Часть 5

Дом Элли я узнала ещё издалека — по гирляндам, которые вились вокруг крыльца, как светящиеся змеи. Она всегда перебарщивала с декором, но сегодня это было даже мило. День рождения есть день рождения. Я поднялась на крыльцо, постучала костяшками в дверь и, не дожидаясь ответа, потянула ручку на себя. — Привет, Элли, — начала я, но договорить не успела. Она стояла на пороге — нарядная, сияющая, в платье цвета лаванды, с распущенными рыжими волосами, которые волнами падали на плечи. И улыбалась так широко от счастья. — Яся! — воскликнула она и тут же шагнула ко мне, сгребая в объятия. Я обняла её в ответ, чувствуя, как от неё пахнет ванилью. — С днём рождения, — сказала я, отстраняясь, и протянула ей праздничный пакет. Тяжёлый, перевязанный золотой лентой. — Спасибо большое! — Элли заглянула внутрь, увидела уголок книги в кожаном переплёте, и глаза у неё стали круглыми, как у ребёнка в рождественское утро. — Проходите скорее! Я шагнула в прихожую, и тут взгляд Элли упал на меня. По-настоящему упал. Сначала на лицо, потом ниже, на платье. — Яся, ты в платье?! — её голос подскочил на октаву. Я усмехнулась, поправляя рукав кофты-оверсайз, которая скрывала бандажное платье ровно настолько, чтобы оставлять интригу. — А это дополнение к подарку, — ответила я с лёгкой усмешкой. — Тебе так идёт! — выдохнула Элли, и в её голосе было столько искреннего восхищения, что мне стало почти неловко. — Серьёзно, Ясь, ты выглядишь потрясающе. — Спасибо, — я улыбнулась уголками губ, хотя внутри что-то приятно ёкнуло. Следом в дверь протиснулся Бобби, который топтался у меня за спиной с видом человека, который уже всё видел и ничему не удивляется. — С днём рождения, Элли, — кивнул он, протягивая какой-то пакет поменьше. Он был смущён, на его лицо был румянец не только от мороза. Я пытаюсь их свести вот уже сколько времени, а они в упор не видят чувства друг друга к друг другу. — Спасибо, Бобрик, — она улвбнулась, покраснела и чмокнула его в щёку, и он сделал вид, что ему неприятно, хотя я заметила, как уголки его губ предательски поползли вверх и как он ещё больше покраснел. Мы скинули верхнюю одежду — я аккуратно повесила куртку на крючок вешалки, Бобби просто бросил куртку на соседний крючок, и она тут же сползла на пол, но он даже не обернулся. — Эй! — окликнула я, но он уже скрылся в гостиной. — Он как обычно, — засмеялась Элли. — Балда, — пробормотала я, поднимая его куртку и вешая нормально. Гостиная встретила нас теплом и гулом голосов. Воздух был пропитан ароматом корицы, апельсинов и ещё чем-то неуловимо праздничным. На столе уже стояли тарелки с закусками, вазочки с конфетами и фруктами. На диване расположились Джош с парой ребят из школы — я знала их в лицо, но имён не помнила, да и не особо хотела запоминать. Джош кивнул мне, я кивнула в ответ. Мы с Бобби заняли свободное место на угловом диване, у окна. Я сразу же ушла в телефон, а Бобби начал что-то говорить про фильм, который мы с ним смотрели на прошлой неделе. — Ты вообще слышишь меня? — ткнул он меня локтем. — А? Да, про космос, — отозвалась я, не отрываясь от экрана. — Там не было космоса! Это был триллер про еретика! — Ну, значит, я спала, — пожала я плечами, и он закатил глаза так выразительно, что я всё-таки отложила телефон. — Ладно, давай ещё раз. Что ты говорил? Но договорить мы не успели, потому что к нам подсела Элли. — Ждём только Лену, — объявила она, закидывая ногу на ногу. — Вечно она опаздывает, — буркнул Бобби, но без злобы. *** Но через десять минут, когда Элли уже начала нервно теребить край скатерти, в дверь позвонили. — Ну наконец-то, — облегчённо выдохнула Элли и пошла открывать. Я слышала приглушённые голоса, смех, шуршание одежды, и через минуту Элли вернулась в гостиную в компании Лены. — Извините, я думала, буду вовремя, — Лена неловко почесала затылок. — Наверняка стояла у зеркала и думала: «Как бы так одеться, чтобы впечатлить Бобби?» — с ехидной ухмылкой протянул Бобби, развалившись на диване. Я скосила на него глаза. Он сидел с видом короля, даже бровью не повёл. — Угу, — Лена скрестила руки на груди, и в её голосе зазвенела насмешка. — Только ради тебя, Бобби. Ты впечатлён? — Вполне, — он кивнул с таким видом, будто только что сделал ей одолжение, потом потянулся к столу, схватил два стакана с соком и протянул один мне. Я взяла, кивнула в знак благодарности. — Ты что, Лена, — вмешалась я, делая глоток, — он у нас тот ещё сердцеед. Между прочим, к нему выстроилась очередь из желающих получить хоть крупицу его внимание. — Правда? — усмехнулась Лена. — Теперь я спокойна. — Ага, — буркнул Бобби, но я заметила, что он слегка покраснел. Только не подал вида. — Я отойду. — я поставила стакан на стол и поднялась, направляясь в санузел. Ванная у Элли была маленькой, но уютной — с фиолетовыми полотенцами, которые пахли лавандой, и зеркалом в форме солнца. Я закрыла дверь на щеколду, повернулась к свету и уставилась на своё отражение. Макияж держался. Тени не осыпались, стрелки не поплыли — чудо, конечно, учитывая моё вчерашнее состояние. Я провела пальцами под глазами — чисто. Хорошо. Я включила холодную воду и подставила ладони под струю. Вода обожгла ледяной свежестью, но это было приятно — особенно после духоты гостиной. Я тёрла руки, чувствуя, как они горят. Странно. Я выключила воду, вытерла руки фиолетовым полотенцем и посмотрела на себя в зеркало. Я глубоко вздохнула, поправила воротник кофты и вышла. В гостиной уже всё было готово к торжественной части. Элли стояла с тортом в руках, а Бобби кружил вокруг стола, как голодный коршун. — О, вот это я понимаю — тортик! — воодушевлённо воскликнул он, потирая руки. — Только попробуй схватить кусок раньше времени, — Элли сощурилась и подняла нож, — я тебе пальцы поотрубаю. — Ух ты, какая кровожадная, — Бобби прижал руки к груди и сделал испуганное лицо, такое преувеличенно-комичное, что даже Джош за спиной усмехнулся. — Я думал, ты любишь своих друзей. — Друзей — да, — Элли сверкнула глазами. — А тех, кто лезет до того, как я успела сфоткать торт, — не особо. — Я бы не спорила с Элли, Бобби, — усмехнулась Лена, усаживаясь на пуфик. — У неё сегодня настроение боевое. — Да, Бобрик, — подхватила я, подходя к столу. — Элли тебя с тортиком на пару четвертует и глазом не моргнёт. — Бобби всё равно полезет, — вставил Джош, развалившись в кресле. — У него же шило в... — Слушайте, вы все такие злые! — перебил его Бобби, всплеснув руками. — Я просто хочу тортик. Это преступление? — Если ты его тронешь до свечей — да, — отрезала Элли. Она аккуратно поставила торт в центр стола. Белая глазурь блестела в свете гирлянд, свечи — тонкие, разноцветные — уже ждали своего звёздного часа. Комната затихла, и в этой тишине слышно было только, как Элли чиркает зажигалкой. Свечи зажглись одна за другой, и мягкий живой свет заплясал на лицах. Все замерли. — Ну что, кто будет петь «С днём рождения»? — спросила Элли, оглядывая всех с надеждой. — Я пас, — важно заявил Бобби, выпрямившись. — У меня голос только для великих речей. — Ты и великие речи? — хмыкнула Лена. — Это что-то новое. — Давайте просто загадаем желание, чтобы он перестал говорить, — предложил Джош, и в его голосе проскользнула лёгкая усмешка. — Отличное желание, — засмеялась Элли. — Но я загадаю своё. Она закрыла глаза — на секунду, на два — её лицо стало серьёзным, почти торжественным. Сделала глубокий вдох, набрала полную грудь воздуха и дунула. Свечи погасли все разом, будто по команде. Кто-то (определенно Бобби) тут же захлопал. Джош сдержанно улыбнулся, Лена тоже захлопала, но тише. — Ну что, теперь можно резать? — Бобби аж подпрыгнул на месте. — Только после того, как я съем первый кусок, — ответила Элли с хитрым прищуром, беря в руки нож. — Что? — возмутился Бобби. — Это же дискриминация! — Это её вечеринка, — одёрнула его Лена. — Успокойся. — Да, Бобрик, — добавила я, кладя руку ему на плечо. — А то она тебя точно разполосует. Нож у неё вон какой острый. — И вообще, ты столько съел за вечер, что хватит на неделю, — подхватил Джош. — Ужасные вы люди, — обиженно пробурчал Бобби, но глаза его смеялись. — А Джош хуже всех. Считает, сколько я ем. Следишь за моей фигурой, да? — Просто завидую твоему метаболизму, — сухо ответил Джош, и все засмеялись. *** Вечеринка набирала обороты, как паровоз, который разогнался и теперь летит под откос, но весело. Музыка гремела из колонки, кто-то танцевал, кто-то болтал, кто-то успел и то, и другое. Я стояла у стеллажа с книгами — Элли собирала коллекцию забавных корешков, от детективов до фэнтези — и листала телефон, делая вид, что мне очень интересно. На самом деле мне было шумно. Даже здесь, в углу, музыка долетала приглушённо, но голоса гостей смешивались в один монотонный гул, который начинал давить на виски. Я залипала в экран, перечитывая одно и то же сообщение от отца («Лисёнок, передай Элли привет и не пей много»), когда краем глаза заметила движение. Лена выскочила из дальней комнаты — той, где, кажется, была гостевая спальня — и лицо у неё было... нехорошее. Не просто расстроенное. Взволнованное, возмущённое, сжатое, как пружина. Я сунула телефон в карман кофты и быстро направилась к ней. — Лен, всё хорошо? — спросила я, подходя ближе. Она стояла у стены, прижимая руки к груди, и дышала часто-часто, как загнанная лошадь. — Да.. нет.. не совсем... — голос её дрожал, и это меня испугало больше всего. Лена не из тех, кто дрожит. Она всегда собранная, спокойная, рассудительная. А тут — как будто внутри неё что-то сломалось. — Всё в порядке, — сказала я, беря её под локоть. Моя рука легла твёрдо и уверенно, и я почувствовала, как она мелко трясётся. — Дыши глубже. Я повела её к пуфикам в углу, подальше от музыки и чужих ушей. Мы сели — я напротив, лицом к лицу, так, чтобы она видела, что я здесь и никуда не уйду. — Рассказывай, — сказала я тихо. — Если хочешь. Можем просто молча посидеть. Она молчала секунд десять, глядя в пол. Потом подняла глаза — в них было столько боли и унижения, что у меня внутри всё сжалось. — Джош и Сэдди... — начала она, сглатывая комок. — Они подставили меня. Я напряглась. Внутри что-то щёлкнуло. — А с этого места поподробнее, — сказала я ровным, спокойным голосом, хотя в груди уже закипало. — Они разыграли сценку. Перед Эваном, — Лена сглотнула, и я увидела, как задрожал её подбородок. — Джош начал ко мне приставать... и поцеловал. А в это же время зашли Сэдди и Эван. Как по команде. Я почувствовала, как ладони, которые только что горели в ванной, снова вспыхнули. Только теперь это был не просто жар — это была ярость. Чистая, белая, слепящая. — Что он сделал? — спросила я, и мой голос стал тихим. Слишком тихим. Лена посмотрела на меня и, видимо, что-то прочитала на моём лице, потому что в её глазах мелькнул страх. Не за себя — за меня. Что я что-то сделаю Джошу и потом сама получу. — Яся... — Да я ему яйца на уши натяну! — я уже подорвалась с места, готовая рвать и метать. Но Лена оказалась быстрее. Она схватила меня за руку и с силой усадила обратно на пуфик. — Не марай руки об него, — сказала она твёрдо, и в её голосе вдруг прорезались стальные нотки. — Тем более они уже ушли. — Ушли? — я выдохнула. Часть ярости стекла, оставив после себя горькое, неприятное послевкусие. — Трусы. — Может быть, — Лена тяжело вздохнула, и я увидела, как она устало опустила плечи. — Но это уже не важно. Я смотрела на неё — на её поникшую фигуру, на руки, которые она безвольно положила на колени, и понимала, что сейчас не время для агрессии. Не время для праведного гнева. Ей нужна была не моя ярость — ей нужна была поддержка. Я думала быстро. Что я могу сделать прямо здесь и сейчас? Не выслеживать Джоша, не устраивать скандал — это только сделает хуже. И тогда меня осенило. — Лен, — позвала я. Она подняла на меня глаза. Грустные, покрасневшие, но сухие. Она не плакала. Только сейчас я это заметила. Она была сильнее, чем я думала. — Не хочешь на днях прийти ко мне с ночёвкой? — спросила я, стараясь говорить легко, будто предлагаю что-то обыденное. — А то давно не собирались. Папы ещё три недели не будет. У меня дома много алкашки, настолок и классных фильмов. Я видела, как меняется её лицо. Как грусть постепенно уступает место удивлению, потом — задумчивости, а потом — лёгкому, робкому предвкушению. — Да, конечно! — выпалила она, и её голос наконец-то зазвучал почти нормально. — И Элли позовём, — добавила я, улыбнувшись. — Устроим девчачий вечер. Лена улыбнулась. Настоящей улыбкой — не той вежливой, которую она натягивала на лицо весь вечер, а тёплой, благодарной. — Спасибо, Ясь, — сказала она тихо.