Глава 2. Пытаясь прогнать тебя из головы

Бакуго открыл глаза и раздраженно фыркнул. Уже с утра его настроение было испорчено, а алый взгляд был способен убить любого. И всему виной этот гребаный половинчатый, который ему приснился. Кацуки вскочил с кровати и подошел к груше, награждая ее несколькими сильными ударами. Красный мешок качался со стороны в сторону и скрипел. Блондин остановился и зарычал, сжимая руки в кулаках. «Да какого хуя этот тупой двумордый ко мне в голову лезет?! Пусть уже сдохнет наконец» Конечно, после того дня, они не встречались больше недели, что, несомненно, радовало Кацуки, и на некоторое время он даже забыл про странного омегу, который пахнет морозным утром. Вот только… Потом началось что-то совершенно непонятное. Просыпаясь утром, Бакуго куда-то влекло. Альфа внутри скулил, и пытался доказать Кацуки, что он должен немедленно выбежать из дома и побежать куда-то. Парень рычал и отказывался повиноваться этому желанию, поэтому все время сидел дома, периодически ругаясь с матерью, что уже вошло в привычку. В один из дней, Кацуки внезапно почувствовал невероятно приятный запах. Он резко поднял голову, принюхиваясь, — и вскоре нашел источник. Это было окно напротив, которое сосед, очевидно, забыл закрыть. На несколько минут Бакуго с головой окунулся в морозную свежесть и зажмурил глаза. Он очнулся, когда окно соседнего дома громко захлопнулось, а за ним задернулись шторы. Блондин в ярости врезал себе со всей силы, оставляя на щеке покрасневший след. Кацуки позволил себе минутную слабость, и это выводило из себя. А еще больше выводил из себя обладатель запаха. И вот, вчера, он встретил этого двумордого, и смотрел на чужое лицо достаточно долго, чтобы запомнить его до мелочей. Кацуки постепенно привел свое дыхание в норму, и разжал кулаки. Хотелось немного побыть наедине, перед тем как окончательно проснуться, но, как обычно и бывало в доме семьи Бакуго, этого ему сделать не дали: в комнату зашла Мицуки, явно не обратив внимания на то, что забыла постучать. — Что ты творишь? Семь утра на часах, а наш дом уже трещит от того, что ты вымещаешь свою злость на груше! Учти, если на тебя обвалится потолок — никто не будет собирать тебя по кусочкам из-под обломков, — сказала женщина, расчесывая мокрые белые волосы. Бакуго фыркнул и посмотрел на мать. — Я что, виноват, что мне поеботина всякая снится? — Это не оправдание. Я тебя предупредила. Сегодня первый день школы, так что постарайся не опоздать и веди себя прилично. Не заставляй директора выгонять тебя. Снова. Блондин рыкнул и неохотно кивнул. После этого Мицуки вышла, закрывая за собой дверь, а альфа упал на диван. «Как же все заебало» Через некоторое время Бакуго начал собираться в школу. Ему не нравился пиджак, рубашка, гребаная удавка, которую другие люди обычно называли галстуком, и штаны. Ему в целом не нравилась школьная форма, но она была обязательна. Все, что смог сделать парень, так это расстегнуть верхние пуговицы рубашки, не затягивать галстук и недовольно фыркнуть, посмотрев на себя в зеркало, а после спуститься на первый этаж в кухню. Там уже сидел Масару и читал газету. Рядом с ним стояла почти пустая чашка кофе. Мужчина кивнул сыну и вернулся к чтению статьи о компании, которая за короткое время заняла одно из первых мест в топе продаж своего продукта. Кацуки поставил кофеварку на конфорку и открыл дверцу холодильника. — Где гребанные лимоны? Масару выглянул из-за газеты и покачал головой. — Я же просил не выражаться при мне. На верхней полочке слева, будь внимательнее. Блондин рыкнул и посмотрел туда, куда указал отец, находя желтый цитрус. Парень достал его из холодильника и порезал на две части, одну из которых отправил себе в рот. «Кисло и вкусно. Бля» *** Кацуки пришел в школу одним из первых. Впрочем, как обычно. Найти кабинет не составило труда — достаточно было подойти к какому-то парню и тихо рыкнуть, прожигая алым взглядом. В классе пока что было не много людей, и большинство парт пустовало. Но блондина интересовало определенное место на первом ряду, которое было занято зеленоволосым омегой, который что-то писал в тетради. Бакуго подошел к нему и с громким звуком уронил портфель на пол рядом с партой. Веснушчатый испуганно поднял голову и сжался. — Д-доброе утро… М-меня зовут Мид-дория Изуку… — А мне похуй, задрот. Я буду сидеть здесь, так что собирай свои манатки и скройся в тумане. — Н-но… — Ты глухой или тупой? Омега молча собрал свои вещи и сел на парту назад. Кацуки упал на стул и закинул ноги на парту. Ему было плевать, что он мог обидеть одноклассника, как, впрочем, было плевать и на всех остальных. Он собирался немного посидеть в тишине, когда плеча коснулась рука, а перед глазами появилась копна красных волос и улыбающееся лицо. — Хэй, не легче ли подружиться со всеми, чем в первые же минуты ссориться? Мидории было неприятно, но, я уверен: со временем вы поладите, он ведь хороший парень! Кстати, я Киришима Эйджиро. А ты тот новый ученик, о котором нам говорили? Бакуго некоторое время молчал, думая, стоит ли отвечать этому странному парню, который постоянно скалился как акула и быстро перескакивал с темы на тему, не особо беспокоясь о связности своего монолога. Кацуки решил сказать что-то только потому, что перед ним был альфа. Хотя это не значило, что его странные волосы-колючки перестали бесить, стоило почувствовать феромон сильного пола. — Дерьмоволосый, что привязался? Киришима рассмеялся и сел на стул перед блондином. — Ты не из самых вежливых, похоже. Это мы исправим. Так что насчет твоего имени? — Бакуго. Бакуго Кацуки. Отъебись от меня. Но красноволосый не отстал, начиная рассказывать про учеников класса. По всей видимости он дружил со всеми и был настоящей душой компании. Правда, Кацуки было не очень интересно и он слушал чужую болтовню с закрытыми глазами. Хотя, будь на месте Киришимы кто-то другой, блондин бы его уже прогнал. Просто монолог альфы напротив показался Бакуго не таким раздражающим, как у других людей. Внезапно в кабинет ворвался морозный запах. Кацуки бы мог сказать, что так пахла чистая одежда, которая сохла на холоде и впитала в себя запах порошка. Альфа резко повернул голову к дверям и столкнулся со взглядом разноцветных глаз. Гетерохром проигнорировал это и безразлично осмотрел Бакуго, после чего подошел к своей последней парте. — А, это Тодороки. Он неплохо учится, хотя и нелюдим. С ним много кто пытался подружиться, но никому так и не удалось это сделать, — сказал Киришима и вздохнул. — Ты на него так посмотрел, будто вы знакомы. Кацуки очнулся и зарычал. Вокруг него образовалась сильная аура, которая вынудила всех отойти подальше. «Да какого хуя я с ним в одном классе? Ему мало школ в этом тупом городе?» — Я его не знаю. Дерьмоволосый, уходи, заебал болтать. Эйджиро улыбнулся и встал со стула. Ему, казалось, было все равно на многочисленные грубости в его сторону и неуважительное обращение. — Удачи в новом классе. Следующие три урока Бакуго постоянно тихо рычал и барабанил пальцами по парте. Его бесило то, что половинчатый постоянно рядом, и то, что этот дурацкий запах сильно отвлекал его от учебы. Бесило и то, что по непонятным причинам Кацуки постоянно хотел повернуться и посмотреть на омегу, и он еле удерживался, чтобы не сделать этого. А еще казалось, что его спину периодически сверлит пара разноцветных глаз. Блондин иногда поднимал руку, чтобы ответить на вопросы учителей, но делал это только тогда, когда никто не знал ответа на вопрос. Бакуго отвечал так, будто знал больше всех в классе (включая учителя). Со стороны могло показаться, что он считает себя лучше всех. Альфа не пошел на обед и остался в пустом классе. Он хотел наконец-то отдохнуть от шума вокруг, надоедливого Киришимы и заинтересованных взглядов двух омег, которых он не знал. Парень закрыл глаза и задумался. Его лицо все также оставалось хмурым. «Как же бесит эта ебучая школа… Хочу домой» *** Тодороки зашел в класс и в нос ударил приятный запах костра. Он встретился взглядом с блондином, и сделал свое обычное безразличное выражение лица, что снова получилось с трудом. Парень сел за свою парту, положив голову на стол. «Ну почему именно он? Почему новым учеником не мог быть кто-то другой?» Несколько уроков Шото старался не обращать внимание на запах, но взгляд все равно падал на ровную спину блондина. Гетерохром не мог объяснить свои чувства, и от этого становилось не по себе. Вскоре Тодороки уже не мог находиться в кабинете, и во время обеденного перерыва побежал в уборную. Он закрыл дверь кабинки и сел на пол, зажимая нос руками. «Что происходит? Почему запах от него такой приятный? Я никак не могу взять себя в руки. Нужно успокоиться, и забыть про это, иначе моя успеваемость может упасть. А этого не должно произойти» Шото выдохнул и несколько минут рассматривал свою обувь, пытаясь выкинуть хмурое лицо из головы. Тодороки взял себя в руки и поднялся с пола. Он открыл кабинку и столкнулся с блондином. «Черт, я зашел в туалет для альф» Сделать свое обычное безразличное лицо не вышло, а вместо него получилось только растерянное. Они молча смотрели друг на друга, и с каждой секундой гетерохром терял контроль над собой. Уборная заполнилась феромонами омеги и Бакуго, тихо рыкнув, прижал его к стенке. Обычно Тодороки мог постоять за себя, так как раньше занимался боевыми искусствами, чтобы укрепить свое тело (что, конечно, не сильно помогло, и с каждым годом его несколько кубиков, которые и так было еле видно, превращались в молочную мягкую кожу), но рядом с этим альфой он не мог сделать ничего. Оставалось только подчиниться этой сильной ауре. «Быть изнасилованным в туалете… Прекрасно» Блондин просто сжимал чужие плечи, не делая ничего. Шото совершенно не знал, чего ожидать. В голову начали лезть странные пошлые мысли, которые раньше никогда не посещали омегу. Чужие губы на своих, немного огрубевшие ладони сжимают его плечи, язык скользит по белой шее… Ты станешь отличной шлюхой. Воспоминания отрезвили и Шото вернул своему лицу равнодушное выражение. — Отпусти меня. Я ошибся дверью и хочу выйти. Ты мешаешь мне это сделать. Альфа зарычал, приближаясь к чужому лицу. — Какого хера ты, половинчатый, забыл в этой школе? — Этот вопрос могу задать и тебе. Я учусь тут последние два года. Скорее, вопрос больше подойдет тебе самому. Еще раз говорю — отпусти меня. — Ты, блять… — Кацуки запнулся, очевидно, сам не зная, что хотел сказать. — Сдохни. Блондин отпустил омегу, так что тот чуть не упал на пол. Тодороки отряхнул одежду и посмотрел холодным взглядом на раздраженного Бакуго. — Больше не нужно меня так внезапно хватать. Это очень неприятно, — сказал Шото и вышел из уборной, направляясь в класс. «Зачем он это сделал? И почему просто смотрел на меня? Я запутался» *** Прозвенел звонок с последнего урока. Тодороки собрал свои тетради в рюкзак, переодел обувь и вышел из школы. Сегодня было холоднее, чем вчера, поэтому поверх пиджака омега накинул ветровку. Парень чихнул и посильнее затянул шарф на шее. «Не люблю осень и зиму. Всегда так холодно…» В этот период года Шото часто болел, из-за чего пропускал учебу, но потом обязательно догонял программу, хоть и получалось с трудом. Гетерохром шел по дорожке в сторону дома, рассматривая природу вокруг, когда его обогнал хмурый Бакуго, оставляя за собой запах костра. Шото вздохнул и посмотрел ему в спину. «Кроме запаха… Он очень красив. Нет, он точно не то, чем стоит забивать себе голову» Когда Шото подошел к двери своего дома, он снова посмотрел на блондина, который пытался открыть дверь ключом, и рычал из-за того, что это не получалось сделать. Алый взгляд скользнул по омеге, и одноклассник что-то крикнул. Тодороки не знал, что именно, но это, скорее всего, было «Сдохни». Гетерохром зашел в дом и снял обувь. «Нужно покушать. Я ведь так и не ходил на обед… Из-за него» Перед глазами снова появился образ блондина, и Шото замахал руками, будто эти действия могли развеять лицо перед собой, как дым. Парень прошел на кухню и посмотрел в холодильник. Там было пусто, не считая упаковки рамена быстрого приготовления, которую Шото положил в холодильник по ошибке. Так как выбора не было, парню пришлось готовить не самый вкусный обед, а потом с некоторым отвращением его есть. Тодороки не очень любил такую еду, но все же хранил несколько упаковок для подобных случаев. «Приготовлю завтра что-то вкусное» После того, как Шото помыл посуду, он поднялся к себе в комнату. Домашнее задание не задавали, ведь это был первый учебный день. Парень упал на кровать и прижал к себе большую белую подушку, обнимая ее руками и ногами. Тодороки нужно было еще раз прокрутить в голове все события сегодняшнего дня и придумать способ, как перестать реагировать на запах одноклассника. «И почему все так сложно…» *** Бакуго наконец-то удалось открыть «чертову дверь», и он захлопнул ее с другой стороны. Если бы Мицуки была дома, она определенно начала бы кричать говорить о том, что если парень еще раз так хлопнет дверью, их дом разрушится. Альфа был раздражен. Очень сильно раздражен. «Да какого хуя я постоянно натыкаюсь на этого двумордого?» Кацуки ударил кулаком стену и пошел к себе в комнату. Не раздеваясь, он начал бить грушу сильнее обычного, пытаясь забыть морозный запах. Альфа остановился, тяжело дыша, и яростно сверкнул глазами. Избиение груши немного помогло, но в голове все еще было чужое лицо. Бакуго рыкнул и пошел в ванную комнату, чтобы окатить себя холодной водой. Альфа не мог заболеть от такого, ибо был закален, но вода помогла очистить разум и наконец-то перестать вспоминать разноцветные волосы. Кацуки высушил голову полотенцем и спустился в кухню. Там он достал из холодильника утреннюю половину лимона и съел ее. Запихивать в себя обед, приготовленный матерью, не хотелось, поэтому альфа вышел из кухни, так толком и не поев. Впервые за долгое время в доме Бакуго была тишина, которая невероятно нравилась альфе. Недолго думая, он решил все же дочитать ту книгу, которая чуть не помялась из-за того, что парень заснул с ней в обнимку (конечно, когда на следующее утро Кацуки обнаружил это, то сильно врезал себе за то, что так наплевательски отнесся к печатному изданию). Бакуго взял с полки книгу и упал с ней на кровать. Он никогда не заботился о том, чтобы читать сидя и при хорошем освещении, из-за чего Мицуки постоянно ругала сына. «Блять. Хотя бы так отвлекусь» Половинчатый — он бесил меня. Еще и появлялся в самые неподходящие моменты, будто специально хотел вывести меня из себя. Только его запах почему-то был до одури приятным…