4. Байки Муринского Запада

Таверна «У Сьюзи» стояла на окраине. Вывеска скрипела на ветру: нарисованная от руки кружка, из которой шёл пар. Внутри пахло деревом, табаком и жареным мясом. Лампы коптили, бросая жёлтый свет на потрескавшиеся стены. За стойкой возвышалась сама тётушка Сьюзи — грузная женщина с изрезанным морщинами лицом, которое, казалось, видело всë на свете, и мощным, но спокойным голосом, который мог бы остановить драку без единого удара. Она протирала один и тот же стакан уже десятый год. Никто не знал, зачем. — Опять ты, Фог, — сказала она, даже не поднимая головы. — Вечно ты со своими байками. — А что здесь ещë делать, Сьюзи? — усмехнулся Старина Фог, усаживаясь за дальний столик. — Кто вам ещë будет рассказывать? Ты? Ты только и можешь стаканы свои тереть. — Я умею наливать, — парировала она. — И выгонять, если надо. В углу, на старом кожаном диване, сидел Грязный Боб, высокий, немного пухлый мужчина средних лет в грязной, немного рваной одежде. Он всегда там сидел. Никто не знал, спит он или слушает, но он был частью таверны, как коптящие лампы или скрипучая дверь. На поясе у него болтались две кобуры. Конечно, без пистолетов. — Виски, — сказал Старина Фог, кивнув на стойку. Сюзи достала из-под стойки мутную бутылку с этикеткой, на которой было написано от руки: «Дядя Вилли. Номер 7». Женщина поставила перед стариком гранëный стакан и налила где-то до половины. Фог взял, выпил немного и тяжело выдохнул. — Хорош, — сказал он, сделав глоток. — Злой. Как сам дядя Вилли. — Говорят, он теперь где-то в пустошах, — сказала Сьюзи. — Нашёл воду, чертила. Чистую, откуда-то из под земли добывает. Теперь самогон ещё злее будет. Старина Фог усмехнулся, откинулся на спинку стула. Напротив него сидел молодой фог в потëртой шляпе и кожаной куртке. Его звали Скрипун, так как при повороте шея фога издавала странный скрип. Он не пил, просто слушал болтовню. — Старина расскажи чего-нибудь интересного, — попросил Скрипун. — Слышал, ты сражался против Артура из Молочного. Старина Фог посмотрел на него. Потом сделал ещё глоток, поставил стакан и начал. — Брехня это.. Ну, почти. – Старина Фог усмехнулся и добавил. – Это был Рэп-баттл. Вернее.. Мог быть. Давно это было. Ещё до того, как я поседел. Мы тогда с Диким Друном и MC Туристом ходили в разведку. Скучно было, хоть вой. Сидим в палатке, пьём виски дяди Вилли, и тут Турист говорит: «А давайте сходим в Молочное. Там, говорят, староста рэп читает с пауками. — И что? — спросил Скрипун. — Пошли. Нашли Молочное. Артур в шапочке с пропеллером, чай пьёт. Герман молчаливый, глаза хитрые. Шнюк — паук старый, седой, восемь глаз, и в каждом — мудрость. Ну или бессонница, хрен разберёшь. Сьюзи за стойкой фыркнула, но не перебила. — Сели за стол. Я говорю: «Давайте баттл». Артур спрашивает: «А правила?» Тут и началось. Три часа обсуждали, кто первый начинает, сколько минут на раунд, можно ли использовать паутину и считается ли чих фальстартом. Грязный Боб в углу крякнул и опять свалился на стол головой. — Шнюк предлагал играть на лапках. MC Турист настаивал на гитаре. Дикий Друн хотел драться, но мы его уговорили. Артур молча пил чай в стороне, а Герман всё это время записывал правила в блокнот. Потом мы выпили. За Молочное, за Запад, за пауков, за фогов. Потом ещё. Потом перестали помнить, кто за что. А под утро проснулись в обнимку. Я — с пауком, Друн — с Артуром, а Турист пытался объяснить Герману, что Антон Чигур никого не убивал. Баттла так и не было. — И всё? — разочарованно спросил Скрипун. — А что ты хотел? Мы просто сидели, пили и смеялись. Наутро разошлись. Друн сказал: «Молочные — нормальные ребята». Артур сказал: «Фоги бывают разные». А паук Шнюк крикнул вслед: «Приходите ещё!Чаю нальëм.» — И вы приходили? — Нет. Но легенда осталась. Теперь все думают, что мы там наваляли друг другу. А мы просто набухались. И это была лучшая битва в моей жизни. Старина Фог замолчал, взял стакан, но пить не стал. Посмотрел на мутную жидкость, покачал головой. — А ещё, — сказал он негромко, — была другая история. Давно. Пришёл сюда один человек из Мурино. Сбежал, как и многие. Сел в этой таверне, заказал виски. А напротив него сидел фог. Старый, злой, у которого всю семью забрало Мурино. Он смотрел на человека и молчал. Потом сказал: «Ты — как они. Ты — бетон». Человек не ответил. Просто достал гармошку и заиграл. — И что? — спросил Скрипун. — Фог заплакал. Впервые за много лет. Потому что в этой музыке услышал своё имя. То, которое забыл. А человек потом встал, положил гармошку на стойку и ушёл. И никто его больше не видел. — Гармошка осталась? — спросила Сьюзи, не оборачиваясь. — Осталась. Где-то здесь. Я слышал, её забрал дядя Вилли. Говорят, иногда играет на ней по ночам, чтобы фоги не плакали. Грязный Боб в углу открыл один глаз. Посмотрел на Фога. Закрыл. — Кто это был? — спросил Скрипун. Старина Фог пожал плечами. — А хрен его знает. Потому и байка. Он допил виски, встал и поправил шляпу. — Мне пора. Завтра на рассвете ухожу в рейд. Ты со мной? — Куда? — спросил Скрипун. — Границу проверить. Фоги иногда балуются. Не все такие мирные, как я. — Я с тобой. — Ну и нормалдаки. Тогда завтра. А сейчас — спи. Завтра рано вставать. Он кивнул Сьюзи, махнул рукой в угол и вышел. Дверь хлопнула. Скрипун остался сидеть. Потом встал, положил монету на стойку. — Спокойной ночи, тётушка Сьюзи. — Спокойной, парень, — ответила она. — И не слушай ты этого старого пня. Он половину баек сам придумывает. — А половину? — спросил Скрипун. — А половину — правда, — вздохнула Сьюзи. — И это самое страшное. Скрипун вышел. На улице было темно. Он посмотрел на звёзды, потом на восток, где за горизонтом темнело Мурино. — Странные они, старики.

***

В таверне «У Сьюзи» коптили лампы. Грязный Боб спал в углу. Тётушка Сьюзи мыла стаканы и думала о том, что дядя Вилли, наверное, уже заканчивает свою новую партию, что завтра снова придёт Старина Фог и начнëт травить байки. И снова никто не узнает, где правда, а где выдумка. Но это уже совсем другая история.