Часть 51

Гермиона проснулась в объятиях любимого мужчины — и плевать было, что они в больнице. Легкая, счастливая улыбка тронула ее губы, она лежала, прижавшись щекой к его груди, и слушала спокойное, ровное биение его сердца. Чувствовала, как его томное, теплое дыхание касается ее волос, как сильные руки бережно удерживают ее, словно самое драгоценное сокровище. — С добрым утром, красавица, — прошептал он, целуя в макушку и чуть крепче сжимая в объятиях. — С добрым утром, любимый, — выдохнула она, прячась в его шею и касаясь губами теплой кожи. Она смущалась — всё ещё, а он лишь любовался этим, чувствуя, как разливается в груди нежность. Через пару часов они уже были дома. Успели сообщить друзьям, что всё в порядке, но это не помешало им обнаружить всю компанию в своей гостиной. — Какого лешего вы все тут? — обводя взглядом шестерых, проворчал Малфой. Он прижался губами к уху Гермионы, легонько прикусил мочку и шепнул так, что у неё по спине побежали мурашки: — Избавимся от них, и я раздену тебя прямо здесь. — Как бы я этого ни хотела… они переживали, — выдохнула она, поворачиваясь и нежно целуя мужчину — медленно, со вкусом, вкладывая в поцелуй всё своё тепло. Малфой сел в кресло, чувствуя себя отлично — словно заново родился. Он обхватил её за запястье, пальцами погладил тонкую кожу и потянул на себя. Устроив ведьму у себя на коленях, призвал мягкий плед и укутал их обоих, словно в кокон. — Когда ты успела переодеться? — его шёпот обжигал ухо, губы обхватили мочку, нежно пососали. Он почувствовал, как она непроизвольно сжала бёдра, как напряглось всё тело. — Ах, тебе всё расскажи… — ответила она дрожащим голосом, призывая в руки стакан с соком, лишь бы чем-то занять дрожащие пальцы. Диван был огромный — места хватало на все пары. Друзья сидели, обсуждали случившееся, только Драко не участвовал в разговоре. Его рука под пледом выписывала ленивые, дразнящие круги на внутреннем бедре девушки, и он чувствовал, как она мелко дрожит — каждой клеточкой, каждой вдохом. Пальцы блондина, скользя по нежной, горячей коже, неумолимо направлялись к самому сладкому месту. Гермиона попыталась сжать ноги, но он не позволил — лишь крепче прижал её к себе, не давая сбежать. Пальцы скользнули под ткань шорт, коснулись её лона — нежная ткань трусиков уже была мокрой, и он довольно выдохнул ей прямо в ухо. — Ммм, моя красавица… Сыграем в игру? — сладкий, дразнящий шёпот окутал её, проник внутрь, заставил сердце биться быстрее. — Во что? Да… нет… я не знаю… — она судорожно выдохнула. — Корень из 169? — Грудь вздымалась чаще, голос дрожал. Она отчаянно пыталась поддерживать разговор с друзьями, будто ничего не происходит. — Ты должна не подать ни звука и тем более не показать, что сейчас произойдёт. Если справишься — после я похвалю тебя, — его голос стал ниже, почти мурлыкающим. Рука надавила на её промежность сквозь ткань, и он почувствовал, как она замерла. Девушка молчала. Он принял это за знак согласия. Аккуратно отодвинул мокрую кружевную ткань и провёл пальцами по нежным, влажным складкам — медленно, изучающе, с невыносимой нежностью. Рука Гермионы вцепилась в плед. Глаза вспыхнули, дыхание перехватило. Она закусила губу, чтобы не издать ни звука, — а ей так хотелось откинуть голову ему на плечо и сладко застонать прямо в его губы. Его пальцы кружили по её самому чувствительному бутону, дразнили клитор — то обводя, то слегка надавливая, то снова осыпая лёгкими, почти невесомыми касаниями. Он раскрыл её шире, слегка пересадив на себе, чтобы удобнее было ласкать, и продолжил — терпеливо, сладко, зная каждую её реакцию наперёд. Она молчала. Сжимала плед. Кусала губу до белых следов. А внутри неё разгорался пожар, и только одно удерживало её от того, чтобы не закричать от наслаждения: обещание в его глазах — то, что после будет только их, без свидетелей, без одежды, без границ. И она верила ему. Всегда верила. Он чувствовал, как она тает. Каждое его прикосновение отзывалось на её коже мурашками, каждой клеточкой тела она тянулась к нему, но продолжала молчать — героически, отчаянно, сладко. Драко коснулся губами её виска, задержался на несколько мгновений, вдыхая знакомый до боли запах. Его пальцы под пледом не останавливались ни на секунду: они скользили по влажным складкам, то погружаясь в самое тепло, то возвращаясь к набухшему клитору, чтобы вновь и вновь дразнить медленными, выверенными кругами. Гермиона судорожно сжала стакан с соком, сделала маленький глоток — лишь бы чем-то занять рот, лишь бы не издать тот самый стон, который уже поднимался откуда-то из глубины живота. — …и я ничего так и не нашел, но у меня есть идея, — донеслось до неё сквозь пелену. Кажется, это говорил Блейз. Или Гарри. Она уже не различала. — М-м-м, — кивнула она, надеясь, что это сошло за осмысленный ответ. Пальцы Драко надавили чуть сильнее, и её бёдра непроизвольно дрогнули. Он усмехнулся — беззвучно, одними губами, прижавшись к её затылку. Ей показалось, или он нарочно замедлился, когда кто-то из друзей обращался к ней? — Гермиона, ты в порядке? Ты какая-то… раскрасневшаяся, — заметила Джинни с противоположного конца дивана. — Всё… отлично, — выдохнула она, чувствуя, как один длинный палец Драко скользнул внутрь, медленно, почти благоговейно. — Просто… жарко. Плед уберите, — последние слова вышли отрывистыми, почти просящими. Но плед, разумеется, никто не убрал. Драко придвинул её ближе, так, что её спина полностью прижалась к его груди. Теперь его дыхание было повсюду — на её шее, за ухом, на плече. Второй рукой он накрыл её ладонь поверх пледа, сплёл пальцы, успокаивая — и в то же время не давая ей ни единого шанса сбежать из этой сладкой пытки. Он добавил второй палец. Медленно. Терпеливо. Позволяя ей привыкнуть к растяжению, чувствуя, как её внутренние мышцы пульсируют вокруг него. А потом задвигал — едва уловимо, ритмично, в такт чему-то, что слышал только он. Гермиона закрыла глаза на секунду. Этого хватило, чтобы мир перед глазами поплыл алыми искрами. — …и тогда Гарри сказал, что надо сделать ремонт, — продолжал кто-то. Голоса стали далёкими, словно из-под воды. Её большой палец в их сплетённых руках судорожно погладил его костяшки — беззвучная мольба. Пожалуйста. Пожалуйста, не останавливайся. И пожалуйста, пусть никто не заметит. Он понял. Он всегда понимал. Его пальцы внутри неё ускорились самую чуточку, а большой палец другой руки — той, что оставалась под пледом — начал кружить вокруг клитора с такой мягкостью, с такой любовью, будто он настраивал самый дорогой в мире инструмент. Она почувствовала, как нарастает где-то внизу живота тугой, горячий ком. Задышала чаще, стараясь делать это беззвучно. Прикусила губу — на этот раз так сильно, что почувствовала привкус крови. Драко слегка отстранился, заглянул ей в лицо. В его глазах было что-то первобытное и одновременно бесконечно нежное. Он чуть качнул головой — едва заметно — и его взгляд сказал: «Не смей. Не сейчас. Потерпи ещё немного». Она хотела заплакать от этого взгляда. От того, как сильно её хотят. От того, как бережно с ней обращаются, даже когда играют. А потом его пальцы нажали на ту самую точку — там, внутри — и мир раскололся на мелкие, ослепительно-белые осколки. Она не закричала. Но её тело сделало это за неё. Гермиона выгнулась, прижимаясь к нему всем телом, её свободная рука вцепилась ему в бедро, ногти оставили следы даже сквозь джинсы. Рот открылся в беззвучном крике. Тёплая, обжигающая волна прокатилась от макушки до кончиков пальцев ног, и на несколько долгих, сладких секунд она перестала быть собой — она была только его, только этим моментом, только этой дрожью и этим безмолвным «спасибо». — Гермиона? — Голос Гарри прозвучал встревоженно. — Ты как? Она медленно выдохнула, чувствуя, как Драко убирает пальцы — и тут же укрывает её пледом до самого подбородка, словно защищая от всего мира. — Просто… устала от этого ужаса, — прошептала она, открывая глаза. В них стояли слёзы — не от боли, нет. От переполнявшей её нежности. — Хочу домой к нам домой. Драко поцеловал её в висок. Медленно. Благодарно. — Мы уже дома, — тихо сказал он только для неё. — И я только начал.