Сталь и совесть

Первый удар

Судья не успел опустить руку. Дзюнго сорвался с места раньше, чем затихло эхо последнего слова «Начали!». Меч пошёл снизу вверх — рубящий удар, который должен был вспороть Наруто от паха до горла. Наруто отпрыгнул назад, чувствуя, как лезвие срезает несколько светлых волос с чёлки. Толпа взорвалась. Зрители на трибунах вскочили с мест. Кто-то свистел, кто-то орал ставки, кто-то просто бил ладонями по перилам. Воздух наполнился запахом пота, дешёвых духов и меди. — Быстрый, — выдохнул Наруто, пятясь. Дзюнго не дал передышки. Следующий удар — колющий, в сердце. Наруто ушёл влево, клинок скользнул по ребрам, разрезав майку, но не коснувшись кожи. Третий — горизонтальный, в корпус. Наруто присел, пропуская лезвие над головой. Четвёртый — снова рубящий, сверху. Он уклонялся, пятился, использовал каждый сантиметр пространства. Но арена была не бесконечной. Скоро его спина упрётся в стену. — Он быстрее, чем тот, с мечом, — сказал Курама. — Смотри на ноги. Он скользит, а не шагает. Будет бить снизу. Наруто не успел ответить. Дзюнго сделал ложный замах в голову, а в следующий миг лезвие пошло по дуге вниз, целя в колени. Наруто рванул назад — слишком поздно. Остриё царапнуло предплечье, оставляя глубокий порез. Кровь брызнула на песок. Толпа одобрительно загудела. — Танцуешь? — голос Дзюнго был скрипучим, как несмазанная петля. — Хорошо. Я люблю, когда жертва двигается. Он улыбнулся. Белые зубы на бледном лице — как череп. Наруто отступил к центру арены, сжимая и разжимая ладони. Боль в предплечье была острой, но привычной. Тело уже знало, что делать. Голова — пока нет.

Кровавый танец

Дзюнго атаковал снова. Без пауз, без жалости. Меч пел в его руке — длинный, с зазубринами на обухе, покрытый старой кровью. Каждый выпад был точным, смертельным. Наруто уклонялся, уходил в перекаты, в кувырки, в резкие смены направления. Он двигался так, будто его тело жило своей жизнью. Но Дзюнго был опытен. Он предугадывал траектории, загонял жертву в углы, не давал передышки. Второе ранение пришло через минуту. Меч скользнул по рёбрам с левой стороны — не глубоко, но больно. Белая майка намокла красным. Наруто зашипел, отпрыгнул, оставив на песке несколько капель. — Слабак, — бросил Дзюнго. — Говорили, ты демон. А ты просто... мясо. — Не слушай, — рявкнул Курама. — Он пытается вывести из себя. Смотри на его левую руку. Она опускается после каждого замаха. Наруто заметил. Действительно — после каждого удара Дзюнго на долю секунды опускал левую руку, открывая корпус. Щель. Маленькая, но реальная. Толпа ревела. Кто-то кричал: «Добей его!», кто-то: «Пепел, покажи!». Зрители кидали монеты, срывали голоса. Арена превратилась в котёл безумия. Наруто вытер кровь с губы. Ухмыльнулся — сквозь грязь и боль. — Слышал, ты двадцать семь убил, — сказал он громко, чтобы перекрыть шум. — А я ни одного. Разница в том, что я не начинал ради забавы. А ты? Дзюнго оскалился. Его глаза вспыхнули яростью. — Ты пожалеешь об этих словах, сопляк. Он рванул вперёд, забыв о защите.

Голос Лиса

Ярость сделала Дзюнго быстрее, но предсказуемее. Он рубил, колол, разил — без системы, без тактики. Просто мясорубка, которая хотела уничтожить всё на своём пути. Наруто уходил, отступал, но теперь он видел каждое движение за мгновение до удара. — Сейчас он замахнётся сверху, — подсказал Курама. Дзюнго поднял меч. — Вправо и вниз. НЕ в сторону — ВНИЗ! Наруто рухнул на колени, пропуская лезвие над головой, и в тот же миг ударил ногой в незащищённый пах. Дзюнго охнул, отшатнулся, но не упал — его мышцы были тренированы, боль не останавливала. — Целься в суставы, — сказал Курама. — Он крепкий, но не бесконечный. Наруто встал. Отряхнул песок с коленей. Улыбнулся — кривой, злой улыбкой, которая появлялась, когда он переставал бояться. — Больно? — спросил он. — Это тебе за двадцать семь. Дзюнго взревел и бросился снова. Но теперь танец был другим. Наруто не просто уклонялся — он контратаковал. Короткие удары в корпус, в печень, в челюсть. Не смертельные, но сбивающие дыхание, заставляющие противника открываться снова и снова. — Давай, — подбодрил Курама. — Он устаёт.

Перелом

Бой длился уже несколько минут — вечность по меркам арены. Оба тяжело дышали. Наруто был в крови — своей. Майка превратилась в лохмотья, на теле краснели ссадины и порезы. Но Дзюнго тоже был не в лучшей форме — он прихрамывал, левая рука висела плетью, из разбитой брови текла кровь, заливая глаз. — Ты... — прохрипел Дзюнго. — Ты не человек. — Я просто упрямый, — ответил Наруто. Он сделал шаг вперёд. Дзюнго замахнулся — слишком широко, слишком медленно. Наруто ушёл под руку, перехватил запястье, выкрутил. Хрустнули кости. Дзюнго закричал, выронил меч — тот с глухим стуком упал на песок. Теперь у Наруто было мгновение. Он провёл быструю серию — удар в корпус, апперкот в челюсть, колено в живот. Дзюнго отлетел к краю арены, рухнул на спину, раскинув руки. Неподвижно. Тишина на секунду. Потом — гул. Толпа замерла, ожидая развязки. Судья подошёл ближе. Дзюнго шевельнулся, застонал, но не встал. — Финиш его, или принимаем сдачу, — сказал судья. Наруто поднял меч Дзюнго. Тяжёлый, холодный, с зазубринами, которые напоминали о двадцати семи жизнях. Он направил остриё на лёжащего противника. Дзюнго открыл глаза. В них не было страха. Была ненависть. — Ты не посмеешь, — прохрипел он. — Сопляк. Белорысый трус. С трибун закричал Рю: «Убей его!» Толпа подхватила. «Убей! Убей! УБЕЙ!» — скандировали сотни голосов. — Он не остановится, — тихо сказал Курама. — Ты знаешь. Если не убьёшь, он достанет тебя. Через год, через месяц. У него нет чести. Наруто сжал рукоять. Лезвие дрожало. Он смотрел в глаза Дзюнго. Видел там пустоту. Человека, который давно умер внутри.

Момент выбора — Удар со спины

Наруто выдохнул. И бросил меч в сторону. Тяжёлый клинок со звоном упал на песок в трёх метрах от поверженного противника. — Я не убиваю безоружных, — сказал Наруто, разворачиваясь. Громко, чтобы слышали все на арене. — Он сдался. Бой окончен. Толпа взвыла — недовольно, разочарованно, возмущённо. Кто-то свистел, кто-то бросал на арену пустые бутылки. Судья замер, не зная, что делать. Наруто пошёл к выходу. Спиной к Дзюнго. Он сделал пять шагов. Шестой. Седьмой. — СО СПИНЫ! — голос Курамы прозвучал как удар грома. Тело Наруто среагировало быстрее, чем разум. Он шагнул в сторону, падая на песок, и услышал, как над его ухом свистнул клинок. Дзюнго — окровавленный, хромой, но бешеный — вонзил меч в пустоту, где только что была голова Наруто. — Ты... — прохрипел он. — Ты не уйдёшь живым. Наруто не думал. Он действовал. Он нырнул под руку, перехватил запястье Дзюнго — выкрутил, заставив пальцы разжаться. Меч упал, Наруто поймал его свободной рукой. Всё в одном движении, плавно, будто тренировался этому тысячу раз. Клинок вошёл в грудь Дзюнго по самую рукоять. Дзюнго замер. Глаза расширились — в них мелькнуло удивление, смешанное с неверием. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но выдохнул только хрип. Рухнул на колени, потом лицом в песок. Наруто стоял над ним, сжимая рукоять торчащего меча. Кровь текла по лезвию, капала в песок. Кап. Кап. Кап. Он ожидал чего-то. Паники. Тошноты. Желания вырвать руку и бежать. Хотя бы дрожи в пальцах. Ничего. Только пустота. Он выдохнул. Спокойно повернулся к судье, который стоял с открытым ртом. — Он напал со спины, — сказал Наруто голосом без эмоций. — Это самозащита. Бой окончен. Потом посмотрел на тело и добавил, чуть тише: — Я дал тебе шанс. Ты не взял. Толпа молчала секунду. Потом — взрыв. Не свист, не возмущение — ликование. Они получили кровь. Они получили смерть. Они были счастливы. «Пепел! Пепел! ПЕПЕЛ!» — скандировали трибуны. Судья схватил Наруто за руку, поднял её над головой, провозглашая победителя. Но Наруто уже не слушал. Он выдернул меч из груди Дзюнго, бросил его на песок и пошёл к выходу. Шатаясь. Не оглядываясь.

После боя. Раздевалка

Раздевалка встретила его запахом сырости и старой крови. Наруто сел на скамью, стянул остатки майки. На теле — глубокий порез на предплечье, длинная царапина на рёбрах, ссадины, синяки. Он начал перевязывать запястье, руки не дрожали. Дверь скрипнула. Вошёл Рю. Он был другим — не таким, как всегда. Усмешка пропала, лицо стало почти серьёзным. Он молча бросил на скамью увесистый кожаный мешок. — Твой процент. — Сколько? — спросил Наруто, не глядя. — Достаточно, чтобы жить без работы месяц, — Рю сел напротив. — Ты убил. Наконец-то. — Он напал со спины. — Какая разница? — Рю развёл руками. — Мёртв — и ладно. Ты жив, и ты победил. Можешь забрать его меч, он твой по праву. — Не надо, — Наруто даже не поднял головы. Рю хотел сказать что-то ещё, но посмотрел на лицо Наруто — на пустые глаза, на плотно сжатые губы — и промолчал. — Ладно, — он встал. — Ты отдыхай. Завтра поговорим. В дверях он столкнулся с Току. Парень застыл, глядя на Наруто — на его раны, на сломанный взгляд. — Эй, Пепел... ты как? — Нормально, — ответил Наруто. — Я... я видел бой. Он напал со спины. Ты не виноват. — Знаю. Току помялся, хотел сказать ещё что-то, но не решился. Вышел, закрыв за собой дверь. Наруто остался один. Сел на скамью, прислонился спиной к холодной стене. Мешок с рё лежал рядом, не распечатанный. Он не чувствовал радости от победы. Не чувствовал ничего. — Ты не хотел убивать, но он вынудил, — сказал Курама. Голос Лиса был тихим, почти мягким. — Это не твоя вина. — Я ничего не чувствую, — ответил Наруто вслух. — Вообще. Это нормально? Курама молчал долго. Потом сказал: — Это пройдёт. Или нет. Но ты жив. Иди дальше. Наруто закрыл глаза. Перед внутренним взором стояло лицо Дзюнго в последний момент — удивление, смешанное с неверием. Не страх. Не ненависть. Просто «как так?». — Я дал ему шанс, — прошептал он. — Честно дал. — Знаю, — ответил Курама. — Иди дальше.

Пустая улица

Ночь опустилась на город, как чёрное одеяло — глухая, безлунная. Наруто вышел из таверны, когда все уже спали. Плащ скрывал перевязанные раны. В кармане — увесистый мешок с рё. Он не знал, сколько там было. Не хотел знать. Он шёл по пустой улице, смотрел под ноги, слушал свой шаг. Эхо разносилось по переулкам, отражаясь от стен. На перекрёстке остановился. Поднял голову к небу — тусклые звёзды, где-то далёкие-далёкие, холодные. — Курама, — позвал он. — Ммм? — А ты убивал? Лис молчал. Потом ответил: — Тысячи. И никогда не жалел. Но я — демон. Ты — человек. Разница есть. — Какая? — Ты чувствуешь. Даже когда не хочешь. Наруто усмехнулся. Криво, невесело. — Спасибо, старик. Утешил. Он двинулся дальше, к «Сломанному мечу», к своему углу на сеновале, к новому дню. Позади осталась арена, труп Дзюнго, кровь на песке. Впереди — ничего, кроме темноты. Но хотя бы он был жив.