Глава 7. Стажёры и пустые кровати

Субботнее утро в «Бирюзовой Заре» началось с того, что Глеб разбудил весь красный отряд диким воплем. — Вы это видите?! — орал он, стоя у окна в одних семейниках и с всклокоченной рыжей башкой. — Там машины! Три машины! Какие-то люди выходят! Паша, спавший на верхней койке, свесил голову вниз и замахал на Глеба руками, как ветряная мельница. — Заткнись ты, Рыжий, на часах полшестого утра, а у нас вчера была тренировка до одиннадцати! — Да какие тренировки, там!.. — Глеб не договорил, потому что Теодор, который спал в своей каморке, вылетел оттуда в одних красных трениках — и едва не споткнулся о собственные крылья, которые в спешке не успел сложить. — Все на улицу! — скомандовал он, и из его рта вырвалось облако дыма — на этот раз густое, чёрное, как сажа. — Быстро! Это... это они. — Кто они? — спросил Череп, натягивая поверх пижамы красную футболку. — Стажёры, — выдохнул Теодор. Глеб переглянулся с Пашей. Паша пожал плечами. Череп замер с футболкой в руках. — Какие стажёры? — хором спросили они. Теодор не ответил. Он уже выбежал на улицу, расталкивая плечом сонных детей. На центральной поляне, перед столовой, действительно стояли три микроавтобуса — серые, с затемнёнными стёклами, без номеров и без опознавательных знаков. Из них выгружались люди. Молодые, красивые, странные. Такие же, как вожатые, — с ушами, хвостами, крыльями, чешуёй. — Охереть, — выдохнул Глеб, когда его сестра Анечка, выскочившая из седьмого отряда в фиолетовой пижаме с мишками, повисла у него на руке. — Глеб, смотри, там котик! Большой чёрный котик! С колпаком! — Вижу, — сказал Глеб, прищурившись. — Колпак у него, конечно... с колокольчиком, блин. Чёрный кот, которого Анечка уже успела окрестить «котиком», действительно выделялся из толпы. Он был высоким, бледным, с волосами цвета воронова крыла, падающими на лицо. На голове у него красовался синий колпак со звёздами и колокольчиком, который звенел при каждом движении — тонко, раздражающе, музыкально. Одет он был в синий же костюм, расшитый серебряными нитями, будто собрался не в пионерлагерь, а на новогодний утренник. — Нептун, — представился он, когда Луна подошла к нему на ватных ногах. — Я... я твой ловитор. Назначен. Луна моргнула. Её фиолетовые волосы, нечёсаные после бессонной ночи, торчали в разные стороны. — Кто меня назначил? — спросила она. — Те, кто нас создал, — ответил Нептун, и в его глазах — тёмных, глубоких, как омут — мелькнуло что-то похожее на страх. — Я не знаю, кто они. Я просто проснулся в машине по дороге сюда. И понял, что моя задача — помогать тебе. Ловить тебя, когда ты падаешь. Луна смотрела на него долгим взглядом. Потом перевела глаза на его руки — длинные пальцы, унизанные серебряными кольцами, с аккуратно подстриженными когтями. — А если я не падаю? — спросила она. — Ты упадёшь, — сказал Нептун без тени сомнения. — Все мы падаем. Вопрос только в том, успеет ли кто то подхватить. Мишель встретила свою стажёрку с открытым ртом. Девушка-овечка Лоли — белые кудрявые волосы, серебристые рожки, белый пушистый хвост — стояла посреди розового отряда в модных джинсах-варенках и кислотно-розовой футболке с надписью «LOVE». На ногах у неё были кроссовки «Adidas» с тремя полосками — такие Глеб видел только в журналах, которые его старший брат привозил из-за границы. — Salut, — сказала Лоли, стрельнув глазами. Она была выше Мишель на полголовы и смотрела на неё сверху вниз — не агрессивно, но с лёгким, едва заметным превосходством. — Меня зовут Лоли. Я буду помогать тебе с музыкой. — Je suis... я... — Мишель запнулась, забыла слово и заблеяла. — Ме-е-е. Лоли приподняла бровь. — Серьёзно? — спросила она. — Настолько плохо? — Прости, — прошептала Мишель. — Я иногда... теряю нить. — Ничего, — Лоли сняла с плеча сумку — кожаную, с бахромой, явно импортную — и достала оттуда блокнот. — Я буду записывать, что ты говоришь. Чтобы не забывать. Всё под контролем. Она улыбнулась. У неё были ровные белые зубы и ямочки на щеках. И в этой улыбке было что-то знакомое — до боли, до холодка в позвоночнике. — Она похожа на Светку, — сказала Лида, которая стояла у забора и наблюдала за происходящим вместе с Златой и Глебом. — Точно, — кивнула Злата. — Та же манера голову держать. Та же улыбка. Только волосы белые. — И хвост овечий, — добавил Глеб. — А так — вылитая. — Может, это её... новая версия? — тихо предположила Лида. — Как те, у озера. Экспер, с новой ДНК. Глеб побледнел под веснушками. — Ты думаешь, они... переделывают пропавших детей? — Не знаю, — сказала Лида. — Но если Светка действительно стала овечкой Лоли, то где Коля? И где... Она не договорила. Потому что в этот момент из пятого отряда выбежал Лучик — взъерошенный, с красными глазами. — Где Маруся?! — заорал он так, что птицы с вишнёвых деревьев сорвались и улетели в лес. — Где она?! Её нет в отряде! Кровать пустая! Заправленная! Лида почувствовала, как земля уходит из-под ног. — Когда ты её последний раз видел? — спросила она, подбегая к Лучику. — Вчера вечером. На клубе пения. Она пела с Мишель, потом ушла спать. Я сам проводил её до домика. Проводил! — он схватился за голову и зарычал — низко, по-собачьи, с подвыванием. — Я довёл её до двери. Видел, как она зашла внутрь. А сегодня утром её нет! — Может, она в туалет вышла? — предположил кто-то из детей. — Я обошёл все туалеты, — Лучик говорил сквозь зубы. — Все. Её нигде нет. Ирка, которая стояла рядом с Лидой, вдруг пискнула: — А вы видели этих новеньких? Стажёров? Может, они что-то знают? Все посмотрели на стажёров. Нептун застыл с колокольчиком на колпаке. Лоли крутила в руках блокнот. А третья стажёрка — Милочка, девушка-ирландский сеттер, которая приехала помогать Лучику, — уже бежала к нему, размахивая шоколадными ушами. — Лучик! — кричала она. — Лучик, я здесь, я помогу, я найду её! — Отстань! — рявкнул Лучик, и Милочка отшатнулась, прижав хвост. — Я не знаю, кто ты и зачем ты здесь. Мне нужна Маруся. — А я знаю, где её искать, — вдруг сказала Шейла — девушка-змея в корейской народной одежде, которая до этого момента стояла в стороне и молчала, сверкая длинными светлыми волосами и очками в тонкой оправе. Нижняя половина её тела — длинный зелёный хвост с золотистым узором — лежала на траве, и она лениво перебирала чешуёй, как пальцами. — Где? — Лида подошла к ней вплотную. Шейла посмотрела на неё поверх очков. Её зрачки были вертикальными, как у змеи, и в них не читалось ни капли сочувствия — только холодное, методичное любопытство. — В лесу, — прошипела она. — Там, где заканчивается лагерь и начинается чужое. Я чувствую запах. Она была там сегодня ночью. Её вели. — Кто вёл? — спросила Злата. — Не знаю, — Шейла пожала плечами. — Но запах смешан с тиной, здесь есть рядом озеро? Вы наверняка знаете, о чём я. Лида почувствовала, как внутри всё оборвалось. Злата побелела. Дамир, который стоял рядом и слушал, сжал кулаки так, что костяшки хрустнули. — Мы должны идти, — сказал Дамир. — Сначала к вожатым, — перебила Лида. — Без них мы не сунемся. Помните, что было в прошлый раз? — В прошлый раз мы нашли кладбище, — сказала Злата тихо. — А теперь кто-то нашёл Марусю. Лучик, который слышал этот разговор, вдруг перестал рычать. Он замер. Се на морде застыло странное выражение — не злость, не страх, а какое-то болезненное, мучительное узнавание. — Я знал, — сказал он. — Я знал, что она будет следующей. Я чувствовал это. Три дня назад. Когда мы сидели под вишней, и она гладила меня по голове. Я знал, что это в последний раз. — Почему ты не сказал? — спросила Лида. — Потому что я надеялся, что ошибаюсь, — прошептал Лучик. — Потому что если бы я сказал, это значило бы, что я принял это. А я не могу. Я не могу принять, что её больше нет. — Ещё не поздно, — сказал Дамир. — Она могла уйти только ночью. Следы свежие. Мы можем успеть. Они побежали к столовой, где Ари, Оникс и остальные вожатые уже совещались с новыми стажёрами. Но когда они ворвались внутрь, разговор мгновенно прекратился. — Маруся пропала, — выпалила Лида. — Вы знаете? Ари сидел во главе стола, поджав под себя ноги, и перебирал чётки — большие, деревянные, с вырезанными на них странными символами. — Знаем, — сказал он. — Мы уже отправили на поиски Хантера и Лонга. Они прочесали лес. — Хантера? — переспросил Глеб. — Это который тигр? Он только приехал, откуда ему знать лес? — У него хороший нюх, — ответил Ари. — Лучше, чем у любого из нас. Лида посмотрела на стажёров, которые сидели в дальнем конце стола. Хантер — черно-рыжий тигр с зелёными хищными глазами — сидел, откинувшись на стуле, и лениво точил когти о край стола. Лонг — красный виверна с дредами — молча смотрел в окно. Ильва — белая волчица — пыталась сесть поближе к Ониксу, но тот даже не смотрел в её сторону. — Ильва, — позвала Лида. — Ты тоже пойдёшь? — Ага, — беззаботно ответила Ильва, поправляя чересчур лёгкую майку на плече. — Только переоденусь. А то холодно в лесу, знаете ли. Или тепло? Я никогда не угадываю. Она захихикала — слишком громко, слишком нарочито, и Лида поняла, что волчица просто притворяется дурочкой. В её глазах — светлых, почти прозрачных — было что-то расчётливое. — Мы идём с вами, — сказал Дамир. — Нет, — отрезал Ари. — Вы остаётесь в лагере. Это не ваше дело. — Маруся — наша подруга, — сказала Лида. — Это наше дело. — Я сказал — нет, — Ари поднялся, и в его голосе впервые за много дней прозвучала не молитвенная кротость, а команда. — Вы дети. А в лесу то, с чем дети не справятся. Мы сами найдём её. — Как нашли Светку? — спросила Лида. — Как нашли Колю? Тишина в столовой стала такой плотной, что можно было резать ножом. Даже колокольчик на колпаке Нептуна перестал звенеть. — Мы найдём её, — повторил Ари, но в его голосе уже не было уверенности. Была только надежда — хрупкая, как лёд на весенней реке. Лида вышла из столовой, не попрощавшись. За ней — Глеб, Злата, Дамир и Ирка. — Он врёт, — сказала Злата. — Они все врут. Они не найдут её. — Тогда найдём мы, — сказала Лида. — Сегодня ночью. Как в прошлый раз. — А если нас поймают? — спросила Ирка. — Если нас поймают, мы скажем, что искали подругу. И пусть попробуют нас наказать за это, — Лида посмотрела на лес. — Я не оставлю Марусю там. Слышите? Не оставлю. Глеб кивнул. Злата сжала кулаки. Дамир поправил лямку рюкзака, в котором уже лежал фонарик и верёвка. А в столовой Лучик сидел, обхватив голову руками, и тихо скулил, как побитая собака. Милочка — весёлая, жизнерадостная, шоколадная — пыталась его утешить, но он отмахивался от неё, как от назойливой мухи. — Она вернётся, — говорила Милочка. — Обязательно вернётся. Я чувствую. — Ты ничего не чувствуешь, — прошептал Лучик. — Ты просто программа. Как я. Как мы все. Он поднял голову, и в его глазах — светлых, собачьих, преданных — стояли слёзы. — Мы все просто программы, которые учат детей, развлекают детей, защищают детей. А потом нас выбрасывают. Как старые магнитофоны. Как прошлогодние календари. Милочка замолчала. Её уши — шоколадные, мягкие — прижались к голове. — Тогда, — сказала она тихо, — давай хотя бы сделаем так, чтобы нашу программу не выбросили раньше времени. Она протянула ему руку. Лучик посмотрел на неё долгим взглядом. Потом взял. — Пошли, — сказал он. — Найдём Марусю. Вместе. Они вышли из столовой, и навстречу им попался Нептун — чёрный кот в синем колпаке, который нёс в руках верёвку и страховочный пояс. — Луна просила передать, — сказал он. — Она пойдёт в лес с вами. Она умеет лазать по деревьям. Высоко. С высоты лучше видно. — А ты? — спросил Лучик. — Я буду снизу, — ответил Нептун. — Ловить, если кто-то упадёт. Он улыбнулся — впервые с момента приезда, и в этой улыбке не было ни высокомерия, ни страха. Только тихая, спокойная решимость. — Мы все упадём, — сказал он, повторив свои утренние слова. — Но не сегодня. Сегодня мы ловим друг друга. Лес ждал. Он всегда ждал. Но теперь у детей были новые союзники — странные, незнакомые, возможно, опасные. Но других не было. А где-то в глубине, у мутного озера, на свежей могиле с табличкой, которой ещё не успели выбить номер, лежала маленькая копна светлых волос, и ветер играл с ними, как с сухой травой. Но Лида не знала этого. Она верила, что успеет. Она должна была успеть.