Яд

Жизнь в залах Утумно не превратилась в чистое безумие. Она стала чередой серых будней, где самосожжение было вплетено в распорядок дня так же обыденно, как поиск дров или варка грибной похлебки. Братья всё так же нуждались в тепле костра, в редких часах тяжелого сна и скудной еде, но Сильмариллы теперь покидали ларец всё чаще. Это не было разовым ритуалом — это была тренировка, попытка пересилить собственную природу. Они брали Камни в руки, стараясь с каждым разом удержать их на несколько мгновений дольше, чем вчера. Моргот наблюдал за этим с нижней ступени пьедестала. Он видел их упрямство — ту самую гордыню Феанора, которая не позволяла им признать поражение перед собственной болью. Но он видел и другое: как бы они ни старались «привыкнуть», они всё равно не могли держать Камни долго. Через минуту-другую Маэдрос, стиснув зубы до хруста, всё равно разжимал почерневшие пальцы, и кристалл с глухим стуком падал на камни. Эльф смотрел на свою дымящуюся ладонь с яростью, которая была направлена не на врага, а на собственную слабость. Это уязвляло их — понимание того, что Клятва исполнена, но Камни им всё еще не принадлежат. — Снова… — прохрипел Моргот, когда Маглор, не выдержав жжения, отбросил Камень в сторону и прижал обожженную руку к холодному камню пола. — Вы всё еще боретесь с ним. Вы хотите победить огонь, а огонь нельзя победить силой воли. Его можно только впустить. Маэдрос обернулся, его лицо в свете костра казалось высеченным из кости.— Мы не нуждаемся в твоем сочувствии, Враг. Ешь свою кашу и молчи. Моргот покорно опустил голову, звеня цепями Ангайнора. Он видел, как они мучаются от того, что даже здесь, в конце мира, они остаются лишь смертными эльфами, чья плоть предательски слаба перед светом Древ. Они терпели его присутствие, потому что он был единственным зеркалом, в котором их страдание обретало тень смысла. Это была странная милость — они не давали ему голодать и делили с ним огонь. Но в этой милости было больше контроля, чем в любой тюрьме. Он был их пленником, их проводником и их свидетелем. — Вы станете сильнее, — тихо добавил Моргот, когда Маэдрос снова потянулся к ларцу. — Но пока вы цепляетесь за остатки своей гордости, Камни будут видеть в вас только воров. Боль — это не то, что нужно преодолевать. Это то, чем нужно стать. Маэдрос снова взял Сильмарилл. Шипение плоти наполнило залу, и Моргот закрыл глаза, наслаждаясь тем, как его яд продолжает медленно, но верно менять самую суть эльдар.