Часть 41

Гермиона наконец-то вылезла из ванны — и блаженство всё ещё разливалось по телу тёплой волной. Она переоделась в домашний костюм: шёлковые шорты и лёгкий топ на тонких бретельках, весьма откровенный. И ей было всё равно. Даже наоборот — она сделала укладку, наложила лёгкий гламур, поймала себя в зеркале на кокетливой улыбке и подумала: «Я больше не хочу от него прятаться». Спустилась вниз, и сердце радостно ёкнуло — на столе под чарами стазиса её ждал завтрак. Точнее, уже обед. Сырники с брусничным вареньем, тающими масляными боками, и латте на кокосовом молоке. — Мерлин, он прекрасен, — выдохнула она, и улыбку было уже невозможно скрыть. Щёки горели, в груди щемило от счастья. Она завтракала под какую-то дурацкую комедию по телевизору. Какой-то мужчина вёл откровенно пошлую передачу, но Гермиона лишь фыркала в кружку, покачивая ногой. Потом устроилась на диване, поджав под себя ноги, взяла планшет — у неё же есть время сделать набросок. Шли часы. Она их не замечала. Вообще. Только кончик карандаша летал по экрану, а губы сами собой шептали какие-то мысли вслух. Тишину разорвал только лёгкий звонок в дверь. — Иду! — крикнула она и тут же мысленно себя одёрнула: какая же ты дурочка, на дверях теперь куча защит. Но ноги уже несли её вперёд. Сердце колотилось где-то в горле. Она резко распахнула дверь. — Привет, малышка, — с лёгкой, тёплой улыбкой сказал Драко. Его глаза скользнули по ней — от взгляда до колен — и задержались. Откровенно. Медленно. Гермиона застыла на мгновение, а потом до неё дошло. Мерлин великий, в чём я перед ним стою?! Щёки вспыхнули мгновенно. — Ой, приветик... зайди, я переоденусь, — выдохнула она, отступая, чтобы пропустить его внутрь. Дверь за ним захлопнулась. Она повернулась — и замерла. Он стоял так близко. Горячо. Невыносимо близко. Воздух наполнился ароматом моря, лемонграсса и цитруса — свежего, пряного, пьянящего. Она сама не заметила, как потянулась к нему, прикрыв веки, втягивая этот запах носом, всем телом. Его рука легла на её щёку. Тепло. Нежно. Большой палец провёл по скуле — раз, другой. Он медленно придвинулся ещё ближе. Гермиона подняла лицо, ища его глаза. Встретилась с ними — и утонула. Он улыбался. Такая улыбка бывает только у тех, кто смотрит на самое дорогое. — Ты очень красивая, — сказал он тихо, почти шёпотом, — и очень соблазнительная. И я очень сильно хочу поцеловать тебя. Она не успела ответить. Он наклонился — и поцеловал. Мягко. Сладко. Так, что у неё подкосились колени. Его губы были мягкими и настойчивыми одновременно. Гермиона выдохнула прямо в поцелуй — этот звук вырвался сам собой, почти жалобный. Её пальцы вцепились в его рубашку у ворота, потому что иначе она бы просто стекла на пол. Драко притянул её за талию ближе — рывком, но бережно, словно она была хрупкой и драгоценной одновременно. Её спина коснулась двери, и холод дерева через тонкий шёлк заставил её вздрогнуть, но тут же тепло его тела накрыло целиком. — Ты дрожишь, — прошептал он ей в губы, не отстраняясь. Голос сел, стал ниже, хриплее. — Замёрзла? — Нет, — выдохнула она и сама удивилась, как это прозвучало — с хрипотцой, почти мурлычаще. Он усмехнулся уголком губ, и Гермиона почувствовала эту усмешку кожей. Его пальцы скользнули с её талии выше, по рёбрам, большими пальцами очертили линию под грудью — медленно, спрашивая разрешения каждым миллиметром. Она не отстранилась. Наоборот — выгнулась ему навстречу, запустила руки в его волосы, короткие у висков и длиннее на затылке, и сжала их у корней. Драко тихо зарычал. — Гермиона... — выдохнул он её имя как заклинание, — ты сводишь меня с ума. Он снова поцеловал её — глубже, смелее. Язык скользнул по её нижней губе, и она приоткрыла рот, впуская его. Голова закружилась. Где-то на заднем плане всё ещё бормотал телевизор, а она стояла, прижатая к собственной двери, и чувствовала только его — жар его ладоней, запах моря и цитрусов, твёрдость его тела. Она оторвалась от его губ на секунду, чтобы глотнуть воздуха, но тут же потянулась обратно — коротко, жадно, поцеловала уголок его рта, потом скулу, потом мочку уха. Драко судорожно вздохнул, когда её губы коснулись шеи, и его пальцы впились в её бедро через тонкий шёлк. — Мы... — он запнулся, явно пытаясь собрать мысли, — мы не поужинаем? Гермиона отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза. Её губы припухли от поцелуев, щёки горели, и она чувствовала, как сильно колотится сердце — так, что шум в ушах. — Ужин подождёт, — сказала она и потянула его за ворот обратно к себе. Драко послушно наклонился, шепнув прямо в её губы: — Я только за. Он подхватил её под бёдра — одним движением, сильным и уверенным, — и Гермиона инстинктивно обхватила его талию ногами. Шёлк скользнул вверх, обнажив кожу, но ей было всё равно. Она чувствовала только его: твёрдые ладони под своими ягодицами, горячее дыхание у шеи, каждый мускул его тела, прижатого к ней так плотно, будто он боялся, что она исчезнет. — Куда? — выдохнул он ей в ключицу, не отрывая губ от её кожи. — Диван, — еле слышно ответила она, потому что голос отказывался слушаться. Драко сделал три шага. Она почувствовала, как он опускает её на мягкие подушки, нависая сверху. Весь свет из гостиной падал на него сзади, и его лицо оказалось в тени — только глаза блестели, тёмные, расширенные, с таким голодом, от которого у неё перехватило дыхание. — Ты даже не представляешь, — сказал он медленно, водя кончиком носа по её щеке, — как долго я хотел этого. — Так покажи, — прошептала она. И он показал. Его губы спустились ниже — по шее, по ключице, туда, где билась жилка у основания горла. Гермиона выгнулась дугой, вцепившись в его плечи, когда он задержался на её пульсе — поцеловал, потом легонько прикусил, и по телу разлилась горячая волна. Она тихо застонала, сама себя не узнавая. Драко замер на секунду, поднял голову и посмотрел на неё так, будто увидел что-то новое. — Ещё один такой звук, — предупредил он севшим голосом, — и я не ручаюсь за себя. — А кто просит ручаться? — её губы изогнулись в дерзкой улыбке, хотя сердце колотилось как бешеное. Он усмехнулся — коротко, почти опасно — и накрыл её рот поцелуем, одновременно проводя рукой по её бедру, поднимая край шорт. Ткань оказалась неожиданной преградой, и Гермиона сама помогла ему избавиться от неё, дёрнув за пояс. Шёлк полетел на пол. — Гермиона... — выдохнул Драко, отстраняясь, чтобы посмотреть на неё — всю, растрёпанную, с раскрасневшимися щеками, в одном тонком топе, который уже сполз с плеча. — Ты невыносимо красивая. Она потянула его за ворот рубашки, расстёгивая пуговицы дрожащими пальцами. Получилось неловко — вторая застряла. Он перехватил её руки, прижал их к дивану над головой и сам закончил начатое. Рубашка упала следом за шортами. — Теперь мы квиты, — прошептал он, и она невольно провела ладонями по его груди, по твёрдым мышцам, спускаясь вниз. В гостиной всё ещё бормотал телевизор. Кто-то смеялся за кадром. А у них не осталось ни слов, ни мыслей — только дыхание, сбитое и горячее, только его имя, которое она шептала в темноту между поцелуями, только он, наконец-то близко. Так близко, как она не смела даже мечтать.