Кружка

***

      Вечер. Квартира Вероники.       Арсений сидел на кухне и смотрел, как она режет овощи для салата. Просто смотрел — как ее пальцы ловко управляются с ножом, как кудри падают на лицо, как она покусывает губу, сосредоточившись. — Ты смотришь, — сказала она, не поднимая глаз. — Ты красивая, когда готовишь. — Я всегда красивая. — Когда готовишь — особенно.       Она улыбнулась. Отложила нож, повернулась к нему. — Арсений, у тебя все в порядке? Ты сегодня какой-то… задумчивый. — Все в порядке. Я просто думаю. — О чем?       Он помолчал. Потом сказал: — О тебе. О нас. О том, как назвать тебя… короче. — В каком смысле — короче? — Ну, Вероника — длинное имя. А я хочу… — он запнулся, что было на него совсем не похоже. — Я хочу называть тебя как-то по-другому. Ласково. Но я не умею.       Вероника замерла. — Ты хочешь придумать мне прозвище? — Да. Но все, что приходит в голову, звучит глупо. «Вероничка» — как ребенок. «Ронни» — как мальчик. «Вера» — это не ты. — А кто я? — Ты — Ника.       Он сказал это тихо, почти шепотом, будто пробуя слово на вкус. — Ника, — повторила она. — А почему Ника? — Потому что это от «Вероника». И потому что это коротко. И потому что «Ника» — значит «победа» по-гречески. А ты — моя победа.       Вероника смотрела на него широко раскрытыми глазами. — Арсений, ты сейчас серьезно? — Я всегда серьезен. Ты знаешь. — Ты только что назвал меня «победой» и сказал, что не умеешь говорить красиво. — Я и не говорил красиво. Я сказал факт.       Она подошла к нему. Обняла. Спрятала лицо у него на груди. — Ника, — повторил он, уже смелее. — Никуша. Никуся. Моя Ника. — Теперь ты меня убьешь, — пробормотала она. — Сердце не выдержит. — Тогда умрем вместе. Я уже умер, когда ты появилась. Воскрес только что. Она подняла голову. В ее зеленых глазах стояли слезы — счастливые, теплые. — Никуша, — сказала она. — Мне нравится. Пусть будет Никуша. — Договорились.       Он поцеловал ее. В губы, крепко, с чувством. А потом отстранился и спросил: — А ты меня как назовешь? Только не «Арсений Сергеевич». Это напоминает мне о работе. — А я думала, тебе нравится, когда я называю тебя по отчеству. — Мне нравилось. Но теперь я хочу, чтобы ты называла меня просто. Без фамилий и званий. — Арс, — сказала она. — Коротко и сердито. Как ты. — Арс? — он нахмурился. — Это похоже на название химического элемента. — А ты и есть химический элемент. Арсений — мышьяк. Ядовитый, холодный, опасный. — А теперь? — А теперь ты — Арс. Просто Арс. Мой Арс.       Он улыбнулся. Так открыто, по-мальчишески — что Вероника снова чуть не расплакалась. — Идем ужинать, — сказала она, вытирая глаза. — А то салат завянет. — Идем, Никуш.       Они сели за стол. Борис наблюдал за ними с подоконника и, кажется, одобрительно качал листом. Пятница. Утро. Магазин «Зеленый свет»       Вероника открыла магазин и сразу заметила, что на пороге стоит коробка. Перевязанная белой лентой. Без подписи.       Она открыла. Внутри лежала фарфоровая кружка с надписью «Лучшая флористка и просто Ника». И маленькая записка: «Ты говорила, что твоя кружка треснула. Я запомнил. Арс.»       Вероника прижала кружку к груди и засмеялась. — Борис, — сказала она фикусу. — Он купил мне кружку. С надписью. Мой холодный истукан купил кружку с надписью.       Борис молчал. Но Вероника знала — он впечатлен.       Она сразу же налила в кружку кофе и сфотографировала. Вероника: Спасибо, Арс. Она прекрасна. Ответ пришел через минуту: Арсений: Ты прекрасна. Кружка просто посудина. Вероника: Ты становишься слишком романтичным. Арсений: Это ты на меня плохо влияешь. Вероника: Надеюсь. Арсений: Я сегодня освобожусь пораньше. Заеду за тобой. Поедем ужинать. Вероника: За шавермой? Арсений: Нет. В нормальное место. Вероника: А можно за шавермой? Арсений: Ника. Вероника: Что? Арсений: Ничего. Ладно, купим твою шаверму. Но потом ты съешь нормальный десерт. Вероника: Ваще ноу проблэм, я только за.       Она убрала телефон и уставилась в окно. За стеклом шел снег — первый в этом году. Крупный, пушистый. — Борис, — сказала она. — Кажется, у нас будет хорошая зима.

***

      Они сидели за тем же столиком, что и в первый раз. Только теперь Арсений не был напряженным и чужим. Он держал Веронику за руку и рассказывал, как прошел день. — Дроздов предложил мне долю в новом проекте, — сказал он. — Я согласился. — Это тот проект, про который ты говорил? — Да. Тот, что спасет компанию. — Арс, это же замечательно! — Это ты замечательная. Если бы не ты, я бы никогда не согласился на партнерство с Дроздовым. Считал его слишком мягким. — А он оказался? — Он оказался хорошим юристом. И другом. Как ты и говорила.       Вероника сжала его руку. — Ты меняешься, — сказала она. — Я стараюсь. — Получается.       Он поднес ее руку к губам и поцеловал. Прямо в шаурмичной, под пристальным взглядом продавщицы. — Ты меня смущаешь, — сказала Вероника. — Ты меня влюбила. Считай, что мы квиты.       Она засмеялась. И в этом смехе, в запахе шавермы, в его голубых глазах — все было правильно. Чат «Операция „Внуки“» Светлана: Галина, у меня сенсация! Арсений купил ей кружку! Галина: Какую кружку? Светлана: С надписью! «Лучшая флористка и просто Ника»! Галина: Ника? Он называет ее Никой? Светлана: Да! И она называет его «Арс»! Галина: Светлана, это прорыв. Светлана: Это ласковые прозвища, Галина! Это серьезный этап отношений! Галина: Я помню, когда мы с ее отцом начали называть друг друга ласково — через месяц я забеременела. Светлана: Галина, вы даете мне надежду. Вероника: МАМА, ОПЯТЬ?! Галина: Что «опять»? Я просто делюсь опытом. Арсений: Галина Петровна, мы пока не планируем беременность. Светлана: А зря. Дети — это счастье. Вероника: МАМА СВЕТЛАНА, ВЫ ТОЖЕ. Светлана: Что? Я правду говорю. Арсений: Спокойной ночи, мамы. Светлана: Нике спокойной ночи передай. И поцелуй за меня. Вероника: Я тут, спасибо Галина: И за меня поцелуй. И погладь по голове. Он заслужил. Арсений: Я все слышу. Светлана: И правильно. Ты должен знать, как тебя любят. Арсений: Знаю. Я тоже люблю. Спокойной ночи. Светлана: Спокойной ночи, дети. Спите хорошо. Галина: И не забывайте про внуков. Вероника: МАМА! Галина: Все, молчу.