Часть 59

Они с Драко прибыли домой. В тишину. В свой запах. В свою крепость. Гермиона скинула обувь прямо у порога, стащила куртку, бросила её на спинку стула и вдруг... села. Просто рухнула на пуф. Плечи ее обвисли, как у тряпичной куклы, голова упала вниз — и она засмеялась. Смех был нервный, рваный, на грани истерики. Так смеются, когда внутри все сжалось в тугой узел и вдруг лопнуло. Драко бросил вещи на пол, не глядя, и в два шага оказался рядом. — Красавица моя... — прошептал он, опускаясь на колени у ее ног. — Ты как? Дыши. Я здесь. Он гладил ее колени, потом бедра, не торопя, просто согревая. Гермиона смеялась минут десять. На глазах выступили слезы — то ли от смеха, то ли от всего сразу. Потом резко затихла, подняла покрасневшие глаза на блондина. — Это странно... — ее голос сел до хрипоты. — Но я ничего не чувствую. Совсем. Ни боли, ни злости, ни облегчения. Пустота. Можно... я не буду пытаться играть? Не буду притворяться, что мне есть до этого дело? Она посмотрела ему прямо в душу. И ответ был не нужен. Все и так читалось в его серебристых глазах: жалость, нежность, принятие. Без вопросов. — Иди ко мне... — выдохнул Драко, и в голосе его была такая сила, что невозможно было ослушаться. Он потянул ее на себя, усадил на колени, одной рукой обхватил талию, а второй — зарылся в теплые, пахнущие дымом и ее сладкой вишней кудри. Потянул к себе. Их губы встретились. Сначала осторожно, пробуя. Потом — жаднее, глубже. Его поцелуй был нежным, но настойчивым, как обещание. Языки соприкоснулись, и мир снаружи перестал существовать. Руки Гермионы сами блуждали по его телу, стягивая свитер через голову. Губы скользили по его лицу — по скулам, по подбородку, вниз по шее, к ключицам, и снова возвращались к губам. Драко гладил ее спину, бедра, каждую клеточку, и так не хотел отвлекаться от поцелуев, что просто щелкнул пальцами. Одно движение — и Гермиона осталась в кружевном белье, счастливо и возбужденно выдохнув ему в губы. Она дрожащими пальцами расстегнула его брюки, оттянула резинку боксеров и обхватила ладонью уже твердый, пульсирующий член. — М-м-м... милый, — прошептала она, облизывая его нижнюю губу. — Ты готов. — Как и моя красавица, — хрипло ответил он, и его пальцы уже скользнули под ткань, лаская нежные, горячие, влажные складочки. Она выгнулась навстречу. Гермиона высвободила член из боксеров, тяжело, прерывисто дыша. Глаза потемнели. — Я не хочу ждать. — Она приподнялась на коленях. — Пожалуйста. Сейчас. Драко понял без слов. Он помог ей, направил — и она медленно, чувствуя каждое движение, опустилась на него. Он вошел до конца, заполнил ее всю. Тихий, сорванный стон вырвался у обоих одновременно. — Я больше никогда... — выдохнула она ему в губы, — никогда не хочу думать о прошлом. Особенно когда у меня есть ты. Она поцеловала его так, будто прощала и прощалась сразу, и начала двигать бедрами. Быстрее. Еще быстрее. Малфой оперся спиной о диван, взял в ладони ее сладкую, упругую попку и стал помогать, задавая темп. Его губы ласкали ее шею, спускаясь к груди. Когда он прикусил сосок — не больно, а именно так, от чего внутри все переворачивается, — она сжалась вокруг него, застонав сквозь зубы. Но он не остановился. Наоборот — подхватил ее, быстро, почти грубо уложил на лопатки на мягкий теплый ковер, приподнял ее ножку и стал вколачиваться в нее, глубоко, ритмично, не жалея. Гермиона извивалась под ним, кричала, царапала спину. Оргазм за оргазмом накрывали ее с головой — один, второй, третий. Ноги дрожали мелкой дрожью, дыхание сбилось, она чувствовала, как распадается на тысячу осколков и собирается заново. Драко толкнулся в последний раз, на всю длину, и застыл. Рычание вырвалось из груди — низкое, животное, и он кончил, уткнувшись лицом в ее шею. Они еще долго лежали на ковре, сплетенные в один клубок, обнимаясь и лаская друг друга нежными, уже не страстными, а благодарными поцелуями. Драко, не разжимая рук, призвал одеяло и укрыл их обоих. Так и уснули. Вдвоем. В мягкой, приятной тишине. С чувством безопасности, которое не купишь ни за какие деньги. И впервые за долгое время Гермиона не видела кошмаров.