Похищение

Воздух в лагере победителей был пропитан торжеством, но в этом шатре пахло иначе — гнилью, жженой кожей и старым, выдохшимся страхом. Маэдрос первым ворвался внутрь, его меч, обагренный кровью верных стражей Эонвэ, тускло мерцал в полумраке. Маглор следовал за ним, тяжело дыша. Они ожидали увидеть ларец с камнями, охраняемый парой Майар. Вместо этого они наткнулись на груду тряпья, скованную цепями. Из кучи нечистот поднялось лицо — бледное, иссеченное шрамами, с глазами, в которых еще тлел угольный огонь. Моргот. Эльфы застыли. Маэдрос крепче сжал рукоять меча, его лицо перекосилось от ненависти. — Ты... — выдохнул Маглор, пятясь. — Мои верные враги, — голос Моргота прозвучал как скрежет ржавчины о кость. Он не пытался подняться — он не мог. — Пришли закончить работу? Или... — его взгляд упал на окровавленные клинки, — за тем, что я у вас украл? Великий Враг превратился в жалкий узел из избитой плоти и тусклого металла. Неразрушимый Ангайнор опутывал его так туго, что он казался железным коконом. На шее Моргота красовался ошейник с длинными зубцами, вдавленными прямо в кожу — его же бывшая корона. — Опять... — усмехнулся он, косясь на их окровавленные клинки. — Опять вы льете кровь своих сородичей. Маэдрос и Маглор застыли. Моргот, почуяв их секундную слабость, подался вперед, насколько позволял ошейник. Его глаза лихорадочно блеснули.— Вы ищете Сильмарили, верно? — его голос стал вкрадчивым, липким. — Здесь их нет. Но я... я могу помочь. Заберите меня с собой, выкрадите меня! — Мы не станем спасать тебя, чудовище, — прошипел Маглор, пятясь. — Тогда я... закричу! — остро глянул на него Моргот. — Я заору прямо сейчас, и вас схватят над трупами стражей. Вы никогда не увидите Камней. Снаружи было тихо, но эта тишина давила сильнее любого крика. Клятва жгла сердца братьев. — Грузи его, — коротко бросил Маэдрос. С омерзением, едва сдерживая тошноту, эльфы подхватили скованного тирана. Он был невероятно тяжелым из-за веса Ангайнора. Они вытащили его из шатра и перебросили через круп коня Маэдроса. Моргот скривился от боли, когда цепи впились в его ребра, но не издал ни звука, боясь привлечь внимание. Ведомые его трусливым шепотом, они пробрались к сокровищнице, выкрали ларец и, не оборачиваясь, рванули прочь из лагеря... Они остановились только когда кони начали пениться от усталости, в глубоком скалистом распадке далеко в горах. Маэдрос сбросил Моргота на камни. Тот рухнул мешком, звякнув цепями, и замер, тяжело дыша. Вокруг была лишь холодная ночь и эхо их безумного предательства.