Quatre - Четвёртая глава

— Я перенёс твою встречу на одиннадцать на два часа, а приём в час пришлось отложить на завтра, но мне удалось втиснуть ту встречу на восемь утра на это же время. Флёр сдула прядь гривы с лица и поёрзала, наклоняясь вперёд над маленьким рабочим столиком, который она поставила посреди гостиной. Хотя стул был сделан из искусственного облака — самого лучшего, что могла купить пони, — она никак не могла устроиться поудобнее, сколько ни пыталась. — Хм, — протянула она, лишь наполовину слушая. — Фэнси снова прислал посыльного с приглашением на ужин. Если встреча в семь закончится быстро, мы должны там появиться. — Ага. — Эти жеребцы из Маникорпа тоже приходили сегодня утром. Принесли несколько документов, которые тебе нужно подписать до конца дня. Один из них ещё передал мне приглашение для тебя — какая-то дурацкая обед-встреча, но я взял на себя смелость отказаться за тебя. Супермодель сделала большой глоток кофе. Хоть это была уже пятая чашка за утро, но она уже понимала, что понадобится как минимум ещё две-три. — Надеюсь, ты хотя бы извинился за моё отсутствие, — сказала она, откидываясь на спинку стула. Свенгаллоп, протягивая ей стопку бумаг, кивнул. — Разумеется. Я сказал, что ты просто невероятно занята сегодня, но очень ценишь жест. Флёр попыталась провести копытом по гриве. Хотя стилист старался изо всех сил, грива была ближе всего к вороньему гнезду за очень долгое время. Сёкшиеся концы, колтуны — она даже была уверена, что сегодня утром заметила пару седых волосков. — Что ж, ты не ошибся насчёт того, что я слишком занята, — сказала Флёр, зевая и принимая бумаги, одновременно обмакивая перо в чернильницу. — Я не была так загружена с тех пор, как была жеребёнком. Она выгнула спину, и раздался хруст позвонков. — Встречи, вечера, мероприятия… — Плечи её опустились, когда усталость, которая уже несколько недель кусала её за копыта, наконец дала о себе знать. — Это просто maison de fous (дом сумасшедших)! — И боюсь, дальше будет только хуже, — сказал Свенгаллоп, бросая на стол ещё одну пачку документов. — У тебя полдюжины интервью за следующие три дня, плюс мероприятие гильдии пекарей, где нас обязательно должны увидеть… — А ещё мне нужно перерезать ленточку на открытии нового бутика, съездить на день в Додж-Сити, поужинать с двумя графами, пятью баронами, одним герцогом и этим невыносимым принцем Блюбладом, — закончила Флёр, положив голову на стол и закрыв глаза, при этом продолжая подписывать документы. — Тебе следует радоваться. Большинство пони готовы были бы убить, чтобы быть такими занятыми, как ты. — Большинство пони сбежали бы с криками, если бы прожили так хотя бы неделю. Хотя она и не видела, но почувствовала как Свенгаллоп усмехнулся. — Но ты не большинство пони, моя кобылка. Ты — Флёр де Лис. Флёр снова застонала. — Oui (Да), ты прав, я не такая, как другие пони. У большинства из них куда больше здравого смысла. Быстрый взгляд вверх показал, что у неё осталась только половина стопки. Она быстро посмотрела на своего менеджера, вполовину опасаясь, что у него есть ещё одна пачка, чтобы её помучить, но, к её облегчению, копыта у него были пусты. Это означало, что как только она закончит, сможет вырваться из этого душного особняка и поехать в студию. Менеджер, конечно, немного поворчит по поводу её растрёпанного вида, но Семён наверняка скажет что-нибудь смешное, когда увидит, насколько она вымоталась. От этой мысли у неё слегка прибавилось бодрости и на лице появилась маленькая улыбка. Свенгаллоп сунул копыто в карман пиджака и достал маленький блокнот. Напевая себе под нос, он начал перелистывать страницы. — «Эссенс» снова прислали запрос насчёт твоего фотографа. Тихий скрип пера по бумаге прекратился. — О? — произнесла Флёр, поднимая голову. Свенгаллоп пролистал ещё несколько страниц. — Да. На этот раз они предлагают поставить тебя в пару с Полароидом. Флёр закрыла лицо копытом. — Опять? — Пони, с которым я вчера говорил, был очень настойчив. — Ты снова сказал им, что я хочу остаться со своим нынешним фотографом? — Сказал. Именно поэтому я потратил три с половиной часа на разговор с их представителем, — ответил Свенгаллоп с раздражением в голосе, поправляя очки. — Как я уже говорил, они обеспокоены, что ты ассоциируешь себя с кем-то вроде него. — Они обеспокоены, но при этом с радостью готовы поставить его в пару с другой моделью? — Ты же главная модель всей съёмки, дорогая, — пожал плечами Свенгаллоп. — Когда пони услышат про платья и увидят снимки, им будет всё равно на таких кобылок, как Кэтволк и Стайл Сэвви. — Я никогда не бросала фотографа и не брошу этого, — сказала Флёр, пожалуй, чуть резче, чем собиралась. — Семён всё это время был настоящим профессионалом и настоящим душкой, и в отличие от половины этого fichue (проклятого) города, мне совершенно не важно, что кто-то делает по незнанию. — Ты уже знаешь, как я отношусь к этому молодому жеребцу, милая, — как можно мягче сказал Свенгаллоп, хотя на его лице всё же появилась лёгкая гримаса. — Я думал, он станет для тебя хорошей партией, заставит всех говорить, но теперь они говорят так, что это может только навредить тебе. Флёр фыркнула. — Все пони только и делают, что болтают, Свенгаллоп, — отмахнулась она, заканчивая последнюю подпись и аккуратно подув на чернила, чтобы те быстрее высохли. — Я бы не был так уверен, дорогая. Если бы это были просто сплетни, «Эссенс» не донимал бы тебя этим. — Пф, они уже делали так раньше. Ты знаешь, как они себя ведут, когда мир не падает к их ногам. Свенгаллоп снова вздохнул, подошёл и собрал все документы. Убедившись, что каждый подписан, он аккуратно сложил их и зажал под копытом. — Ты также видела, что они могут сделать с кобылой или жеребцом, которые их не слушают. Отменённые съёмки, разрушенные репутации. Флёр открыла было рот, чтобы возразить, но тут же закрыла. Он был прав. Она видела, что происходило с пони в индустрии, которые шли против воли «Эссенс». Фото Финиш считала своим долгом втыкать им копыто в глаз при каждом удобном случае, но это была Фото Финиш. А вот простые модели, декораторы и фотографы чаще всего легко ломаются из-за их гнева. Один-два раза она сама шла против компании, но «Эссенс» только ворчали. Ни разу за все годы её карьеры они не были так расстроены и настойчивы. Почувствовав её колебания, Свенгаллоп решил дожать. — Семён… приятный молодой жеребец, я первый это признаю, но он не из наших, милая. Он не понимает, как здесь всё устроено, и поэтому каждая мелочь, которую он делает, отражается на тебе. У Флёр сжался желудок. Она знала эту индустрию лучше любой другой пони. Сейчас она была королевой горы, но только благодаря одному всемогущему слову на букву «Р». Репутация. Именно она поднимала её по ступеням в этом городе. Без неё любой становился просто нищим, никем. Она точно знала, что Хойти и Сапфир до сих пор не выходили из своих поместий после того случая в ресторане. Хотя обычной пони это могло показаться полнейшей глупостью, она понимала, что они сделали это, чтобы сохранить лицо. Потому что иначе пони начали бы говорить. А когда начинали говорить — распространялись слухи. Когда слухи распространялись — правда искажалась и извращалась. А потом оставалось лишь вопросом времени, когда за спиной начнут шептаться и все, кого ты считал друзьями, отвернутся. Флёр видела это уже тысячу раз. Легонько тряхнув головой, единорожка прочистила горло. — Семён — замечательный фотограф, и я не стыжусь сказать, что очень к нему привязалась. Она посмотрела на Свенгаллопа. Жеребец ничего не ответил, просто смотрел на неё с беспомощным выражением. Флёр вздрогнула. В тишине она прекрасно слышала все его аргументы. — Неважно, чего хочешь ты. Важно то, чего хочет «Эссенс». Тебе нужно думать о своей репутации. Если ты и дальше будешь им отказывать, они могут пойти на крайние меры. Ты всё равно можешь оставаться другом Семёна, но, возможно, будет лучше немного дистанцироваться от него. Хотя бы на время. Она отбивала каждый его довод своими контраргументами, но всё новые и новые причины избавиться от Семёна поднимали свои уродливые головы, пока её разум не оказался переполнен, а в животе не затянулся тугой узел. Флёр тяжело вздохнула, оттолкнулась от стола и поднялась на копыта. — Я… я подумаю об этом. Впервые за всё утро Свенгаллоп улыбнулся. — Это всё, о чём я прошу. А теперь давай отвезём тебя в студию. Не забудь взять зонтик. Говорят, весь день будет дождь.

***

— Отлично, а теперь подними ножку. Флёр послушно подняла переднюю ногу, и воздух наполнился серией щелчков от камеры Семёна. — Хорошо, хорошо. Теперь чуть приподними голову. Сделай удивлённое лицо. Флёр постаралась изобразить удивление, но чувствовала, что у неё это плохо получается. Черты лица казались слишком напряжёнными, чтобы выглядеть естественно. Она отчаянно надеялась, что её отсутствие энтузиазма останется незамеченным, но надежда была напрасной. Вокруг неё она видела, как пони на съёмочной площадке смотрят на неё с растерянностью и тревогой. Сквозь щелчки камеры доносились тихие обсуждения. Даже Семён смотрел на неё с приподнятой бровью, переходя на более удобный ракурс. — Хорошо, повернись и посмотри через плечо, — сказал он, медленно опускаясь на одно колено. — На этот раз можешь делать любое лицо, какое захочешь. Флёр сделала, как просили. В этой позе ей полагалось быть хищной или хотя бы послать воздушный поцелуй, но всё, что она смогла выдать — это лёгкий изгиб губ, который при удачном освещении, возможно, сошёл бы за улыбку. Семён замер на полушаге, оторвал лицо от камеры и внимательно посмотрел на неё. Флёр напряглась под его взглядом. Шёпот вокруг стал громче, а узел в животе единорожки затянулся ещё сильнее. Вдруг на лице Семёна появилась улыбка. Он поднял камеру и начал снимать в бешеном темпе. — Теперь сделай голодное лицо. Теперь дерзкое. Теперь такое, будто у тебя палка в одном месте. Нет, в другом. Вот так! Давай, улыбнись. Теперь нахмурься. А теперь покажи язык вон той визажистке. Нет, не этой — той, с дурацким шарфом. Он начал крутить камеру под театральными углами — в любой другой день Флёр валялась бы от этого на полу от смеха. Но даже сейчас выходки человека смогли вызвать у неё маленькую улыбку. — Вот эта улыбка! А теперь катайся по полу! Одна из дизайнеров, стоявшая рядом, встрепенулась. — Нет, только не катайся в этом платье! — воскликнула она. — Не слушай её, Флёр. Получится отличный кадр, обещаю. — Нет, ради Селестии, не слушай его! Это наконец-то вырвало у Флёр смешок — первый за весь день. Пока фотограф продолжал снимать, она перевернулась на спину и начала болтать ногами, как маленькая кобылка. При этом очень осторожно — платье она портить не хотела. Дизайнерша издала крик, который звучал на удивление игриво. Взглянув на неё краем глаза, Флёр увидела, что та улыбается. Семён лёг на спину и начал снимать вверх ногами. — Великолепно, дорогая, великолепно! — произнес он, поразительно точно скопировав голос Фото Финиш. — Камера тебя обожает! Минуты шли, а её фотограф продолжал выкрикивать свои дурацкие команды. К всеобщему веселью, включая её собственное, Флёр старательно выполняла каждую. Она ползала по полу, как новобранец на полосе препятствий. Скакала туда-сюда по площадке, напевая себе под нос детские песенки. Притворялась медведем, собакой и даже бабочкой. Она знала, что ни один из этих кадров не пойдёт в работу, но чем дольше она продолжала всё это безумие, тем больше менялась. Движения становились плавнее, а улыбки — легче и естественнее. Узел в животе начал ослабевать, а тревоги, мучившие её всё утро, на время отступили. Наконец, когда половина пони на площадке уже смеялась так, что не могла стоять, Семён в последний раз оторвал лицо от камеры. — Всё, на сегодня достаточно, — сказал он, поднимаясь и отряхиваясь. — Отличная работа, ребята. Среди наблюдавших пронёсся разочарованный вздох, но тем не менее все дружно двинулись убирать площадку. Воздух наполнился смехом и оживлённой болтовнёй, пока убирали реквизит. Группа кобылок подошла к Флёр и помогла ей встать, чтобы начать снимать с неё это чудовищное платье. Супермодель болтала и хихикала вместе с ними, чувствуя себя лучше, чем за всю неделю. Она посмотрела на Семёна — тот улыбался. От этого вида в груди у неё разлилось приятное тепло. Умелые копыта и магия быстро освободили её от платья. Как только она выбралась из него, Флёр как можно быстрее, но не переходя на бег, направилась к своему фотографу. К удивлению всех присутствующих, включая себя саму, она встала на задние ноги и крепко обняла его. — Merci (Спасибо), Семён, merci (спасибо), — сказала она, прижимаясь мордочкой к его щекам. Семён сначала напрягся от неожиданности, но быстро обнял её в ответ. — Gesundheit (Будь здорова). Флёр снова тихо засмеялась. Она чувствовала на себе взгляды десятка глаз, но ей было всё равно. Наоборот, она обняла его ещё крепче. — Тебе уже немного лучше? — спросил Семён, пару раз похлопав её по спине. — Oui (Да), — ответила она, положив голову ему на плечо. Хотя она этого не видела, улыбка фотографа стала ещё шире. — Хорошо. Я рад, что смог помочь. Их объятие длилось чуть дольше, чем было бы профессионально, но в конце концов Флёр отстранилась. Опустившись на все четыре копыта, она взглянула на часы. Уже нужно было спешить на следующую встречу. — Спасибо, Семён. Правда, — тепло сказала она. — Мы все так усердно работали. Иногда нужно немного повеселиться, чтобы не сойти с ума, — ответил Семён, глядя на свою камеру. — К тому же, мне кажется, я сделал несколько довольно хороших кадров… — О, даже не смей отдавать их Фото Финиш! — воскликнула она, игриво толкнув его. — Она мне потом всю жизнь это припоминать будет! Семён рассмеялся. — Ей бы точно понравились парочка из них, правда? Он снова посмотрел на камеру и покрутил настройки. Однако уже через несколько секунд поднял взгляд, и улыбка его слегка померкла. — Так что с тобой сегодня было не так? — спросил он. Флёр открыла рот, чтобы ответить, но тут же замолчала. Все эти назойливые тревоги и сомнения вернулись с новой силой, заставив её отвести взгляд. — Вообще-то… я бы пока предпочла оставить это при себе, если ты не против, — сказала она, глядя в пол. — Это то, с чем мне нужно разобраться самой. Семён нахмурился. — Хорошо. Просто знай: если тебе что-нибудь понадобится, я с радостью помогу. — Merci (Спасибо), — ответила Флёр, стараясь не обращать внимания на то, как снова сжимается желудок. — У тебя есть немного времени до следующей встречи? Если хочешь, можем вместе посмотреть сегодняшние снимки — вдруг там окажется что-то приличное. — Спасибо… но нет. Мне уже пора. Флёр чувствовала взгляд Семёна на себе, но продолжала смотреть в пол. Наконец, после нескольких мучительно долгих секунд, она услышала, как он отвернулся. — Ладно. Хорошего дня тогда. — И тебе, — кивнула Флёр. Ей очень хотелось остаться, поиграть с компьютером Семёна и ещё немного поболтать с человеком, но, возможно, если она немного дистанцируется, компания наконец отстанет. Не навсегда. Просто на время. Вздохнув, она направилась к пони, которые убирали площадку. Она поблагодарила каждого, обняла, поцеловала в щёки и попрощалась до следующего раза. А потом, с тяжёлым сердцем, пошла к выходу и распахнула двери на пустые улицы. Флёр остановилась, высунув голову из студии. На улице не было ни одного пони. Тележки и лотки брошены. Двери заперты, жалюзи закрыты. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь воем ветра и стуком дождя по крышам и мостовым. — …Что происходит? Мне же сказали, что сегодня будет всего лишь небольшой дождик, — пробормотала она, замерев на месте. Вдруг небо разрезала молния. Но это была не аккуратная, сделанная пегасами молния из Клаудсдейла. Эта была дикая, мощная, яростная. Когда она ударила в трубу в нескольких кварталах от них, весь мир, казалось, содрогнулся от оглушительного грома. — Pommes de route (Чёртовы яблоки)! — выкрикнула Флёр, подпрыгнув от страха и широко раскрыв глаза на разрушенную трубу. — Именем Селестии, что за… И тут она поняла. Эти тучи были совсем не обычными. Их создали не пегасы. Они были слишком большими, слишком чёрными для пони. Ноздри Флёр раздулись. Вода на улице была не прозрачной, а мутной и с отвратительным запахом. Сам воздух был ледяным — слишком холодным для этого времени года. Разум Флёр лихорадочно работал. Она пыталась понять, что происходит и почему дождь ведёт себя так странно. Обычно погодная команда безупречно справлялась с такими вещами. Через несколько секунд её осенило. Это были тучи из Вечнодикого леса, и каким-то образом целая их стая добралась до Кантерлота. — …О нет. Уши Флёр прижались к голове. Она сделала шаг назад в студию, не отрывая взгляда от неба. Ей удалось отступить на три-четыре шага, закрыть за собой дверь и запереть её, когда она наткнулась на кого-то. Резко обернувшись, она увидела, что столкнулась с Семёном, который держал в руках зонтик, который она забыла. — Ух ты, вот это был добротный гром, да? — спросил он. — Мне показалось, что всё здание тряхнуло. — Семён, нужно увести всех пони подальше от окон, — сказала Флёр, стараясь сохранять спокойствие. Снаружи снова прогремел гром. Модели, фотографы и агенты вокруг замерли, нервно оглядываясь. — Я не знаю, как это случилось, но тучи из Вечнодикого леса каким-то образом попали в город, — продолжила она, обхватив его руку магией и уводя подальше от двери. — И что? Это же просто дождевые тучи, разве нет? — спросил Семён. Супермодель покачала головой. — Non (Нет), эти тучи очень, очень опасны, — объяснила она. — От грома пегас может упасть с неба, а дождь при касании прожигает кожу и плоть. Глаза Семёна расширились. — Ты серьёзно? — Я бы очень хотела шутить, но это действительно серьёзно. Обычно погодная команда внимательно следит за ними, но эта стая, видимо, оказалась слишком большой. Фотограф оглянулся на дверь. — …Плохо ли то, что я считаю это довольно крутым? Ещё одна молния вспыхнула в небе. Свет в помещении мигнул. Пони, почувствовав неладное, начали собираться в центре студии. Флёр ускорила шаг, увлекая Семёна за собой. — Никто не может выйти, пока тучи не уничтожат, — сказала она. — Лучше всем перейти в заднюю часть здания. Она посмотрела на своего фотографа, покусывая губу. — Поможешь мне, mon cher (мой дорогой)? На лице Семёна не было ни секунды колебаний. Он кивнул. — С радостью помогу, — ответил он, положив руку ей на плечо и слегка сжав. На этот раз, когда гром снова сотряс здание, Флёр не подпрыгнула. Вместо этого она улыбнулась. — Тогда начнём.

***

Собрать всех пони вместе и успокоить их было несложно. А вот по-настоящему унять их после того, как Флёр объяснила, что творится снаружи, оказалось куда труднее. В студии было довольно много окон, а кислотный дождь из таких туч, как известно, в некоторых случаях разъедал даже камень. Впрочем, публика модников, если уж на то пошло, всегда отличалась умением приспосабливаться к резким изменениям. После объяснения все сразу взялись за дело. Съёмочные декорации убрали и аккуратно сложили. Все двери заперли и забаррикадировали от ветра. Немногочисленные пегасы, что были среди них, завесили окна тканью и кусками дерева. И только когда всё было приведено в порядок, каждая кобылка и каждый жеребец отступили в заднюю часть студии, где вдоль коридоров тянулись комнаты без окон. К счастью, сегодня студия была относительно пустой, поэтому места хватило всем — и пони, и единственному человеку. Одна из дизайнеров платьев, порывшись по комнатам, отыскала одеяла и подушки. Их раздали всем, чтобы каждый мог хотя бы немного устроиться поудобнее, пока они пережидают бурю. Семён и Флёр оказались в одной из самых больших комнат. Они сидели на старом потрёпанном диване, плотно закутавшись в одеяла. Единственным источником света был компьютер Семёна, стоявший на маленьком столике перед ними. — Ну и денёк, совсем не так я его себе представлял, — проворчал Семён. — Думал, приду домой и доем остатки жареных пельменей, а вместо этого прячусь от какой-то кислотной бури, которая пытается разнести здание. — Зато ты не на улице, chèr (дорогой), — заметила Флёр, глубже зарываясь в одеяло. Семён кивнул и посмотрел на неё. — Да, тут ты права. Новый раскат грома сотряс здание. Оба невольно напряглись. — Ух ты ж, вот это мощь… Единорожка не смогла сдержать улыбку. — Вот это и есть сила Вечнодикого леса. Семён с беспокойством посмотрел на потолок. — Напомни мне никогда туда не соваться, если попрусь в поход. В комнате воцарилась уютная тишина. Флёр слышала, как Семён ёрзает на своей стороне дивана, но продолжала смотреть прямо перед собой, на экран компьютера. Когда первая тревога и возбуждение спали, осталось только сидеть в темноте и думать. И, конечно, думала она только об одном: о человеке, сидящем рядом, о словах Свенгаллопа и о своей репутации. Что ей делать? Что она вообще может сделать? Есть ли выход, который устроит и «Эссенс», и её саму? Может, стоит поговорить с Фото Финиш? А может, пойти напрямую к руководству и всё объяснить? Если она расскажет, почему хочет оставить своего фотографа, и если Семён сам с ними поговорит, то, возможно, они отстанут. Или же ей просто нужно сделать, как велят: немного дистанцироваться от друга. «Эссенс» быстро утихнет. Через месяц-два она сможет снова наслаждаться его обществом, как в последние недели. — Знаешь, вон там лежит несколько подушек, если хочешь прилечь, — сказал Семён, прерывая её мысли. Флёр посмотрела на него, потом на диван. Убедившись, что места достаточно, она легла, магией подтянув к себе подушку и устроив её под голову. — Merci (Спасибо), — вздохнула она. — Хочешь ещё одно одеяло? Можешь взять моё. — Нет, спасибо. — Выключить подсветку компьютера? — Не-а, не стоит. Снова наступила пауза. Флёр повернулась на бок, уткнувшись лицом в подушку, и закрыла глаза. Семён закинул ноги на столик и откинулся назад. Где-то вдалеке слышался шум дождя и раскаты грома. Вдруг Флёр резко села. — Семён? Он повернулся к ней, приподняв бровь. — Чего? Супермодель открыла рот, но тут же закрыла его, прикусив губу. — Я говорила, что хочу оставить свои проблемы при себе, но… Она замолчала. Сделав несколько глубоких вдохов и собравшись с духом, заставила себя продолжить. — Но поскольку проблема касается тебя, я считаю, ты должен знать. Она осторожно взглянула в его сторону. Семён смотрел на неё очень внимательно, его голубые глаза почти светились в свете экрана. Этот взгляд немного снял напряжение с плеч Флёр, и она невольно придвинулась к фотографу чуть ближе. — Ты точно хочешь мне рассказать? — спросил он. — Если действительно хочешь оставить при себе, я не обижусь. Я не любопытный. — Non (Нет). Ты должен это услышать, — сказала Флёр, глубоко вздохнув. — Последние несколько недель меня постоянно просят заменить тебя на другого фотографа. — На её лице появилась маленькая раздражённая гримаса. — Я раз за разом говорила, что ты работаешь просто замечательно, но они становятся всё настойчивее. В глазах Семёна мелькнуло понимание. — О? Флёр кивнула. — Oui (Да). Сегодня утром мой менеджер сказал, что «Эссенс» может перестать просить и начать требовать. Я не знаю, что делать. Она шумно выдохнула, надув щёки. — Мне нравится работать с тобой, mon ami (мой друг), возможно, почти так же, как с Фото. Но я также должна думать о своём положении, как бы мне это ни было неприятно. К её удивлению, Семён кивнул. — Я понимаю, — сказал он, положив руку ей на ногу. — Vraiment (Правда)? — спросила она. — Если я правильно понял, о чём речь, то да, — ответил он. — Мне, конечно, не очень хочется, чтобы меня перекинули на другую съёмку, но я не против, если это поможет твоему начальству от тебя отстать. — Они, вообще-то, не совсем мои начальники, но всё равно спасибо, Семён, — сказала Флёр, наклоняясь и нежно ткнувшись ему носом в щёку. — Я думала, ты расстроишься… — Слушай, у меня, может, и нет опыта в такой фигне, но я слышал дома всякие слухи, и если здесь хотя бы половина того, что там, то я прекрасно понимаю, почему ты хочешь прикрыть свой круп. И мы же всё равно можем остаться друзьями, верно ведь? С плеч Флёр свалился груз, о котором она даже не подозревала. Она облегчённо вздохнула и крепче прижалась к своему фотографу. У неё было тысяча слов, которые она хотела ему сказать, но вместо этого она просто уткнулась мордочкой ему в челюсть. — Я думала сама поговорить кое с кем по этому поводу, — сказала она. — Может, мы сможем сделать так, чтобы «Эссенс» увидел, что ты настоящий джентельжеребец. Семён тихо рассмеялся. — Джентльмен. — Джентльмен, — поправилась Флёр и похлопала его по щеке. — Не сдавайся раньше времени, mon ami (мой друг). У меня ещё пара козырей под копытом найдётся. — Так точно, товарищ командир — ответил Семён, взъерошив ей гриву. — Буду с честью служить вам до конца. Флёр возмущённо пискнула. Отбросив его руку, она сильно ткнула его в бок. В ответ Семён легонько щёлкнул её по носу. Тогда она ткнула его в живот. Некоторое время они перешучивались и хихикали, пока Семён наконец не наклонился к своему компьютеру. — Раз мы, скорее всего, ещё долго здесь пробудем, может, покажу тебе пару фильмов? — предложил он, кликая по файлу, к которому раньше даже не притрагивался. В мгновение ока Флёр уставилась на экран. — Фильмы? — Ага, фильмы. Ну, как движущиеся картинки. — Я знаю, что такое фильмы, mon cher (мой дорогой). — …Серьёзно? — Oui (Да). В городе полно кинотеатров. — Хм, а я думал, это какие-то театралы… — пробормотал Семён, мотнув головой. — В общем, хоть этот ноутбук и довольно паршивый, я всё-таки закинул на него несколько фильмов. Не много, но те, что есть — хорошие. Он кликнул по иконке. Через пару секунд появился чёрный экран. Флёр прижалась к Семёну как можно сильнее и положила голову ему на плечо. — Ну… все мои сегодняшние встречи, скорее всего, отменятся из-за этой бури, — тихо проговорила она, потом подняла на него взгляд и улыбнулась. — Поэтому я с радостью посмотрю с тобой несколько фильмов. Семён довольный похлопал её по голове. — Отлично. С чего начнём? «Приключения Робин Гуда»? «Чужие»? «Терминатор»? — А о чём «Приключения Робин Гуда»? — О куче странных мужиков в обтягивающих трико, которые тусуются в лесу. — О? — Да. Иногда они стреляют из луков, но в основном…

***

«Джон Коннор однажды дал мне твою фотографию. Я тогда не понял зачем. Она была очень старой — потрёпанная, выцветшая. Ты была молодой, как сейчас. Казалась немного грустной. Я всё время гадал, о чём ты думала в тот момент. Я запомнил каждую черточку, каждую линию. Я пришёл через время ради тебя, Сара. Я люблю тебя. Всегда любил…» Флёр медленно открыла глаза. Она находилась в почти тёмной комнате, которую освещал лишь яркий свет от стоящего на столе компьютера. Единорожка смогла посмотреть на этот свет всего пару секунд, прежде чем недовольно буркнула и спрятала лицо в подушку. Туман в голове постепенно рассеивался. Она в задней части студии. Они здесь из-за опасной бури снаружи. А этот свет — от компьютера, на котором они с дорогим другом смотрели фильмы. Флёр нахмурилась и потёрлась кончиком мордочки о «подушку». С ней было что-то не так. Она была недостаточно мягкой и совсем не пахла, как должна пахнуть подушка. Она потёрлась сильнее, пытаясь понять, в чём дело. Ответ пришёл в виде чужого вздоха. Встрепенувшись, Флёр подняла голову и уставилась прямо в спящее лицо своего фотографа. Она несколько раз моргнула, пытаясь осмыслить увиденное. — Именем Селестии… — пробормотала она, отводя взгляд от его лица и оглядываясь. — Почему я… что я… При более внимательном осмотре она поняла, что каким-то образом оказалась лежащей сверху на человеке. Лёгкое движение показало, что обе руки Семёна обхватывают её за корпус, крепко прижимая к себе. Его одеяло тоже было накинуто ей на плечи, согревая от внезапного холода в комнате. Лицо Флёр мгновенно вспыхнуло. Она попыталась вывернуться из объятий Семёна, но смогла сдвинуться всего на пару сантиметров, прежде чем хватка человека усилилась и вернула её на место. Она тихо и смущённо пискнула: — Ии! — Семён, Семён, — зашипела она, тыкая его копытом. — Семён! Семён тихо что-то пробормотал, но в остальном был совершенно мёртв для мира. Флёр продолжала неловко ёрзать, сильно смущаясь своего положения, но не желая шуметь и будить фотографа. В конце концов она просто сдалась, вздохнула и положила голову ему на грудь. — Sacre bleu (Боже мой), — прошептала она себе под нос, обмякнув на человеке. — Это будет… интересно как ты объяснишь, когда проснёшься… Немного надувшись, она снова подняла голову и посмотрела на него. Он выглядел таким спокойным, почти счастливым. От этого зрелища она невольно улыбнулась. — Ты очень милый, когда спишь, chèr (дорогой), — прошептала она и по очереди потерлась о обе его щеки. Она обнаружила, что лежать сверху на нём совсем не некомфортно. Наоборот, его большое тело было довольно приятным ложем. А в сочетании с его запахом и теплом, идущим от него, ей становилось всё труднее держать глаза открытыми. Тем не менее Флёр продолжала тереться мордочкой о его лицо: от щёк к вискам, подбородку и шее. Она закрыла глаза. С каждым движением их запахи смешивались, и чем сильнее они переплетались, тем сильнее в её груди поднималось особенное чувство. Это было древнее чувство, которое, несомненно, испытывали её предки, боровшиеся за выживание. Она метила жеребца своим запахом, сообщая всем, у кого есть нос, чей это фотограф и чтобы держались подальше. От этой мысли она довольно мурлыкнула и потерлась носом о его нос. Где-то в глубине сознания часть её кричала, чтобы она остановилась. Это было неуместно, крайне непрофессионально. Семён спит. Селестия знает, что он сделает, если внезапно проснётся и увидит, чем она занимается. Но она не могла остановиться. Что-то глубоко внутри не позволяло ей. — Да… очень милый… Её дыхание перехватило, когда губы коснулись его губ. Она замерла, не решаясь открыть глаза. Уши встали торчком, ловя тихое ровное дыхание Семёна — он всё ещё спал. Флёр медленно перенесла вес вперёд. Сложив губы трубочкой, она быстро поцеловала своего фотографа, потом ещё раз и ещё. — Флёр, дорогая! Погодная команда наконец-то прогнала эти проклятые тучи из города! Мы можем наконец… Дверь в комнату распахнулась как раз в тот момент, когда Флёр наклонилась для очередного поцелуя. Супермодель замерла с вытянутыми трубочкой губами, прижатыми к губам фотографа. В дверях стояла одна из новых визажисток. По выражению абсолютного шока на её лице было ясно, что она видела всё. Взглянув на кобылку, Флёр медленно оторвалась от поцелуя и села. — Чёртовы яблоки…