Троп 2. Цепочка нелепых совпадений

***

Драко Малфой только что получил из дома посылку и теперь шел по коридору третьего этажа, слегка настукивая по коробке какой-то марш. Вдруг он резко притормозил. У статуи Григория Льстивого, скрытые его тенью, стояли Гермиона Грейнджер и какая-то третьекурсница с Когтеврана. Драко уже собирался выдать едкое замечание по поводу «собрания клуба анонимных заучек», как вдруг до его слуха долетели обрывки слов. — …и понимаешь, Луна, он такой холодный, такой бледный, — шептала Грейнджер, прижимая руки к груди. — Иногда мне кажется, что в нем совсем нет жизни. Драко замер. Его нога, занесенная для следующего шага, зависла в воздухе. «Холодный? Бледный? Это она про меня?» — пронеслось в его голове. — А глаза? — пискнула когтевранка. — У него же совершенно пустой, стальной взгляд! — Именно! — Грейнджер почти стонала. — Но в этом и есть его притягательность. Я вчера весь вечер смотрела на него в полумраке, и мне хотелось просто… ну, знаешь, коснуться его поверхности. Проверить, насколько он твердый. Драко почувствовал, как по его спине пробежал табун мурашек, а кончики ушей начали гореть. Он осторожно прижался спиной к холодной стене. «Она смотрела на меня в полумраке? — Малфой судорожно сглотнул. — Твердый? Коснуться поверхности? Мерлин, Грейнджер совсем слетела с катушек! Это же домогательство! Чистой воды гриффиндорское преследование!» — Но Гермиона, — голос Луны Лавгуд (а это была именно она, Драко узнал местную сумасшедшую) звучал задумчиво. — Разве ты не боишься, что он тебя… ну, укусит? Или оставит след? — Ради такого результата я готова рискнуть, — твердо ответила Гермиона. — Я уже подготовила специальный ящичек под кроватью. Я заманю его туда сегодня вечером. Главное, чтобы никто не увидел, особенно Малфой. Если он узнает, он из чистого вреда всё испортит. У Драко потемнело в глазах. Ящичек под кроватью? Заманит? «Она хочет меня похитить! — мозг Малфоя, привыкший к интригам и заговорам, мгновенно выстроил логическую цепочку. — Она хочет держать меня под кроватью в качестве домашнего питомца! Или, что еще хуже, ставить на мне опыты! Больная!» На самом деле, Гермиона и Луна обсуждали редкого серебристого саламандра-альбиноса, которого Хагрид случайно нашел в Запретном лесу и которого Гермиона планировала тайно изучить для своего проекта по Уходу за магическими существами. Но Драко Малфой об этом не знал. В его понимании существовал только один «холодный, бледный и со стальным взглядом» объект всеобщего внимания. — Пойдем, — сказала Гермиона. — Нужно проверить, не остыл ли он. Если он станет слишком теплым, он потеряет свои свойства. Девушки зашагали прочь, а Драко остался стоять, вцепившись в стену с такой силой, что, казалось, камень неодобрительно скрипнул. — Остыл? — прошептал он сухими губами. — Потеряет свойства? Она что, собирается меня заморозить? В его голове созрел план. Он не мог пойти к Снейпу — это было бы признанием слабости. Он не мог пойти к отцу — тот бы высмеял его за то, что его «заманила под кровать» грязнокровка. — Ну уж нет, Грейнджер, — Малфой решительно поправил галстук, хотя его пальцы всё еще подрагивали. — Если ты хочешь поиграть в охотника и добычу, то учти, что я — Малфой. А Малфоя никогда не заманишь под кровать. Он достал из кармана мантии маленькое зеркальце (которое носил исключительно для проверки идеальности прически) и начал следить за отражением уходящей Гермионы. — Операция «Охота на Грейнджер» объявляется открытой, — прошипел он.

***

Спустя час Гермиона Грейнджер сидела в библиотеке. Перед ней лежала огромная книга, а рядом стоял тот самый подозрительный ящичек с дырочками для воздуха. Драко Малфой находился в трех стеллажах от неё. Чтобы остаться незамеченным, он применил заклинание дезиллюминации, но сделал это так спешно, что его левый ботинок остался видимым. — Так, — бормотала Гермиона, сверяясь с текстом. — «Для поддержания формы его нужно регулярно смазывать специальным составом…» Малфой за стеллажом поперхнулся воздухом. «Смазывать? Она хочет меня… маслом?» — «…и следить, чтобы хвост не отвалился от стресса». Драко непроизвольно схватился за заднюю часть своих брюк. «Хвост? Грейнджер собирается отрастить мне хвост? Какая-то темная трансфигурация? Это месть за ту ночь в начале года, когда мы склеились руками и спали вместе!» Он решил подобраться ближе. Стараясь не дышать, он на цыпочках двинулся к её столу. Но в этот момент мимо проходил Невилл Долгопупс, нагруженный стопкой книг. Малфой, будучи почти невидимым, не успел увернуться. Невилл врезался в него, книги разлетелись в разные стороны. Одна из них — «Все варианты цветения зубастой бегонии» — в полете раскрыла пасть и вцепилась Драко в мантию в районе колена. — Ой! — вскрикнул Невилл. — Тут… тут привидение-невидимка! Гермиона резко подняла голову. — Невилл? Ты с кем разговариваешь? Драко, отчаянно пытаясь отодрать плотоядную книгу от своей ноги, начал совершать странные прыжки на месте. Со стороны это выглядело так, будто в воздухе бешено скачет один одинокий кожаный ботинок и кусок ткани. — Гермиона! — крикнул Невилл, указывая пальцем на ботинок. — Посмотри же! Гермиона встала и подошла к эпицентру хаоса. — Это просто… — она прищурилась, и её рука потянулась к палочке. — Фините Инкантатем! Дезиллюминационные чары спали, и перед Гермионой предстал Драко Малфой. В помятой мантии, с бешено скачущей на ноге книгой и абсолютно белым лицом. — Малфой? — Гермиона сложила руки на груди. — Ты что, шпионил за мной? — Я? За тобой? — Драко издал фальшивый смешок, который больше походил на икоту. — Я просто… гулял! В библиотеке! Невидимый! Я так развлекаюсь. — Развлекаешься? — Гермиона скептически выгнула бровь. — С книгой, которая пытается отгрызть тебе ногу? — Это… это тренировка! Она стимулирует мои рефлексы! — Драко наконец оторвал бегонию и швырнул её в Невилла. — А теперь, Грейнджер, объясни мне, что в ящике? Гермиона инстинктивно прикрыла ящик собой. — Не твое дело, Малфой. — Не мое?! — Драко сделал шаг вперед, его голос дрожал от возмущения. — Я знаю, что ты там прячешь! Я всё слышал! Ты хочешь меня… «смазать»! И «заманить»! Сделать «твердым», Салазар побери! И ты обсуждала мой «стальной взгляд» с Лавгуд! Гермиона замерла. Её глаза расширились, а потом в них начало разгораться пламя, которое не предвещало Драко ничего хорошего. — Твой… стальной взгляд? — медленно переспросила она. — Малфой, ты что, подслушивал мой разговор с Луной о саламандре? — О какой еще саламандре? — Драко на мгновение осекся. — Ты сказала «бледный и холодный». Это — я. — Это — саламандра-альбинос! — выкрикнула Гермиона, отчего мадам Пинс в дальнем конце зала уронила швабру. — Она живет в ледяных гротах! Она бледная, потому что у неё нет пигмента! И у неё стальные чешуйки на веках! Наступила тишина. Невилл Долгопупс тихонько сел на стул, осознавая, что стал свидетелем чего-то интересного. Драко Малфой чувствовал, как земля медленно уходит у него из-под ног. — Саламандра? — переспиросил он. — А как же «ящичек под кроватью»? — Чтобы она не убежала! — Гермиона сделала шаг к нему, тыча пальцем в его грудь. — Малфой, ты — самовлюбленный, эгоцентричный, параноидальный хорек! Ты решил, что я хочу похитить тебя и держать под кроватью? — Ну… технически, это было бы логично, — пробормотал он, пытаясь вернуть остатки достоинства. — Учитывая мой статус и привлекательность… — Твой статус сейчас — «клинический идиот»! — рявкнула она. — Убирайся из библиотеки, пока я не превратила тебя в корм для этой самой саламандры! У неё, кстати, очень острые зубы. — Я ухожу! — Драко развернулся на каблуках. — Но учти, Грейнджер, если я завтра проснусь с хвостом, я подам в суд! Он гордо зашагал к выходу, но из-за того, что его ботинок всё еще был скользким от слюны «Зубастой бегонии», он поскользнулся на первом же повороте и с грохотом въехал в стеллаж «Магические пытки». — Я так и планировал! — донеслось из-под груды упавших книг. Гермиона закрыла лицо руками и медленно опустилась на стул. — Десять баллов Гриффиндору, — прошептала она. — Просто за то, что я его еще не убила.

***

Следующим утром, когда Драко Малфой переступил порог Большого зала, шум голосов не просто стих — он превратился в звенящую, предвкушающую тишину. Драко выпрямил спину, стараясь игнорировать тот факт, что его левое колено, пострадавшее от «Зубастой бегонии», при каждом шаге издавало отчетливый щелчок. — Смотрите, — громко прошептала Лаванда Браун, хихикая и тыча пальцем в сторону слизеринского стола. — Вот он, «бледный и холодный». Интересно, она его уже «смазала»? Пэнси Паркинсон, сидевшая рядом с пустым местом Драко, выглядела так, будто собиралась проклясть всю вселенную. — Драко Луциус Малфой! — прошипела она, как только его зад коснулся скамьи. — По школе ходят слухи, что ты предлагал Грейнджер заманить тебя в кровать. Скажи мне, что это ложь, или я скормлю тебя кальмарам! Драко замер с ложкой в руке. — Пэнси, не будь идиоткой. Грейнджер — сумасшедшая. Она держит под кроватью монстра-альбиноса и называет его моим именем. Это я — жертва! Я проводил расследование! — Расследование? — встрял Блейз Забини, лениво намазывая джем на тост. — Невилл говорит, ты прыгал перед ней, изображая невидимого эльфа-домовика, и умолял её проверить твою «твердую поверхность». Драко, у тебя очень специфические фетиши для аристократа. — Я не изображал эльфа! — рявкнул Драко, и его голос эхом отразился по всему залу. В этот момент вошла Гермиона Грейнджер. Она выглядела так, будто не спала всю ночь (что было правдой — саламандра оказалась крайне капризной и требовала обтирания колотым льдом каждые два часа). Под её глазами залегли тени, а в волосах застряла крошечная серебристая чешуйка. Как только она села за стол Гриффиндора, Рон Уизли отодвинулся от неё на добрых полметра. — Гермиона… — начал он, опасливо косясь на её сумку. — Слушай, мы с Гарри, конечно, твои друзья, но… если тебе одиноко, может, просто заведешь низзла? Еще одного? Необязательно красть Малфоя и… ну… мазать его чем-то. Гермиона уронила голову на руки. — Рон, если ты еще раз произнесешь слово «мазать», я превращу твой язык в слизняка. Это была саламандра! С-а-л-а-м-а-н-д-р-а! — Да-да, конечно, — кивнул Гарри, стараясь не смеяться. — Мы верим. Просто Малфой только что так на тебя посмотрел, будто ты его прямо сейчас украдешь. Гермиона вскинула голову и действительно встретилась взглядом с Драко. Тот смотрел на неё с выражением глубочайшего подозрения. В его голове цепочка совпадений сделала новый виток. «Она не выспалась, — отметил Малфой. — Выглядит изнуренной. Явно всю ночь готовила ритуал. И эта чешуйка в волосах… Это ингредиент для зелья «Подвластия»! Она хочет подчинить мою волю, чтобы я переписал на неё поместье и начал молиться гриффиндорским крысам!»

***

После завтрака Драко, вместо того чтобы идти на Трансфигурацию, решил пробраться в гриффиндорскую башню. Ну, или хотя бы перехватить Грейнджер у входа. Но судьба в лице Пивза внесла свои коррективы. Призрак, пролетая мимо с охапкой тухлых яиц, заметил крадущегося Малфоя. — Опачки! Маленький принц ищет свою принцессу-заучку? Хочешь в ящичек? Пивз швырнул яйцо, Драко увернулся, поскользнулся на нем и влетел головой в гобелен с изображением Варнавы Вздрюченного. Гобелен спружинил, и Малфой вылетел обратно, прямо в руки проходящей мимо Гермионы. Она не успела среагировать, и они оба рухнули на пол. Сумка Гермионы раскрылась, и из неё выкатился круглый, обмотанный полотенцем предмет. — АГА! — закричал Драко, прижимая Гермиону к полу. — Я так и знал! Он схватил предмет и сорвал полотенце. Это была… грелка. Обычная резиновая грелка. — Малфой, слезь с меня! — прошипела Гермиона, багровая от ярости. — Ты совсем обезумел? Ты нападаешь на меня посреди коридора из-за грелки? — Грелки? — Драко подозрительно прищурился. — Зачем тебе грелка, если саламандра «холодная»? Ты врешь! Это сосуд для хранения душ? Ты хочешь выкачать мою душу! — Малфой, — голос Гермионы стал пугающе спокойным. — Саламандра холодная. Но её нужно транспортировать в тепле, чтобы она не впала в анабиоз до того, как я донесу её до Хагрида! Это биология! — Биология? В магической школе? — Драко победно усмехнулся. — Жалкая попытка прикрыться наукой! В этот момент за углом послышались тяжелые шаги профессора Снейпа. — Что здесь происходит? Мистер Малфой, почему вы… э-э… практикуете борьбу в партере с мисс Грейнджер в учебное время? И почему у вас в руках… грелка? Драко медленно поднял взгляд на своего декана. Северус Снейп выглядел так, будто его только что заставили выпить литр чистого лимонного сока. — Профессор, — выдавил Драко, пытаясь элегантно подняться, но запутавшись в ногах Гермионы. — Я изымал подозрительный артефакт. — Это моя грелка, сэр! — выкрикнула Гермиона, вскакивая на ноги. — Малфой преследует меня со вчерашнего дня! Он вообразил, что я собираюсь его похитить! Снейп перевел взгляд с тяжело дышащей Грейнджер на взъерошенного Малфоя, который всё еще сжимал грелку. — Мистер Малфой, — тихо произнес Снейп. — Даже для вашего… пылкого воображения, это чересчур. Отдайте мисс Грейнджер её… грелку и проследуйте за мной. Нам нужно обсудить разницу между «темным артефактом» и предметом личной гигиены. Драко швырнул грелку Гермионе. — Это еще не конец, Грейнджер! Я найду твою саламандру! — Она уже у Хагрида, идиот! — крикнула она ему вслед.

***

Вечером того же дня Драко всё еще не мог успокоиться. Он был уверен, что Грейнджер его переиграла. Он решил прокрасться к хижине Хагрида. По дороге он наткнулся на Клыка, который, признав в нем старого знакомого по первому курсу, решил его зализать до смерти. Когда Драко, весь в слюнях огромного пса, наконец заглянул в окно хижины, он увидел, как Гермиона бережно опускает что-то бледное в банку. Малфой, врываясь внутрь с криком «Сдавайся!», споткнулся о порог и упал прямо в таз с ледяной водой, где Хагрид держал… нет, не саламандру. А свои огромные шорты и трусы. Гермиона медленно повернулась, держа в руках банку с настоящей саламандрой. — Малфой? Ты пришел трусы Хагрида воровать? Драко сидел в тазу, с головы до ног мокрый. Хагрид почесал затылок. — Эк ты, сынок, пришел помочь Гермионе? Может, вам вместе проект делать? Драко и Гермиона одновременно посмотрели друг на друга. — Никогда! — крикнули они, и Драко тут же выскочил из хижины под смех Хагрида.

***

На следующий день Гораций Слизнорт решил «встряхнуть» весь шестой курс. Вместо того чтобы варить стандартную Амортенцию, он предложил приготовить «Сыворотку Ироничной Истины». — Видите ли, — пыхтел Слизнорт, прохаживаясь между котлами, — это зелье не заставляет вас выбалтывать секреты, как Веритасерум. О нет! Оно лишь заставляет вас облекать свои самые искренние мысли в форму… шутки или едкого сарказма. Очень полезно для светских раутов, знаете ли! Драко Малфой, сидевший за соседним столом с Гермионой Грейнджер, скептически хмыкнул. — То есть, Грейнджер наконец-то сможет признаться, что тайно влюблена в книги, и все просто посмеются? — лениво протянул он, помешивая котел. — Именно так, мой мальчик! — Слизнорт хлопнул его по плечу. — А теперь — пробуем! Гермиона, которая всегда подходила к заданиям с фанатизмом, первая поднесла кубок к губам. Драко, не желая отставать, сделал то же самое. Эффект наступил мгновенно. — Ну что, Грейнджер? — Драко ухмыльнулся, чувствуя странный прилив красноречия. — Скажи мне что-нибудь ужасно честное. Только попытайся быть смешной, если твои гриффиндорские гены это позволяют. Гермиона посмотрела на него. Ее глаза подозрительно блеснули. — Знаешь, Малфой, — начала она, и ее голос прозвучал удивительно мелодично, — я каждое утро просыпаюсь с мыслью, что если ты еще раз назовешь меня «грязнокровкой», я просто обязана буду тебя поцеловать. Ну, знаешь, чисто чтобы заткнуть этот фонтан аристократического красноречия самым травмирующим для тебя способом. Ха-ха-ха. Смешно, правда? За соседним столом Рон Уизли выронил черпак. Панси Паркинсон подавилась воздухом. Драко почувствовал, как кровь отлила от лица, а затем вернулась с удвоенной силой. Его рот открылся сам собой. — О, Грейнджер, какой тонкий юмор! — выдавил он, чувствуя, как зелье толкает его на амбразуру. — А я-то думал, что только я один мечтаю о том, как ты притащишь меня в свою башню и заставишь переписывать твои бесконечные конспекты, пока я не упаду от изнеможения в твои объятия. Это была бы лучшая отработка в моей жизни! Боже, я такой шутник, профессор Слизнорт, вы слышали? Класс замер. Слизнорт довольно зааплодировал. — Блестяще! Посмотрите, какая ирония! Какая игра слов! Они так убедительно притворяются, что симпатизируют друг другу, что это выглядит почти… натурально! — Почти? — Гермиона издала нервный смешок. — Да я вообще считаю, что Малфой — самый умный парень на этом курсе, если не считать его неумения сочетать галстук с цветом лица. Я бы пошла с ним на Святочный бал, просто чтобы посмотреть, как все остальные девушки лопнут от зависти, потому что он чертовски красиво смотрится в официальной мантии. Но это же шутка, разумеется! Кто бы в здравом уме захотел пойти с этим павлином? Драко сжал край стола так, что костяшки побелели. — Ха! А я бы с радостью позволил тебе выбирать мне галстуки до конца моих дней, Грейнджер! — его голос сорвался на высокой ноте. — Просто чтобы иметь повод смотреть, как ты хмуришься, когда пытаешься завязать идеальный узел. Твоя привычка кусать губу, когда ты сосредоточена — это самое забавное и ни разу не милое зрелище, которое я когда-либо видел! Я буквально не могу спать, вспоминая, как ты выглядишь в библиотечном свете. Видите? Видите, как я над ней издеваюсь? — Это… это просто потрясающий уровень сарказма! — прошептал Теодор Нотт, записывая что-то в пергамент. — Малфой превзошел сам себя. Так тонко оскорбить её, признавшись в любви к её привычкам… Гениально. Зелье должно было действовать три часа. Это означало, что обед в Большом зале превратится в поле битвы иронии и сарказма. Драко и Гермиона шли к своим столам, но их постоянно «заносило» друг к другу. — Эй, Грейнджер! — крикнул Драко через весь зал, когда она уже садилась рядом с Гарри. — Ты знала, что твои волосы напоминают мне о запретных лесах, в которых я хотел бы заблудиться навсегда? Просто смешно, правда? Ха-ха! Глядите все, я сравниваю её прическу с кустами! Гермиона вскочила, ее лицо горело. — А ты знал, Малфой, что твой голос — это единственное, что заставляет мое сердце биться быстрее, чем перед экзаменом у Макгонагалл? Это такая нелепая шутка, что я почти плачу от смеха! Я бы хотела, чтобы ты читал мне на ночь учебник по древним рунам, просто чтобы я могла засыпать, зная, что ты рядом и не несешь всякую чушь про чистоту крови! — Ого, — Джинни медленно отложила вилку. — Гермиона, ты сегодня… очень агрессивно шутишь. — Это всё зелье, Джинни! — выкрикнула она, чувствуя, как внутри всё кричит: «Это не смешно! Остановись!». — Разве не забавно, что я считаю Драко Малфоя единственным человеком, который действительно понимает мои амбиции? Просто умора! Драко, тем временем, уже стоял ногами на скамье. — Слушайте все! — проорал он. — Я считаю, что Грейнджер — самая выдающаяся ведьма нашего времени, и я тайно храню обрывок её пергамента с эссе по заклинаниям у себя под подушкой! Разве я не отличный юморист? Пэнси, почему ты не смеешься? Это же анекдот! Я и Грейнджер! Я и её почерк! Пэнси Паркинсон медленно закрыла лицо руками. — Драко, пожалуйста, сядь. Ты позоришься. — Я не позорюсь, я иронизирую! — Драко спрыгнул со скамьи и направился к столу Гриффиндора. Он остановился прямо перед Гермионой. — Знаешь, какая самая смешная шутка в мире? — Какая? — прошептала она, не в силах отвести взгляд. — То, что я прямо сейчас хочу взять тебя за руку, увести на Астрономическую башню и не выпускать оттуда, пока ты не пообещаешь мне, что мы никогда больше не будем притворяться врагами. Это же… это же просто вершина комедии, Грейнджер! Ну, посмейся же! Гермиона смотрела на него. В зале воцарилась гробовая тишина. Даже привидения застыли в воздухе. — Ха… — Гермиона выдавила из себя сухой смешок. — Да, Малфой. Это очень смешно. Так смешно, что я, пожалуй, пойду с тобой прямо сейчас. Чисто ради того, чтобы продолжить этот грандиозный розыгрыш в тишине. — Идем! — Драко схватил её за руку (уже добровольно, но всё еще с видом «я просто стебусь»). — Мы устроим такое шоу, что Фред и Джордж обанкротятся от зависти к нашему чувству юмора! Они взлетели по ступеням башни, тяжело дыша. Как только дверь захлопнулась, отрезая их от любопытных глаз, магия зелья начала медленно ослабевать. Мысли в голове улеглись, оставляя после себя жгучее чувство стыда. Драко отпустил её руку и отошел к парапету. — Ну… — начал он, уже без привычного пафоса. — Кажется, мы всех знатно разыграли, да? Гермиона прислонилась к каменной стене. — Да. Весь замок уверен, что мы — мастера иронии. Слизнорт поставит нам «Превосходно». — Грейнджер? — Драко не оборачивался. — Насчет того эссе под подушкой… — Ты хотел сказать, что это была самая нелепая часть твоей шутки? — тихо спросила она. — Я хотел сказать… — он замолчал, подбирая слова. — Что я действительно не могу спать. Но не из-за эссе. Гермиона подошла ближе. — Малфой, если ты сейчас скажешь что-то серьезное, я не смогу притвориться, что это действие зелья. Оно уже выветрилось. Драко обернулся. Его лицо было бледным, но взгляд — твердым. — Тогда считай, что это мой последний розыгрыш за сегодня. Он сделал шаг вперед и быстро коснулся губами её щеки. — С первым апреля, Грейнджер. Хотя сейчас ноябрь. Смешно, правда? Гермиона коснулась своей щеки, чувствуя, как сердце совершает кульбит. — Очень смешно, Малфой. Просто десять баллов за абсурд. Он быстро ушел, оставив ее стоять в пустом коридоре. Цепочка совпадений наконец-то привела их туда, где им и следовало быть: к самому началу чего-то, что уже совсем не было похоже на абсурд.