3. Адам

      Они лежали на гнилых досках, перемазанные в пыли и грязи. Кровь застыла на свежих ссадинах. Голова Адама лежала на коленях Скарлетт. Казалось, будто он спит.       Для девушки время приобрело другое течение, будто оно растянулось, закольцовывается.       Звук выстрела звучит громче, ближе. Занесенный топор блестит на солнце в жажде обрушиться на теплую плоть. Надо было аккуратнее им махать, чтобы не сломался раньше времени. Он должен был вкусить сладкий хруст черепа леди в белом костюме.       Выстрелы из ружей смешиваются с адреналином в висках. До отчаяния хотелось почувствовать железный привкус на губах.       Словно прошла вечность с падения, или это был невесомый сон. Скарлетт гладит Адама по волосам, ловя малейшее изменение в лице.       Она прижимала его крепче, держа ладонь на груди, и чувствовала биение сердца. Каждое мгновение растягивалось мучительно. В каждое из этих мгновений все могло прекратиться, замереть тишиной. Адам не хотел открывать глаза. Скарлетт ощущала его ускользающее желание, сродное с ее собственным.       Девушка поглаживала его волосы, пытаясь утешить. Вытащить. Она никогда раньше не касалась его так. Она не уверена, приходилось ли когда-нибудь так касаться кого-либо.       Скарлетт тоже хочет умереть, но не здесь. Не в этой ловушке, сплетенной из чужих костей и страданий.       - Прости, - прошептал Адам, не громче шелеста ветра, но девушка расслышала. Воздух выходил из его легких со свистом.       - Оставь это для отца, - задумчиво отвечает девушка, устремив взгляд на равнодушные серые волны. Пасмурное небо отражается в соленой воде. Становится спокойно.       Ржавые лодки стукаются друг о друга с влажным бултыханием, прямо как тела в экспериментальных колбах. Скарлетт не может оторвать внимание.       - Не трать силы, Адам, - сердце продолжает стучать под ладонью. - Не умирай.       - Не буду, - в расфокусированных глазах горит неведомый огонь. - Я убью отца.       - Я помогу, - вырвалось у нее против воли. От скопившегося гнева хотелось расплакаться. Она сжала холодную ладонь Адама, не желая отпускать.       Скарлетт будет тяжело пережить чужую смерть.       Адам едва улыбается и закрывает глаза. Дыхание размеренно остывало белесым облачком тумана, сердце слабо отзывалось стуком под ладонью. Скарлетт вспомнила их первую встречу, тогда она сложила о нем совсем неправильное впечатление, попав под влияние обманчивого копирования внешнего образа отца Адама.       Уродливый шрам вызвал в ней не чувство жалости, а страх - липкий, стягивающий живот острой леской.       Потом она лучше пригляделась, поговорив с ним подольше. От Адама разило сигаретами, алкоголем и саморазрушением. Бледная кожа отливала нездоровым оттенком в тусклом свете ламп отеля - они никогда не были достаточно яркими, будто поддерживая атмосферу безумия.       Убить Винсента.       Эта мысль пульсирует в висках в ритм сердцебиения.       Не позволять выборам случаться снова и снова. Нужно поставить точку.       Скарлетт делает глубокий вдох. Злость на себя не проходит, становясь неразрывной частью ее личности. Она боится, что не сможет избавиться от Винсента - тот засел в ее мыслях ядовитым сорняком, прорезался корнями до основания, оплетая истощенный разум.       - Я своей крови хочу, - признается она Адаму, привлекая его внимание. Нельзя такое говорить тяжело раненому. Нельзя вносить сомнения.       Но Скарлетт ужасная эгоистка.       Девушка почувствовала, как участился его пульс, казалось, кровь начала быстрее бежать по венам, питая сердце.       - Ты ее напьешься сполна, - Адам улыбается уголками губ.       Скарлетт отвечает зеркально.