Подарочки

***

      Два дня спустя. Понедельник. 08:30       Вероника открывала магазин в плохом настроении.       Во-первых, она проспала. Во-вторых, поставщик прислал не те горшки. В-третьих — и это было самым главным — она всю ночь прокручивала в голове субботний ужин.       Арсений оказался невыносимым. Он не сделал ни одного комплимента. Он критически отозвался о ее выборе картофеля фри («вы серьезно едите это при свечах?»). Он даже не попытался казаться заинтересованным, когда она рассказывала про новый сорт эустомы.             Но при этом…       При этом он запомнил, что она пьет розовое полусладкое. Он поправил стул, когда она вставала в туалет. И когда они вышли из ресторана, он молча поймал такси, открыл перед ней дверцу и сказал водителю адрес, который она не называла. — Откуда вы знаете, где я живу? — спросила она тогда. — Мамы обменялись информацией. Думаете, я не проверил? — Вы параноик. — Я предусмотрительный.       Она захлопнула дверцу такси, не попрощавшись. Но всю дорогу до дома улыбалась. Идиотка. — Все, Вероника, соберись, — сказала она вслух, вставляя ключ в замок магазина. — Ты флорист. Твои мужчины — фикусы и монстеры. Запомни это.       Магазин пах прохладой и зеленью. Она включила свет, скинула пальто и…             Замерла.       На прилавке стояла огромная корзина. Не просто корзина — произведение искусства. Белые розы, эвкалипт, сухоцветы, хлопок. Стильно, дорого, сдержанно. И записка.       Вероника развернула плотный лист. Почерк мужской, острый, с резкими нажимами. «За картофель фри я не извиняюсь. Это было принципиально. Но за «этично/неэтично» — извиняюсь. Арсений.»       Она перечитала три раза. Потом понюхала розы, которые пахли не только своим природным запахом, но и дорогими мужскими духами. Потом рассмеялась. — Ну, Попов, — сказала она корзине. — Ты опасный человек.

***

      Это же утро. Офис компании Арсения. 09:15       Арсений вошел в кабинет и сразу понял: что-то не так.       В углу, на его любимом кожаном диване, стоял… горшок. С цветком. Огромным, лохматым, зеленым. — Что это? — спросил он у секретарши Лизы, которая прятала улыбку за папкой. — Это, Арсений Сергеевич, монстера. Доставили час назад с формулировкой «для озеленения рабочего пространства». — От кого? — Там карточка.       Арсений подошел к горшку. На монстере висела бумажечка. Круглым, с завитушками почерком было выведено:       «Вам срочно нужен зеленый друг. Этот не ест картошку фри. Поливать раз в неделю. Не убивайте, пожалуйста. С уважением, Вероника. P.S. Это не ответ на корзину. Это независимая акция.»       Арсений смотрел на монстеру ровно минуту. Лиза за дверью замерла, ожидая взрыва.             Но взрыва не случилось.       Арсений сел за стол, открыл ноутбук и… улыбнулся.       Всего на секунду. Но Лиза это видела. — Лиза, — позвал он. — Закажите, пожалуйста, в магазин «Зеленый свет» букет. Самый нелепый, какой только можно собрать. И пусть доставят лично владелице. С формулировкой «от раздраженного, но вежливого клиента». — Какой бюджет? — Неограниченный.

***

      Два часа спустя. Магазин «Зеленый свет»       Вероника получила букет из чертополоха, желтых хризантем (она их ненавидела) и папоротника. Сопроводительная записка гласила:             «Независимая акция. Арсений.»       Она взяла телефон и написала ему в WhatsApp (номер она, конечно, не сохранила. Совсем. Ну почти): Вероника: Чертополох? Серьезно? Это символ одиночества и тоски. Арсений: Вы сказали «независимая акция». Я независимо выразил своё отношение к вашему вторжению в мой офис. Вероника: Монстера очищает воздух. Я забочусь о вашем здоровье. Арсений: А я забочусь о вашем чувстве юмора. Оно явно в дефиците. Вероника: Вы невыносимы. Арсений: Взаимно.       Она швырнула телефон на стол. Потом подняла. Потом снова швырнула.       Через десять секунд пришло новое сообщение: Арсений: Монстера мне понравилась. Не скажу, что я в восторге, но… зелень приятная. Спасибо.       Вероника уставилась в экран. — Он что, только что сказал «спасибо»? — спросила она у фикуса Бориса. — Борис, он сошёл с ума. Или я схожу.       Борис промолчал. Но Вероника готова была поклясться: фикус одобрительно покачал листом.

***

      Вечер. Квартира Светланы. — Ну, рассказывай, — Светлана наливала чай в две одинаковые чашки с надписью «Лучшая мама». Вторая чашка предназначалась Галине Петровне, которая пришла в гости с тортом. — Они переписываются, — выпалила Галина Петровна, не снимая пальто. — Вероника мне только что показала. Он прислал ей чертополох! — О, это Арсений, — Светлана одобрительно кивнула. — Он всегда выбирает то, что вызывает эмоции. Чертополох — это вызов. — А она ему монстеру в офис отправила! — Монстера? — Светлана замерла с чайником. — Моему сыну, который ненавидит все, что требует ухода? — Да. И он сказал «спасибо».       Женщины посмотрели друг на друга. И одновременно широко улыбнулись. — Галина, — торжественно сказала Светлана, — по-моему, у нас получается. — Не сглазьте. — Я не суеверная. Я стратег. — Светлана отрезала кусок торта. — Завтра у Арсения важные переговоры. Ему нужны цветы в переговорную. Крупные, статусные. Дорогие. — И ты порекомендуешь мой магазин? — Я не порекомендую. Я скажу: «Сынок, у Галины Петровны дочка делает потрясающие композиции. Я уже заказала у нее цветы на свой день рождения. И будет очень неудобно, если ты не воспользуешься».       Галина Петровна восхищённо покачала головой. — Светлана, вы гений манипуляции. — Нет, дорогая. Я просто мать, которая хочет внуков. Они чокнулись чашками.

***

      На следующий день. Переговорная компании.       Вероника сама привезла заказ.       Она могла отправить курьера. Но, во-первых, заказ был сложный — три огромных композиции в стиле «бохо-шик» для встречи с китайскими партнерами. А во-вторых… во-вторых, ей хотелось посмотреть на лицо Арсения, когда тот увидит ее в своих "родных" офисных стенах.       Она ошиблась ровно в одном: Арсений ее не увидел.       Он был в своем кабинете. А цветы принимал его заместитель — лысоватый мужчина с добрыми глазами по имени Игорь. — О, вы, наверное, Вероника? — сказал он, глядя на нее с любопытством. — Арсений Сергеевич говорил, что вы… талантливая. — Говорил? — не поверила Вероника. — Ну, он сказал «адекватная». Для него это высший комплимент.       Вероника усмехнулась. Она расставила композиции, проверила, все ли ровно, и уже собиралась уходить, когда дверь переговорной открылась.             Оттуда вышел Арсений.       В идеальном костюме. С идеальной прической. И с таким лицом, будто только что подписал чей-то смертный приговор.       Он увидел Веронику. На секунду замер. И — Вероника готова была поклясться — его глаза чуть-чуть потеплели. — А, флорист, — сказал он ровно. — Композиции принял Игорь. Деньги переведут сегодня. — Я не за деньгами, — ответила Вероника, поправляя выбившуюся кудряшку. — Я за реакцией. — Реакция — положительная. Партнеры из Шанхая обожают эвкалипт. — А вы?       Он посмотрел на нее. Долго. Слишком долго. — Я, — сказал он наконец, — обожаю, когда работа сделана качественно и без лишних эмоций. — Жаль, — улыбнулась Вероника. — А я как раз вся из эмоций.       Она развернулась и пошла к выходу. Спиной чувствовала его взгляд.       И когда уже взялась за дверную ручку, услышала за спиной тихое: — Вероника.       Она обернулась.       Арсений стоял, держа в руках один из ее букетов. — Эвкалипт, — сказал он, — действительно хорош. Вы… знаете свое дело. — Спасибо, Арсений Сергеевич. — И не смейте больше приезжать лично. Это отвлекает. — От чего?       Он не ответил. Просто закрыл за собой дверь переговорной.       Но Вероника, спускаясь в лифте, улыбалась так, что у нее заболели щеки.

***

            Вечер. Чат мам. Светлана: Галина, у меня хорошие новости. Арсений сегодня пять минут смотрел на эвкалипт. Вживую. И не ругался. Галина Петровна: Вероника приехала и накормила Бориса удобрением. Она его балует только когда у нее хорошее настроение. Светлана: Борис — это кто? Галина Петровна: Фикус. Светлана: Боже, они идеальная пара.