Предложение от тьмы

Прошло три недели. Утро

Наруто больше не просыпался от холода. Теперь у него была комната — маленькая каморка в доме Тэруко, за лавкой. С узкой футоном, глиняной лампой и видом на огород. Скромно, но своё. — Вставай, соня! — голос Тэруко гремел из кухни. — Завтрак стынет. Наруто сел, потянулся. Хрустнули позвонки. За месяц тело привыкло к работе — мозоли на ладонях загрубели, мышцы налились силой. — Скажи ей, что я не жру, — проворчал Курама. — Я же дух. Мне не нужны рисовые колобки. — А мне нужны, — Наруто натянул рубаху. — И не ворчи. Ты бы тоже ел, если б мог. — Я бы ел мясо. Целыми тушами. — Будут тебе туши. Подожди. На кухне Тэруко уже налила мисочку риса, положила солёные овощи и кусок рыбы. Наруто уселся за стол, сгрёб всё в одну миску и начал есть с такой скоростью, будто боялся, что еда убежит. — Ты ешь за двоих, — усмехнулась старушка. — И за того лиса внутри. — Он не жрёт. Он просто ворчит. — Тоже работа. Наруто улыбнулся. Доел, поблагодарил, вышел на улицу. Утро было свежим, туман ещё держался в низинах. Он шёл к кузнице, здороваясь с соседями. — Наруто-кун, доброе утро! — Здоров, блондин! — Работать сегодня? Он кивал, улыбался, проходил мимо. Месяц назад его звали «странный парень», «тот бродяга». Теперь — просто Наруто. Свои. Кузница уже дымила. Тора стоял у горна, раздувал угли. — Опоздал на пять минут, — буркнул он, не оборачиваясь. — Бежал, как мог. — Врёшь. Шёл пешком. Наруто хмыкнул, взял молот. За месяц он научился чувствовать металл почти так же, как своё тело. Когда бить, когда ждать, когда поддать жару. Руки работали сами, а голова была свободна. — Сегодня к обеду закончим, — сказал Тора. — Потом поможешь Тэруко. У неё поставка. — Хорошо. — И перестань улыбаться. Бесит. — Не могу. Такой я есть. Курама внутри фыркнул, но ничего не сказал.

Обед. Неожиданные гости

Обед был в разгаре. Наруто помогал Тэруко разгружать ящики с товаром — мука, соль, нитки. Старушка принимала товар, записывала расход в тетрадь. — Ты стал сильнее, — заметила она, когда он поднял мешок одной рукой. — Раньше кряхтел. — Раньше я не знал, что умею. — А теперь знаешь? — Теперь знаю, что не знаю. Тэруко хотела ответить, но замерла. На дороге, ведущей к лавке, появились трое. Наруто узнал двоих сразу. Те самые — толстяк со шрамом и худой длинный. Месяц назад они лежали связанными у её порога. Третий был незнакомым — высокий, сухощавый, с холодными серыми глазами. Одет небогато, но чисто. Держался спокойно, даже лениво. Тэруко побледнела, прижала руку к груди. — Иди в лавку, — тихо сказал Наруто. — Закрой дверь. — Но ты... — Всё будет хорошо. Она послушалась. Дверь захлопнулась, звякнул засов. Трое остановились в трёх шагах. Толстяк и худой смотрели на Наруто с опаской. Третий — с интересом. — Ты тот парень, — сказал он. Голос низкий, спокойный. — Который уделал моих людей. — Они напали на старушку, — Наруто не опустил рук, но и не встал в стойку. — Я защищал. — Я знаю. Они идиоты. Я им уже сказал, — незнакомец усмехнулся. — Брать лавку без разведки. Ножи против такого бойца. Идиотизм. Наруто прищурился. — Тогда зачем вы пришли? Мстить? — Нет, — мужчина шагнул ближе. — Я пришёл к тебе. Курама внутри напрягся: «Осторожно. Этот не простой бандит. Глаза умные». — Меня зовут Рю, — представился мужчина. — У меня в городе бизнес. Арена. Подпольные бои. Без правил, но за хорошие деньги. — И что с того? — Наруто не двинулся. — А то, что ты дерёшься как демон, — Рю кивнул на своих людей. — Они рассказывали. Десять секунд. Без оружия. Чистая техника. Такие навыки не бывают у деревенских парней, даже если они потеряли память. — Ты знаешь, что я потерял память? — Деревня маленькая, слухи бегут быстро, — Рю развёл руками. — Я не враг тебе. Я предлагаю дело. Приходи на арену, покажи себя. Там платят. Хорошо платят. Победитель забирает долю от ставок. Наруто молчал. Обдумывал. — А если откажусь? — Твоё право, — Рю пожал плечами. — Я не обижусь. Угрожать не буду. Тратить такой талант на таскание угля — глупость. Но решать тебе. Он достал из-за пазухи маленький кожаный мешочек, бросил Наруто. — Здесь пара монет. За беспокойство. Подумай. Если решишься — ищи в городе таверну «Сломанный меч». Скажешь, что от Рю. Развернулся и ушёл. Двое его людей поплелись следом, не оглядываясь. Наруто сжал мешочек. Открыл — внутри серебряная монета и несколько медяков. Больше, чем он зарабатывал у кузнеца за неделю. — Вот так, — сказал Курама. — Деньги сами в руки идут. — Заткнись, — ответил Наруто. И пошёл открывать дверь лавки.

Вечер. Разговор с Тэруко и Торой

Тэруко долго не хотела выходить. Наруто пришлось рассказывать всё по три раза — кто, зачем, что предложил. Старушка крестилась (хотя в Стране Огня не было богов) и качала головой. — Арена... это же смерть, Наруто. Там убивают. За деньги. — Я не собираюсь умирать, — он улыбнулся, но улыбка вышла кривой. Вечером к ним зашёл Тора. Кузнец выслушал молча, нахмурился, почесал бороду. — Арена — грязное место, — сказал он. — Я знаю. В молодости ходил смотреть. Там бывшие шиноби, дезертиры, отбросы. Бьют насмерть. Иногда просто так. — Ты считаешь, я не справлюсь? — Я считаю, что ты не должен туда идти, — Тора посмотрел ему прямо в глаза. — Но ты не из тех, кто слушает советы. Тэруко положила ладонь на руку Наруто. — Ты не обязан уходить. У тебя есть дом здесь. Еда, работа, крыша над головой. Мы не прогоним. Наруто посмотрел на её морщинистые пальцы, на грубое лицо Торы, на стены лавки, которые стали почти родными. — Я знаю, — сказал он. — Но я не знаю, кто я. Может, там, на арене, я что-то узнаю о себе. Или хотя бы заработаю, чтобы не быть обузой. — Ты не обуза, — резко сказал Тора. — Я знаю, — повторил Наруто. — Но мне нужно. Они замолчали. Тэруко вздохнула, убрала руку. — Хотя бы переночуй. Не решай сгоряча. — Хорошо. Ночью он лежал в своей каморке и смотрел в потолок. Лампа догорала, масло чадило.

Ночь. Разговор с Курамой

— Не спишь? — спросил Курама первым. Обычно он ждал. — Не спится. — Понятно. Думаешь о предложении. Наруто перевернулся на бок, поджал колени к животу. — Тора сказал — арена грязное место. Что там убивают за деньги. — Правда, — Лис не стал спорить. — Но ты уже убивал. Только не помнишь. — Откуда ты знаешь? — Я всё знаю. Не спрашивай как. Просто поверь. Наруто замолчал. Пальцы теребили край футона. — Мне не нравится эта идея, — признался он. — Драться за деньги. Будто я... вещь. Которую смотрят и ставят. — Метод тебе противен, — согласился Курама. — Но деньги не пахнут. Так говорят люди. Те, кто выжил. — Ты хочешь, чтобы я пошёл? — Я хочу, чтобы ты перестал сомневаться, — голос Лиса стал твёрже. — Ты просидел месяц в этой дыре. Стал почти счастливым. Но счастливым — как? Крестьянином с мозолями на руках? — А что в этом плохого? — Ничего. Но ты не крестьянин. Твоё тело помнит бой. Каждую мышцу, каждый рефлекс. Ты будешь всю жизнь таскать уголь и чистить картошку, зная, что можешь больше? Наруто сел. Лампа погасла, в комнате было темно. — А если я там умру? — Тогда умрёшь. Но сдохнуть в канаве от старости — не лучше. — Ты циник. — Я реалист. И я видел тысячи бойцов. Те, кто боялись рискнуть, сгнили в нищете. Те, кто пробовали — хотя бы узнали, на что способны. Наруто долго молчал. — Хорошо, — сказал он наконец. — Я попробую. — Вот и молодец, — Курама зевнул. — А теперь спи. Завтра поговоришь с Тэруко. — Ты даже не спросишь, хочу ли я сам? — А ты хочешь? Наруто подумал. — Не знаю. Но узнаю. — Этого достаточно.

Утро. Решение

Он проснулся, когда небо только начинало светлеть. Тэруко уже возилась на кухне — глиняные горшки звякали, вода шумела. Наруто вышел к ней босиком, в рубахе нараспашку. — Я пойду, — сказал он без предисловий. — Не навсегда. Попробую. Если не получится — вернусь. Тэруко замерла. Посмотрела на него долгим взглядом. — Ты решил? — Решил. Она не заплакала. Вздохнула, полезла в шкаф, достала холщовый мешок. — Вот. Лепешки, сушеное мясо, горсть риса. Хватит на пару дней. — Спасибо, Тэруко-сан. — Не благодари. Лучше вернись живым. Она протянула ему маленький амулет — тряпичный мешочек на шнурке. — Это от злого глаза. Носи. Не снимай. Наруто повесил амулет на шею. Тёплый, пахнет травами. Он зашёл к Торе попрощаться. Кузнец хмуро жал руку, сказал только: — Не дай себя убить. И если вернёшься — работа найдётся. — Вернусь. — Смотри. Наруто вышел на дорогу. Рассвет разливался розовым по полям. Деревня осталась за спиной — домики, дым из труб, лай собак. — Ну что, герой, — сказал Курама. — Начнём? Наруто усмехнулся. Поправил мешок на плече. — Начнём, старик. Он не обернулся. Впереди был только путь.