Глава 9. Одиннадцать

Папка, которую Лида нашла у озера, оказалась толще, чем она думала. На первый взгляд — страниц тридцать, не больше. Но когда она начала листать её при свете карманного фонарика, спрятавшись за домиком Саши в четвёртом отряде, оказалось, что тридцать — это только первая часть. Вторая часть начиналась с грифом «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО. Экз. № 1» и содержала то, от чего у Лиды зашевелились волосы на затылке. Она читала ночами, когда Ирка засыпала, а Саша уходила бродить по лагерю со своим вечным блокнотом, в который писала неправду. Лида зажигала свечку — электричество в домиках отключали после отбоя, чтобы дети не слушали магнитофон (у кого он был) — и погружалась в мир, который был страшнее любого фильма ужасов, который крутили в сельском клубе по субботам. В папке были описаны не только те, кто лежал в могилах у озера. Там были и те, кто выжил. Точнее — те, у кого ДНК прижилась. Те, кого сделали вожатыми. До Луны, Лучика, Ари, Саши, Мишель, Оникса и Теодора. Одиннадцать человек. Одиннадцать судеб. Одиннадцать попыток создать идеального вожатого — послушного, любящего детей, не задающего вопросов. Одиннадцать неудач. Лида сидела на полу, поджав ноги, и читала при свете свечи, которая оплывала и коптила потолок. Время от времени она поднимала голову и прислушивалась — не идёт ли кто. Но лагерь спал. Только где-то вдалеке Ари читал молитвы, а Луна плакала в своём шатре, и эти звуки смешивались с ночным ветром в одну тягучую, бесконечную песню. Первая страница. Вожатый первого отряда (предшественник Ари). Фотография. Мужчина лет тридцати пяти, с короткой стрижкой, квадратной челюстью и тяжёлым взглядом исподлобья. На его плечах — голова и грива льва. Льва, не человека. Глаза жёлтые, зрачки вертикальные. На левой щеке — шрам, похожий на букву «Z». «Экспер. 201: Белозёров Илья Сергеевич» «ДНК: лев» «Дата модификации: 15.03.79» «Статус: действующий вожатый (отряд №1)» «Источник: СИЗО-4 г. Ленинград, камера №12. Осуждён по статье 102 УК РСФСР (умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах). Приговорён к расстрелу. Заменён на участие в эксперименте. Подписал добровольное согласие в обмен на помилование. О своей семье не говорит. Детей не любит, но выполняет обязанности. На замечания реагирует агрессивно. Трижды применял физическую силу к подопечным. Рекомендована замена.» Лида перевернула страницу. Дальше шли заметки от руки — другим почерком, более торопливым, почти нервным. «05.07.79 — Илья сорвался. Ударил мальчика из своего отряда (Дорохов В., 9 лет) за то, что тот отказался есть кашу. Мальчик жив, но потребовалась медицинская помощь. Илья отправлен в лазарет на принудительную стабилизацию. 10.07.79 — Илья скончался. Остановка сердца. При вскрытии обнаружены множественные внутренние кровоизлияния. ДНК отторглась отсроченно. Тело утилизировано на общих основаниях.» Внизу, мелким почерком, приписка: «Больше львов не используем. Слишком агрессивны.» Лида закрыла глаза на секунду. Перед глазами встал Ари — золотистый, мягкий, который молился теперь на каждом углу и перестал готовить. Ему повезло. Или нет. Вторая страница. Вожатая второго отряда (предшественница Оникса). Фотография. Женщина лет двадцати восьми, с длинными русыми волосами, заплетёнными в косу. На лице — застывшая полуулыбка, как на паспортных фото. Но глаза — пустые, мёртвые. Из спины растут крылья. Серые, с чёрными кончиками. Такие же, как у Оникса. «Экспер. 202: Лебедева Екатерина Алексеевна» «ДНК: ворон» «Дата модификации: 10.04.79» «Статус: действующий вожатый (отряд №2)» «Источник: детский дом №6 г. Москва. Изъята в возрасте 16 лет по программе „Сирота-2“. Добровольное согласие подписано опекуном (формально). Не помнит своей жизни до лагеря. Абсолютно послушна. Не проявляет инициативы. Детей не любит, но и не ненавидит — выполняет инструкции механически. Наблюдается склонность к самоповреждению. Грызёт собственные перья.» Приписка от руки: «15.08.79 — Катя перестала есть. Говорит, что не чувствует голода. 22.08.79 — найдена мёртвой в своей комнате. Вскрыла вены осколком зеркала. В предсмертной записке (написана кровью на стене) одно слово: „ВЫЛЕТЕТЬ“. ДНК ворона признана психологически нестабильной. Больше не используем.» Лида почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Она отложила папку на минуту, выдохнула, посмотрела на пламя свечи. Оно дрожало, будто тоже боялось того, что написано на этих страницах. Третья страница. Вожатый третьего отряда (предшественник Теодора). Фотография. Молодой парень, лет двадцать, с бритой головой и наглым прищуром. На его руках — чешуя, красная, блестящая, как у ящерицы. Из спины торчат два маленьких кожистых крыла — недоразвитых, бесполезных. На лице — ухмылка. «Экспер. 203: Соловьёв Артём Денисович» «ДНК: варан (комодский)» «Дата модификации: 05.05.79» «Статус: действующий вожатый (отряд №3)» «Источник: спецприёмник для несовершеннолетних г. Горький. Состоял на учёте за грабежи и разбойные нападения. В экспериментальном центре оказался после того, как избил надзирателя до потери сознания. Добровольного согласия не давал. Подписан принудительно. Детей не любит, но боится наказания. Исполнителен, но жесток. Дважды зафиксированы случаи, когда Артём кусал подопечных (следы слюны варана вызывают некроз тканей).» Приписки. Много приписок. Разными почерками, разными чернилами. «10.06.79 — у Артёма началось шелушение кожи. Чешуя отслаивается кусками. Жалуется на боль в суставах. 25.06.79 — состояние ухудшилось. Не может ходить. Пальцы атрофировались полностью. 30.06.79 — скончался в лазарете. Причина — системное отравление организма продуктами распада чужой ДНК. Комодский варан признан неперспективным.» Внизу, красной ручкой: «Все последующие рептилии — только мелкие, неядовитые.» Четвёртая страница. Вожатая четвёртого отряда (предшественница Саши). Фотография. Девушка лет двадцати двух, с азиатскими чертами лица, прямыми чёрными волосами и тремя хвостами — пушистыми, рыжими, лисьими. Одета в кимоно. Улыбается — но улыбка вымученная, как на школьной линейке, когда хочется домой. «Экспер. 204: Ким Хе Сук» «ДНК: лиса (огненная)» «Дата модификации: 20.06.79» «Статус: действующий вожатый (отряд №4)» «Источник: интернат для корейцев г. Алма-Ата. Девочка из семьи переселенцев. Родители депортированы в 1937 году, местонахождение неизвестно. Добровольное согласие подписано директором интерната. Склонна к меланхолии. Плачет по ночам. Детей любит, но не умеет проявлять любовь — боится привязаться. Умна, образованна (самостоятельно выучила японский по книгам).» Приписка от руки, каллиграфическим почерком: «15.09.79 — Хе Сук перестала разговаривать на русском. Общается только на корейском и японском. 01.10.79 — найдена в озере. Утопилась. В кармане кимоно — письмо на корейском. Перевод: «Я не лиса. Я девочка. Отпустите меня». Хвосты — три штуки, как при жизни. ДНК огненной лисы признана неудачной из-за психологической несовместимости. В будущем использовать только сильных духом субъектов.» Лида провела пальцами по строчкам. Саша — с её девятью хвостами, очками и враньём — была сильной духом. Или просто научилась врать так хорошо, что обманула даже собственную ДНК. Пятая страница. Вожатая пятого отряда (предшественница Мишель). Фотография. Пухлая женщина лет сорока, с добрым лицом и кудрявыми волосами. Из-под юбки виднеются копыта. На голове — маленькие рожки. В руках — гармонь. «Экспер. 205: Морозова Таисия Петровна» «ДНК: коза» «Дата модификации: 15.07.79» «Статус: действующий вожатый (отряд №5)» «Источник: дом престарелых г. Рязань. Бывшая учительница музыки. Попала в эксперимент добровольно — обещали вылечить рак (диагноз был ложным). О своей жизни до лагеря помнит всё. Плачет по внукам. Детей обожает. Поёт с ними песни, играет на гармони. Самая успешная вожатая на текущий момент.» Приписка: «02.11.79 — Таисия Петровна начала терять память. Забывает слова песен, которые сама сочинила. 15.11.79 — перестала узнавать детей. На вопрос, как её зовут, ответила: «Маруся». (Примечание: Маруся — имя её умершей дочери). 01.12.79 — скончалась во сне. Причина — дегенерация мозга. ДНК козы признана неперспективной из-за короткого срока стабильности. Доработать в будущем» Лида перечитала имя. Маруся. Такое же имя, как у её Маруси — Арутюновой Марии Магомедовны, которая прожила два дня с ДНК мыши и лежала теперь у озера под табличкой с номером 151. Совпадение? Или эти люди — создатели — повторяли имена, как старые пластинки, не заботясь о том, что они значат для тех, кто носил их раньше? Шестая страница. Вожатый шестого отряда (предшественник Лучика). Фотография. Парень лет двадцати пяти, с длинными светлыми волосами и грустными глазами. Уши — собачьи, висячие. Хвост — пушистый, белый. Одеты в простую рубашку и брюки. Стоит, прислонившись к березе. «Экспер. 206: Градов Алексей Николаевич» «ДНК: самоедская лайка» «Дата модификации: 20.08.79» «Статус: действующий вожатый (отряд №6)» «Источник: психиатрическая больница №3 г. Саратов. Диагноз: реактивный психоз на почве утраты семьи (жена и дочь погибли в автокатастрофе). Добровольно согласился на эксперимент в обмен на „новую жизнь без боли“. Детей боится — напоминают о дочери. Депрессивен. Молчалив.» Приписка: «10.11.79 — Алексей стал проявлять агрессию к мальчикам определённого возраста. Кричит на них, трясёт за плечи. 25.11.79 — напал на ребёнка (Костин В., 10 лет), приняв его за „того водителя, который убил мою семью“. Ребёнок не пострадал (вожатые успели оттащить). 01.12.79 — Алексей повесился в подсобном помещении столовой. ДНК самоедской лайки признана неудачной из-за склонности к суициду.» Лида вспомнила Лучика — застенчивого, мягкого, который взрывался теперь от любого пустяка. Он тоже боялся. Боялся, что внутри него живёт кто-то, кто может навредить детям. И он был прав. Седьмая страница. Вожатая седьмого отряда (предшественница Луны). Фотография. Худенькая девушка лет восемнадцати, с короткой стрижкой и огромными глазами. Уши — кошачьи, торчком. Хвост — полосатый, как у рыси. В руках — мяч. «Экспер. 207: Фролова Оксана Андреевна» «ДНК: рысь» «Дата модификации: 10.09.79» «Статус: действующий вожатый (отряд №7)» «Источник: спортивная школа-интернат г. Челябинск. Гимнастика. Попала в эксперимент после того, как сломала позвоночник на соревнованиях (была парализована). Ей пообещали, что ДНК рыси восстановит двигательные функции. Обещание выполнили — она снова ходит. О своей жизни до лагеря помнит всё. Мечтает вернуться в большой спорт. Детей любит, особенно малышей. Активна, жизнерадостна.» Приписка: «15.12.79 — Оксана упала во время выступления на утреннике. Просто потеряла равновесие. 20.12.79 — начала хромать. 25.12.79 — не может стоять. Паралич вернулся, несмотря на ДНК. 05.01.80 — скончалась от пневмонии, так как не могла двигаться и откашливать мокроту. ДНК рыси признана неудачной из-за непредсказуемого влияния на старые травмы.» Луна — воздушная гимнастка, которая никогда не тренировалась, но умела лазать по верёвкам так, будто родилась в цирке. Она тоже упадёт? Или её поймает Нептун — чёрный кот в колпаке с колокольчиком? Страницы с восьмой по одиннадцатую. Остальные четыре вожатых — предшественники Теодора (до того как отряды перенумеровали), Ари (второй лев после Ильи), и ещё двое, чьи отряды потом расформировали, потому что дети в них просто не выживали. Лида читала их истории с замиранием сердца, но в голове уже смешивались имена, даты, ДНК. Экспер. 208: Орлов Валентин Иванович, 42 года, ДНК: медведь (бурый). Источник: тюрьма строгого режима, убийца. Прожил 4 месяца. Скончался от остановки сердца во время медвежьей спячки (организм перестроился на зимний режим и не вышел из него). Экспер. 209: Козырева Алла Борисовна, 31 год ДНК: хорёк. Источник: детский дом, воспитательница, добровольно. Прожила 3 недели. Скончалась от удушья (забилась в узкую щель между шкафами и застряла). Экспер. 210: Темиргалиев Руслан Муратович, 27 лет ДНК: орёл-беркут. Источник: колония-поселение, угон автотранспорта. Прожил 6 дней. Скончался от разрыва аорты (пытался взлететь с места, крылья не выдержали веса тела). Экспер. 211: Кравченко Елена Владимировна, 19 лет ДНК: лягушка. Источник: приют для умственно отсталых детей. Прожила 2 дня. Скончалась от обезвоживания (кожа перестала удерживать влагу). Последняя страница была пустой. Только внизу — карандашом, едва заметно: «Экспер. 212-218 — действующие вожатые. Смена 1982. Наблюдение продолжается.» Это были они. Луна, Лучик, Мишель, Саша, Теодор, Оникс, Ари. Их номера. Их судьбы, которые ещё не закончились. Лида закрыла папку. Свеча догорела, фитиль зачадил и погас. В комнате стало темно — только лунный свет пробивался сквозь щели в ставнях. Она сидела на полу, прижимая к себе кожаную папку, и думала. О том, что Илья Белозёров, первый лев, был убийцей и бил детей. А Ари — мягкий, верующий, безумный — никогда не поднял руку на ребёнка. О том, что Катя Лебедева, ворон, грызла свои перья и написала кровью «ВЫЛЕТЕТЬ». А Оникс — молчаливый, загадочный — просто исчезает по ночам с Луной и не спрашивает, зачем он здесь. О том, что Артём Соловьёв, варан, кусал детей до некроза. А Теодор — весёлый, беззаботный, дракон — плачет по Лонгу и чихает кровью. О том, что Таисия Петровна, коза, забыла своё имя и назвалась Марусей — тем же именем, которое носила её подруга, девочка-мышь, которая прожила два дня и умерла. — Они все умрут, — прошептала Лида в темноту. — Все. Как те, одиннадцать. Как те, у озера. Как Маруся. Ирка заворочалась во сне и что-то пробормотала. Лида замерла. Но тишина вернулась — тяжёлая, давящая, с примесью запаха догоревшей свечи и старых фотографий. Она спрятала папку под матрас и легла на спину, глядя в потолок. В голове крутились цифры. Экспер. 201. Экспер. 202. Экспер. 203. Двести один, двести два, двести три. А нынешние — двести двенадцать, двести тринадцать, двести четырнадцать. Семь человек. Семь попыток. Сколько ещё будет? Двести двадцать? Двести тридцать? Триста? Пока не найдут идеального вожатого? Или пока не кончатся дети? Лес молчал. Но Лида знала — он слушает. Он всегда слушает. И когда-нибудь он ответит. Не словами. Могилами. За стенкой послышались шаги. Саша вернулась. Лида закрыла глаза и притворилась спящей. — Ты не спишь, — сказала Саша. Не спросила — утвердила. — Сплю, — ответила Лида. — Врёшь. — Ты подала такой пример. Саша помолчала. Потом сказала: — Я тоже не сплю. Я думаю о том, что будет, когда мы умрём. Будет ли кто-то плакать на наших могилах? Или нас просто закопают и поставят табличку с номером? — У вас нет могил, — сказала Лида. — Вы — действующие вожатые. Пока действующие. — А потом? — Потом вы станете экспер. 212-218. Статус: мёртв. Причина: неизвестна. Саша ничего не поняла, и подумала что это шутка, она тихо засмеялась — сухо, нервно, безрадостно. — Ты жестокая, Лида. — Я правдивая, — ответила Лида. — Этому меня научил детдом. Они замолчали. За окном завыл ветер, и Лиде показалось, что в этом вое она слышит голоса тех, кто лежал у озера. И тех, кто был до них. Одиннадцать неудавшихся вожатых. Одиннадцать попыток создать чудовище, которое будет любить детей. Ни одной удачной. Но Луна, Лучик, Мишель, Саша, Теодор, Оникс, Ари — они ещё были живы. И пока они были живы, у Лиды был шанс узнать правду. Всю правду. До конца. Она закрыла глаза и провалилась в тяжёлый, без снов, сон. А папка лежала под матрасом, и фотографии людей с ушами, хвостами и крыльями смотрели в темноту мёртвыми глазами, ожидая, когда их откроют снова.