Ракетостроение

Для Маэдроса границы между мирами окончательно стерлись. То, что когда-то было непреодолимой бездной Пустоты, теперь превратилось в привычный маршрут. Он освоил искусство перехода так же естественно, как когда-то владение мечом. Его жизнь превратилась в удивительный баланс между двумя реальностями. В Валиноре он — старший сын, опора для Нерданэли и наставник для младших братьев, которые вышли из Мандоса «чистенькими» и теперь с благоговейным ужасом слушают его тихие истории. Маэдрос учит их, что свет без тени слепит, а истинное милосердие рождается только из познания собственной тьмы. Он помогает матери в мастерской, и его прикосновение к камню стало иным — более бережным, знающим цену хрупкости. В Арде — стоит ему почувствовать зов диссонанса, он открывает дверь и оказывается в шумном мегаполисе. Там, в огромном ангаре, залитом светом прожекторов, Феанаро в защитных очках и с испачканными мазутом руками доводит до совершенства свою вариацию скафандров. — Майтимо, подай вон тот плазменный резак! — кричит отец, не оборачиваясь. — И скажи Мелькору, чтобы он перестал вибрировать на частоте 40 герц, у меня датчики сходят с ума! Маэдрос усмехается. Он видит Мелькора, который в углу ангара медитирует над чертежами системы жизнеобеспечения. Бывший Вала теперь вкладывает свою энергию не в разрушение, а в создание замкнутых экосистем, способных выдержать холод вакуума. Он создает «умную броню», которая реагирует на волю пилота — ироничное эхо его собственной «однорукости» и зависимости от системы. А Маглор в это время записывает в соседней студии звуки работающих турбин, вплетая их в финальные миксы их альбома. — Ну как там мама? — спрашивает Маглор, снимая наушники и обнимая брата. — Передавала вам обоим по шее за то, что не заходите на обед, — смеется Маэдрос. — И просила Феанаро не забывать, что Марс никуда не убежит, а её терпение — не вечно.