. -Пошли с нами, — сказал я. — Мы к Хагриду. Заодно расспросишь его о растениях из Запретного леса. -А… Можно? — неуверенно спросил Невилл. — Меня не приглашали… -А чего бы нет? — сказал я. — Хагрид не говорил приходить одному. Мы вышли из замка и направились к Хагридову деревянному домику. Над входной дверью висела пара галош, каждая из которых сгодилась бы в качестве ванночки для не очень крупного младенца, и громадный арбалет со стальной дугой. Я уважительно присвистнул — по самым скромным оценкам усилие на плечах было под две с половиной сотни килограмм, а никакого ворота и не просматривалось — Хагрид явно взводил арбалет или простой «козьей ножкой», или вовсе пальцами. Я постучал в дверь и с другой стороны в дверь кто-то яростно заскрёбся и заскулил. -Назад, Клык, назад! — раздался голос Хагрида. Великан широко распахнул дверь и улыбнулся, с трудом удерживая за ошейник огромного складчатого пса. -О, ты не один, — заметил он. — Заходите, ребята. Назад, Клык! Внутри хижина была огромной общей комнатой. В углу рядом с очагом стояла громадная низкая тахта, под потолком висели окорока и копченые фазаны. Хагрид отпустил собаку, и тот радостно ломанулся вылизывать Рону уши, к ужасу последнего. Пришлось спасать приятеля, перехватывая внимание пса на себя. Пес оказался весьма добродушным — под стать хозяину, во всяком случае на начесывание за ушами, глажку по голове и чуханье за всё, за что получалось, он отреагировал сначала стуком по полу толстенного, толщиной в мою руку, хвоста и радостным вылизыванием моей физиономии, так что очки уехали на затылок, а затем и вовсе повалился на спину, задрав в воздух огромные лапы и подставив под почесывание брюхо, похрюкивая от удовольствия. -Это… устраивайтесь. Чувствуйте себя как дома, того… — сказал Хагрид, протягивая мне огромное полотенце — утереться от слюней. — Эт хорошо, что ты с друзьями пришел. Завел уже друзей, да? -Ага, — кивнул я. — Это Рон, а это Невилл. -Ещё один Уизли, да? — спросил Хагрид, глядя на Рона. — Я полжизни гоняю твоих братьев от Запретного леса. Невилл… Хм-м… -Лонгботтом, сэр, — застенчиво подсказал Невилл. -Сын Фрэнка? — спросил Хагрид, и Невилл согласно кивнул. — Как же, помню. Его профессор Кеттлберн очень хвалил. И какой я тебе сэр? Хагрид, меня зовут Рубеус Хагрид. Чаю будете? -А с чем? — поинтересовались хором Невилл и Рон. -Ну… У меня кексы есть… Будете? — спросил Хагрид. Рон утвердительно кивнул. -Нет, я про другое спрашивал, — смутился Невилл. — Чай, он с чем, или просто черный? -А, вот ты о чем, — кивнул великан. — Смотри, есть с шиповником, с гибискусом… Да ты иди и посмотри. Разбираешься? Хагрид высыпал на стол целый пакет каменных, судя по звуку, кексов, и они с Невиллом отошли в дальний угол, в котором висели здоровенные мешки. Они залезли в несколько мешков, набрали кучу разных травок и отправили их в гигантский медный чайник, снятый Хагридом с огня. Кексы по твердости были сравнимы с твердосплавным резцом, но мы, не желая обидеть гостеприимного великана, старательно их грызли. А вот чай оказался выше всех похвал. Мы наперебой рассказывали Хагриду истории первой недели в школе, и парни изрядно развеселились, услышав, как Хагрид назвал Филча старым мерзавцем. -А его кошка эта… Миссис Норрис… Познакомить бы её с Клыком, да, — откровенничал Хагрид. — Я как в замок ни зайду — так она тут как тут, будто ей тут валерианой намазано. Ходит за мной, э… вынюхивает чего-то. И не спрячешься от неё, не обманешь, да… Она меня нюхом чует и появляется сразу. Не иначе Филч её на меня натаскал, да. Рон и Невилл рассказали Хагриду о происшествии на паре по зельеварению. Хагрид посоветовал мне и Невиллу не беспокоиться, дескать, Снейпу не нравится абсолютное большинство учеников. -Тут многовато личного, — пожал я плечами. — Даже странно, за взорванный котел он с Невилла баллы не снял, а с меня содрал за один неправильный ответ при трёх правильных. Да и за взрыв котла меня облаял, хотя я-то к этому уж точно непричастен, уж извини, Невилл. -Ерунда это, — сказал Хагрид. — С чего бы то ему на тебя лично вызвериться? Очень, очень торопливо сказал. И тут же перевел тему на старшего брата Рона, Чарли. -Как он там? — спросил великан Рона. — Он мне всегда нравился — с любым зверьем прекрасно обращался, на загляденье просто! Рон принялся рассказывать Хагриду о заповеднике драконов, где работал Чарли, Невилл блаженствовал, наслаждаясь чаем, а я обратил внимание на лежащую под чехлом чайника. Это была вырезка из «Пророка». Не самого свежего «Пророка». ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ О ПРОИСШЕСТВИИ В БАНКЕ «ГРИНГОТТС» Продолжается расследование обстоятельств проникновения неизвестных грабителей или грабителя в банк «Гринготтс», имевшего место 31 июля. Согласно широко распространенному мнению, это происшествие — дело рук темных волшебников, чьи имена пока неизвестны. Сегодня гоблины из «Гринготтса» заявили, что из банка ничего не было похищено. Выяснилось, что сейф №713, в который проникли грабители, был пуст, — по странному стечению обстоятельств, то, что в нем лежало, было извлечено владельцем утром того же дня. «Мы не скажем вам, что лежало в сейфе, поэтому не лезьте в наши дела, если вам не нужны проблемы», — заявил этим утром пресс-секретарь банка «Гринготтс». Да ладно, директор… Вот так, внаглую подкладывать улики? Ладно, надо подыграть. Всё же директор рассчитывает на очень умного, но всё же мальчика, про полноценно развитую личность в детском теле он не в курсе, спасибо Носящему Гугнир. -Хагрид, — окликнул я великана, который уже беседовал с Невиллом о травах Запретного леса. — Гринготтс ограбили в тот же день, как мы с тобой там были! И тут Хагрид заюлил. Он пробурчал что-то нечленораздельное, предложил мне ещё один кекс и всяко пытался увести тему разговора в сторону. Я понял, что говорить честно он не станет — наверняка существует прямой запрет Дамблдора. Ведь Директор очень хочет, чтобы я дошел своим умом. Не знаю, у кого как, а у меня исчезли последние сомнения, что Дамблдор поставил перед собой задачу — как можно быстрее прокачать Мальчика-Который-Выжил, не вырастив при этом второго Темного Лорда. Старый дедушка явно не хочет получить лекарство хуже болезни. А с Выручай-комнатой меня настигла большая птица обломинго. Перси, невероятно довольный похвалами Дамблдора, устроил на выходных для первачков полноценную экскурсию по Хогвартсу, подписав на это дело и других старост. С благими намерениями «не допускать впредь ситуаций потери первокурсниками ориентации в Хогвартсе» — именно эта фраза красовалась в объявлении. Мимо гобелена с Варнавой Вздрюченным и троллями мы тоже прошли, но шанса оторваться от колонны у меня не было — Перси носился вдоль строя не хуже молодой овчарки при стаде. *** К сожалению, доза профилактических трендюлей, выхваченных Драко в поезде, довольно быстро выветрилась. Драко вел себя совершенно несносно. Пока белобрысого спасало только то, что виделись мы только во время приема пищи, да ещё один раз на зельеварении, но по возвращении от Хагрида нас ожидали печальные новости. Со вторника начинались уроки полетов, и, естественно, Гриффиндору предстояло учиться вместе со Слизерином. У меня были просто огромадные сомнения, что я окажусь в полетах хотя бы наполовину так же хорош, как оригинальный Гарри. Ну да, я знаю теорию, и имею представление об управлении самолетом. Совершенно недостаточно для полета на метле. -Прекрасно, — произнес я вслух. — Теперь у Малфоя появится повод оборжать меня с ног до головы. -Это мы ещё посмотрим, кто над кем будет смеяться, — сказал Рон. — Он треплется не замолкая, но скорее всего это просто брехня. Послушать его — так ему прямая дорога в сборную Англии. Не удивлюсь, если он сидит на метле как собака на заборе. Вообще квиддич был излюбленной вечерней темой разговоров. Мне и Невиллу, который после истории с зельеварением и визитом к Хагриду стал держаться поближе к нам с Роном, пришлось растаскивать Рона и Дина Томаса, сцепившихся на почве спорта. Дин защищал футбол, а Рон никак не мог понять, чего интересного в игре, где на двадцать два игрока приходится всего один мяч, да ещё и на метлах по полю летать запрещено. Томасу же никак не удавалось понять, как можно выстроить эшелонированную оборону с таким скромным командным составом. Для Дина квиддич походил на презираемый Дином хоккей, только на мётлах и в воздухе. На следующий день я поймал Рона на попытке заставить шевелиться плакат «Вест Хэм Юнайтед», висящий над кроватью Дина. Пришлось долго объяснять Рону, что на маггловских плакатах изображенные люди не шевелятся, не подмигивают и никуда не деваются. Невилл же честно признался, что не летал никогда, если не считать того полета вниз головой со второго этажа, потому что бабушка строго запрещала. Я был готов с ней согласиться — Невилл мог вляпаться на ровном месте даже без метлы и крепко стоя на двух ногах. Ну да ничего, перерастёт, если, конечно, его удастся избавить от моральной затюканности. Гермиона нервничала не меньше. Если бы полетам можно было бы научиться по книгам — не было бы на планете летчика круче Гермионы. Гермиона успела достать абсолютно всех — она взяла в библиотеке книгу «История квиддича» и теперь выносила мозг всем и каждому, кто не успевал от неё скрыться. Я лично выбрал позицию фаталиста и вторника ждал со стоическим спокойствием. Грянусь — и ладно. Всё равно сделать я уже ничего не успевал — со всеми хлопотами по подготовке к Хогвартсу и адаптации в детской тушке про полеты и квиддич я попросту забыл. На завтраке Малфой начал меня подкалывать, спрашивая, зачем мне сова, если я не получаю писем. Ему здоровенный филин каждый день таскал пакеты со сладостями, которые Драко вскрывал за столом и угощал своих приятелей. Я малфоевские подколки просто игнорировал. На этот раз почту получил и Невилл. Сипуха приволокла ему небольшой конверт, который Невилл немедленно вскрыл. Из пакета выпал небольшой шарик, заполненный белым дымом. -Это напоминалка, — сказал Невилл, передав шарик попросившему посмотреть Рону. — Бабушка знает, что я постоянно всё забываю, поэтому и прислала мне её. Смотрите, — сказал он, забрав у Рона шарик, — если её сжать в кулаке, а она покраснеет, это значит, что ты что-то забыл. Ой, — грустно сказал он увидев, как в его кулаке шарик покраснел. — А я даже не помню, что я забыл… Проходивший мимо Драко выхватил у Невилла шарик из рук. Мы с Роном привстали, собираясь наехать на Драко, но конфликт пресекла появившаяся как из-под земли МакГонагалл. -Что здесь происходит? — поинтересовалась она. -Профессор, Малфой забрал у Невилла напоминалку, — выпалил Рон. -Я только хотел посмотреть, профессор, — сказал Драко и уронил напоминалку на стол. *** В три тридцать мы быстрым шагом подходили к летной площадке. Слизеринцы, которым от подземелий идти было ближе, уже толпились там. Метлы лежали тут же. Мадам Трюк, сухопарая, короткостриженная, желтоглазая, чем-то похожая на леопарда и самолет-истребитель одновременно, явилась с небольшим опозданием. -Ну, чего встали? — резко спросила она у толпящихся студентов. — Быстро встали каждый перед своей метлой! Мы распределились. Доставшаяся мне метла выглядела крайне потрепанной жизнью, часть веника растрепалась и торчала в разные стороны. -Вытяните правую руку над метлой и скомандуйте «Вверх!» — скомандовала она, когда мы выстроились. -Вверх! — гаркнули мы на разные голоса. Моя метла прыгнула мне в руку, метла Невилла осталась на земле, а метла Гермионы — покатилась в сторону. Затем мадам Трюк показала, как правильно садиться на метлу, а затем прошлась вдоль строя, поправляя ошибки. Посадку Малфоя она раскритиковала в пух и прах. -Профессор, но я летаю всю жизнь! — возмутился Драко. -Это значит, мистер Малфой, что вы всю жизнь летаете неправильно! — отрезала профессор. — И то, что вы всё ещё не убились — заслуга не вас, а тех, кто делал вашу метлу. Убедившись, что все относительно правильно уселись, профессор вышла перед строем. -А теперь, по моей команде вы оттолкнетесь ногами от земли, подниметесь на пару метров и затем плавно спуститесь вниз — для этого оттолкните древко от себя, — сказала Трюк. — Готовы? По свистку. Три, два… Но тут Невилл, явно растерявший последние остатки самообладания, рванул древко на себя и свечой, со всё увеличивающимся углом атаки ушел в небо. -Мальчик, стой! — воскликнула мадам Трюк, но Невилл навряд ли её слышал. Он уходил в высоту, постепенно заваливаясь назад. Четыре метра, шесть, восемь. Бледный как стена Невилл глянул вниз, его лицо скривилось, и он соскользнул с метлы. ШМЯК! Тело Невилла с неприятным звуком упало на землю. К нему рванулись разом я и мадам Трюк. Преподаватель опередила меня на пару шагов, её лицо было ещё белее, чем у Невилла. -Сломано запястье, — прошептала она, проведя палочкой над телом Невилла. — Вставай, мальчик. Вставай, с тобой всё хорошо. Сейчас я отведу его в Больничное крыло, а вы стойте и ждите здесь, и не прикасайтесь к мётлам. Тот, кто полезет к метле до моего возвращения, вылетит из Хогвартса быстрее, чем успеет сказать слово «квиддич». Пошли, мой дорогой. Она обняла Невилла и повела его к замку. Мы остались смотреть им вслед. -Нет, вы видали? — рассмеялся Малфой, — Нет, ну какой тюфяк! -Заглохни, Малфой, — сказала индианка, Парвати Патил. -О-о-о, ты заступаешься за этого толстяка? — съязвила Панси Паркинсон, слизеринка с грубоватыми чертами лица. — Тебе нравятся толстые плаксивые мальчишки? -А если и да? — отрезала индианка. — Я, по крайней мере, могу выбирать, а тебе остается надеяться только на твоего отца, что он заключит с кем-нибудь брачный контракт для тебя. Панси аж перекосило. Тем временем Малфой подошел к месту падения Невилла, и подобрал с земли какую-то блестящую вещицу. -Полюбуйтесь только, — сказал Малфой. — Это та самая штука, которую этому недоразумению прислала бабка. Малфой подбросил и поймал блеснувшую в лучах солнца напоминалку. Я вышел из толпы и пошел к нему, держа руки на виду. -Отдай её мне, Драко, — негромко сказал я. — Не стоит раздувать конфликт на ровном месте. Драко ухмыльнулся и сделал шаг в сторону мётел. -Я думаю, её стоит положить куда-нибудь, чтобы Лонгботтом её потом не достал. На дерево, например, — сказал он. -Отдай её мне, — повторил я, продолжая сближение. -Попробуй, отбери! — воскликнул Малфой, запрыгивая на метлу. И он с места взмыл метров на семь и отлетел в сторону, зависнув у кроны растущего неподалеку дерева. Ладно, рискнем. Не факт, что получится, очень не факт, но если не получится в воздухе — поиграем в ПВО с земли. Я выхватил из линии мётел наиболее прилично выглядящую метлу, уселся на неё и рванул древко на себя. Метла рванула в небо по крутой дуге. -Стой! — крикнула Гермиона. — Стой, из-за тебя у Дома будут неприятности! Я не ответил, я шел в небо. И меня охватила воздушная эйфория. В последний раз такую эйфорию я испытывал много лет назад, во время прыжка с парашютом, но тогда к ней примешивалась тошнота от сбоящего вестибулярного аппарата. С вестибуляркой Гарри Поттера мне это не грозило. Я покачал метлу в воздухе, осваиваясь с управлением, а затем резко крутанул глубокий левый вираж, а из него — резкий правый разворот со снижением, выйдя на Малфоя практически в упор. Вышло чисто и аккуратно. Снизу донеслись одобрительные крики Рона и девчачий визг. -Верни шарик, Драко, — крикнул я. — Верни, или я сшибу тебя с неба как куропатку! -Да ладно? — ответил он, оглядываясь по сторонам. Я пригнулся к древку, и рванул вперед. По тангажу, крену и рысканью метла управлялась руками за древко, по ускорению и торможению — ногами, что давало возможность при необходимости ещё и слегка скользить под тягой в горизонтальной плоскости. Драко едва увернулся от моей лобовой атаки, шарахнувшись в сторону. Я проскочил мимо под свист и аплодисменты с земли, выписал в небе почти образцовый «хаммерхэд» и спикировал вниз, выводя траекторию на Драко. На этот раз раздуваемый ветром полог моей мантии чиркнул по метле Драко — ещё бы чуть-чуть и я бы его зацепил. Пролетев мимо Малфоя, я вывернул метлу в косой левый иммельман, снова выходя на позицию для атаки. Драко уже понял, что в третий раз я скорее всего его протараню, и принял решение. -Тебе так нужна эта хрень? — воскликнул он. — Лови! Малфой что есть силы запустил напоминалку вверх и в сторону, а сам спикировал к земле, идя на посадку. Я провисел на месте ровно один удар сердца. Глаза поймали зависшую в высшей точке полета напоминалку, и мозг сам, без участия разума, просчитал траекторию. Я не смог бы объяснить, как я это понял, но я четко знал — где в какой момент времени будет напоминалка. И устремился на перехват. Я перехватил напоминалку у самой земли, и мне едва хватило маневренности метлы, чтобы вывестись из пикирования. Я понесся на огромной скорости на высоте меньше метра от земли, постепенно сбрасывая набранную скорость. Пора было возвращаться. -ПОТТЕР, ЧТО ЭТО ЕЩЁ ЗА ФОКУСЫ?! — по полянке неслась профессор МакГонагалл. Я окончательно остановил метлу, и аккуратно слез с неё. -Простите, профессор, я защищал интересы своего однокурсника, — ответил я. -Никогда… За все время что я работаю в Хогвартсе… — профессор захлебывалась возмущением. -Профессор, он не виноват… -Я вас не спрашивала, мисс Патил. -Это Малфой… -Достаточно, мистер Уизли. Поттер, идите за мной. МакГонагалл неслась к замку как на крыльях, мне пришлось перейти на бег, чтобы успеть за ней. Куда мы идем — я не сомневался. Декан затормозила перед одним из кабинетов настолько резко, что я едва не влетел ей в спину. МакГонагалл приоткрыла дверцу и просунула внутрь голову. -Профессор Флитвик, извините, что отвлекаю, — сказала она. — Мне срочно нужен Вуд. Я его у вас заберу? -Конечно, конечно, — раздался из кабинета голос Флитвика. — Мистер Вуд, пожалуйста, проследуйте к профессору МакГонагалл. Из кабинета выскочил высокий и крепкий парень лет пятнадцати, с недоумением глядевший на МакГонагалл. -Идите за мной, оба, — скомандовала МакГонагалл, развернулась на каблуках и пошагала по коридору. Она завела нас в пустой кабинет, в котором Пивз расписывал отборной нецензурщиной классную доску. -Вон отсюда, Пивз! — рявкнула МакГонагалл, и полтергейст рванул вон на первой космической, опасливо скосившись на меня — со времен встречи в коридоре и «экзорцизма» полтергейст старался держаться от меня подальше, что не могло меня не радовать — я уже слышал о его «веселых шуточках» над другими первокурсниками и слегка жалел об отсутствии в Хогвартсе средств противовоздушной обороны. МакГонагалл захлопнула дверь и обернулась к нам. -Поттер, знакомьтесь, это Оливер Вуд. Вуд, я нашла нам ловца. Вуд радостно улыбнулся, сделавшись при этом невероятно похожим на кота, перед которым поставили миску нарезанной говяжьей вырезки в сметане. -Вы серьезно, профессор? -Абсолютно, — коротко ответила МакГонагалл. — Он летает как птица, в жизни подобного не видела. Он поймал напоминалку, свалившись в пикирование с доброй полусотни метров, и вывелся в полуметре от земли. Даже Чарли Уизли так бы не смог. Вы же в первый раз сели на метлу, Поттер? -На настоящую — да, — кивнул я. — Я плохо помню, но у меня есть какие-то воспоминания, связанные с метлой, полетом и, почему-то, собакой. -Он прекрасно сложен для ловца, — кивнул Вуд, обошедший меня по кругу. — Мелкий и легкий. Профессор, нам нужна для него нормальная метла, Нимбус-2000, или хотя бы Чистометовская семерка. Не на Комете же его выпускать. -О чем вы, профессор, мистер Вуд? — изобразил непонятки я. -Оливер Вуд — капитан сборной Гриффиндора по квиддичу, — пояснила МакГонагалл. -Когда-нибудь видел, как играют в квиддич? — поинтересовался Вуд. Я отрицательно покачал головой. -Я поговорю с профессором Дамблдором, постараюсь убедить его сделать исключение из правил и разрешить первокурснику играть за сборную, — жестко сказала МакГонагалл. — Нам необходима сильная команда. Слизерин буквально размазал нас по полю в последнем матче, я несколько недель не могла смотреть в глаза Северусу Снейпу. И учтите, Поттер, — сказала она. — Если я узнаю, что вы недостаточно усердно тренируетесь, я передумаю и наложу на вас строжайшее взыскание за то, что вы тут учудили. МакГонагалл вздохнула и её лицо посветлело. -Ваш отец прекрасно играл в квиддич. Уже второй раз я говорю вам — он бы вами невероятно гордился…