Часть 9 Полуночный разговор

Джинни сидела у окна и смотрела на капли, стекающие по стеклу. Ей не было плохо, ей было никак и это было лучшее из её состояний за последнюю неделю. Душа её была словно выжжена адским пламенем, ни кусочка целого. Неоткуда расти зеленой траве и цветам. Тонкие запястья укутывал серый рыбацкий свитер с плеча Чарли, её старшего брата, синие фетровые штаны от пижамы едва-едва держались на бедрах, так она похудела за последние два месяца.  Наверное, ей стоило оставить все в прошлом? Что все? Их отношения с Гарри едва ли были нормальными. Её пятый курс был самым лучшим, что было с ними. А после смерть Дамблдора, поцелуи украдкой на свадьбе Флер и Билла, долгая разлука и мучительное воссоединение. Неужели она все себе придумала? Она всегда верила, что они останутся в живых, даже, когда вспышки заклинаний проносились в миллиметре от её головы. И счастье после конца войны было настолько очевидным, что порой она чувствовала себя глупо от того, как все произошло на самом деле. Почему столько ран оставили эти годы? Как их залечить? Как вернуть её пятый курс и их долгие прогулки по окрестностям школы, те мгновений в потайных уголках замка, когда были только они, и Гарри был нежен с ней?  В груди снова предательски сдавило. Безнадежно. Ничего не вернуть и ничего с этим не поделать. И пора уже заканчивать эту историю. Завтра у неё будут силы взглянуть в его пустые, безразличные глаза и сказать ему об этом. А пока… Пока она, пожалуй, спустится в кухню, чтобы раздобыть графин тыквенного сока. Есть все равно не хотелось, и ужин она уже пропустила.  Она шла по темным коридорам и была уверена, что не встретит никого. «Удача определенно на моей стороне» — подумала Джинни.  Проходя вестибюль, она услышала, как в замок кто-то вошел и притаилась за колонной, преподаватель это или студент, время позднее и пересекаться ни с кем не было желания. — Уизли, у тебя край штанины торчит и волосы, — услышала она знакомый насмешливый голос.  — Дурак ты, Нотт… — ответила девушка, — Ты меня напугал.  — Прости, я ведь не знал, что ты тут крадешься неизвестно куда…  — А сам ты откуда?  — Со свидания, конечно, — улыбнулся брюнет.  — О боги… — простонала Джинни и вздернула руки к небу. Она вышла из-за колонны и пошла дальше в сторону кухонь.  — А ты куда? Эй? — Теодор поспешил за ней.  — Я иду на кухню, хочется выпить.  — У меня есть отличный виски!  — Я хочу выпить сока и лечь спать, спасибо.  — Тогда я пойду с тобой, — он снова обворожительно улыбнулся и снял куртку, одним движением палочки отправив её в комнату.  — А что? Ты против? Я замерз, мне нужно согреться! С какао и такой приятной компанией будет отлично закончить вечер, — улыбка была уже не такой вызывающей, но тем не менее Джинни она немного выводила из себя. Она молча пошла дальше и Нотт, не увидев в этом протеста, пошел рядом с ней.  — Плохой день?  — Да.  Дальше они прошли в молчании, практически до самой картины, являющейся входом в кухню.  — А ты сегодня не особо разговорчивая.  — Мне не о чем с тобой говорить, Нотт. — Называй меня Тео, пожалуйста.  — Мне не о чем с тобой говорить, Тео.  — Это я понял, спасибо. Поттер опять налажал?  — Может быть.  — Джинни, как бы то ни было, но я переживаю за тебя, почему ты с ним? Он же ведет себя как скотина!  — Не говори так о нем! Ты много не знаешь! — Джинни вспыхнула буквально как спичка.  — Я вижу, что происходит с тобой и не думаю, что этому есть какое-то оправдание. Тем более, все знают, что он спит с Пенси… На этих словах Джинни обернулась к Теодору, в её карих глазах горел такой дикий огонь вперемешку со слезами, что стало жутко. Казалось, что они излучают какой-то самостоятельный свет. Она открыла рот, чтобы сказать, что сама все прекрасно знает и нет смысла напоминать ей обо всем этом. Что ей больно и она старается отпустить Гарри, да только не выходит ничего. А его ночные приходы делают все только сложнее. И, конечно, она ужасно ревнует к этой вылизанной Паркинсон, только толку от этого никакого! Но, подумав, она вернула нижнюю челюсть на место и молча пролезла в портретный проем, попутно смахивая слезы. Разговоры эти ни к чему. Лучше от них не будет.  Теодор забрался вместе с ней.  — Всем привет! Можно нам какао и тыквенного сока? Два термоса, пожалуйста.  — Мистер Нотт, рады видеть вас мистер Нотт!  «И почему вообще домовики любят слизеринцев?», подумала Джинни, разве не те над ними издевались и все такое… Видимо, какая-то связь между ними все таки существует.  Взяв два термоса Джинни и Теодор вышли из кухни и направились к гостиной Гриффиндора. — Я провожу тебя…  — Не стоит, я вполне дойду сама.  — Но я все же настаиваю.  Джинни пожала плечами, и они двинулись по темным коридорам. В закутке у больничного крыла был особенно удобный и широкий подоконник, Тео быстро поднялся на него и похлопал по месту рядом. Посомневавшись долю секунды Джинни села.  — Как ты? — спросил Тео уже спокойным и тихим голосом.  — Абсолютно опустошена и разбита… — начала она, отпивая их стакана сок.  — Ну, так всегда бывает, и в конце концов все к лучему…  — Бла бла бла! Я слышала это миллион раз!  Они замолчали. Молчание не было неловким. Джинни пила сок и чувствовала, что поесть на завтрак все-таки надо. Сил не было вообще. Присутвие Тео рядом делало её жизнь проще. Наверное, и правда пора все отпустить.  — Почему домовые эльфы так хорошо к вам относятся?  — К нам?  — Ну к вам слизеринцам.  — Они относятся хорошо ко всем, вообще-то. Ну и только самые низкие из чистокровных волшебников регулярно наказывали и запугивали их. В целом, обычно их не замечают. А любить волшебников это ведь вшито в их душу, в саму их сущность. В моей семье их не считали за полноценных существ и просто игнорировали. В детстве я часто разговаривал с ними, и не делал ничего плохого. Наша домовиха Мипси укладывала меня спать и рассказывала истории. У них нет причины относиться ко мне плохо.  — Понятно…  — Пропаганда работает в обе стороны6 Джинни. Я родился и вырос без Волан-де-Морта и мой отец не был уверен, что он сможет вернуться. Точнее, он был уверен в обратном. Поэтому в моем детстве он занимался политикой и делами Гринготтса, мы не практиковали черную магию ежедневно и в целом жили обычно. Да, родители не любят грязнокровок, — на этих словах Джинни подняла на него взгляд, — Прости, маглорожденных. Но это едва ли ограничивалось тем, что мне нужно было выйти замуж за кого-то из представителя чистой крови. Он не был фанатиком. Просто человеком был не очень хорошим…  — Как ты пережил их потерю?  — Было сложно, я проходил курс лечения летом. Несмотря ни на что, они были моими родителями. Зато теперь я свободен и могу жить так, как хочу.  — И выйти замуж за маглорожденную волшебницу?  — Наверное, если встречу достойную… — Теодор никогда не думал о таком исходе развития событий. Как ни крути его детство прошло во внушении, что маглорожденные украли магию, они не могут быть полноценными членами общества, они не так умны и не владеют никакими реликвиями или знаниями, передающимися внутри исключительно волшебных семей. Мысль о браке с маглорожденной вызывала в нем неопределенность. Он мотнул головой, чтобы избавиться от этих мыслей. Ни к чему думать об этом сейчас, это неправильно, и он осознает это. — Скоро Хеллоуин, ты нашел себе пару?  — Думаю, пригласить тебя… — начал Тео со слишком широкой улыбкой, которая выдавала толику его смущения. Такое выражение на его лице видеть было непривычно.  — Ха, очень смешно, ты же только со свидания вернулся…  Нотт уже забыл, что наплел при входе в замок, ходил он, конечно, в совятню, чтобы забрать у своей Графини (так звали его сову) посылку с несколькими бутылками виски, сигареты и еще кое-какие вещи, которых посторонним людям знать не обязательно.  — Да ладно, увидев тебя я решил повысить ставки, — Джинни невольно улыбнулась.  — Ладно, я принимаю приглашение.  Они продолжили сидеть на подоконнике и Джинни правда стало немного спокойнее. Ей этого очень не хватает. Жаль только, что это не Гарри рядом с ней. Она взглянула на Теодора. Такие же вихри черных волос, светлая кожа, широкие плечи и длинные пальцы. Ростом он правда был выше. И глаза голубые. Не такие жутко зеленые как у Гарри.  Нотт перехватил её взгляд и наклонился к ней, замерев у её губ, словно бы спрашивая разрешения. Она не отвернулась.  Тео коротко прикоснулся к её губам, а Джинни точно замерла и по щекам её покатились слезы. Парень отпрянул.  Джинни отвернулась и начала смотреть на ночное небо, умоляя всех богов на свете, чтобы слезы перестали катиться по её лицу.  — Я ведь люблю его… — шепотом сказала она.  Тео так и остался сидеть с ней рядом, на холодном подоконнике.