Глава 6. Дождь, который идет сквозь наши души

Шото открыл глаза и поморщился. Голова все еще немного болела и нужно было несколько минут, чтобы прийти в себя. «Мне нельзя пить. Я даже не помню, что было вчера» Парень вздохнул и обнял руками подушку. Хотя, стоп, это точно была не подушка. Гетерохром резко поднялся и посмотрел на мирно спящего Бакуго, который закинул руки за голову и даже во сне хмурился. Щеки непроизвольно покраснели. «Что он тут делает?» Воспоминания обрушились как камни с утеса во время бури. Стало стыдно. Очень стыдно. Бакуго раздраженно фыркнул и пошел к выходу из гостиной. Шото незаметно наблюдал за его действиями, пытаясь понять, куда же пошел блондин. Через несколько секунд в дверном проеме скрылась Урарака. Гетерохром не обратил на нее внимания, его интересовал только Кацуки, как бы странно не было это признавать. Ему не очень нравилось на вечеринке, поэтому парень стоял в углу гостиной. Оставалось загадкой, зачем его вообще позвали. Шото повернул голову и увидел Очако, которая вернулась в комнату с улыбкой на лице. Глаза Тодороки непроизвольно открылись шире, когда он почувствовал запах углей, который исходил от девушки. «Почему?» — Уравити, ты выглядишь такой счастливой! И от тебя пахнет альфой, куда ты ходила? — спросила Яойорозу у подруги. Они стояли недалеко, так что услышать их разговор было несложно. — Ох, ничего особенного. Просто Бакуго, видимо, не умеет себя сдерживать, — наигранно покраснела шатенка и смущенно отвела взгляд. — Не знаю как это понимать, но, похоже, что-то в наших отношениях поменялось. Дальше гетерохром не слушал. Он додумал все сам, и от таких мыслей становилось тошно. Хотелось сбежать отсюда, и перестать думать про Урараку и ее запах, но с каждой секундой это получалось все хуже. «Нужно выпить» Спонтанная мысль показалась Шото самой правильной в этот момент и он, не раздумывая, схватил бутылку с алкоголем со стола. Нужно было просто отвлечься. «Почему?» Омега закрыл лицо руками и покраснел еще сильнее. «Чем я руководствовался, когда делал это? И о чем вообще думал?» Но самое страшное начиналось тогда, когда Бакуго принес его домой. Блондин мог воспринять слова всерьез и подобное почему-то пугало Шото. Он сам отвергал эти мысли, а тут еще и спьяну наговорил Кацуки всего. — Я смотрю на тебя уже несколько минут и до сих пор не могу понять: ты в прострации из-за бухла или просто увидел в углу таракана и охуел от увиденного? — Кацуки внезапно начал говорить и Шото вздрогнул. Гетерохром сквозь пальцы посмотрел на блондина. — Голова болит немного. Бакуго некоторое время просто молчал, будто обдумывая заранее приготовленную фразу. — Ты помнишь, что было вчера вечером, когда я принес тебя домой? — Нет, — ответ получился несколько резким и неожиданным. Тодороки сам не знал, зачем это сказал. Возможно, если он сделает вид, что ничего не помнит, Кацуки не будет смотреть на него как на полудурка и спишет все те слова на алкоголь. Блондин внимательно посмотрел на Шото, но за этой безэмоциональной маской понять, врет парень или нет, было невозможно. — Ладно, похуй, — фыркнул альфа и зевнул. — Просто знай, что ты долбоеб и не умеешь пить. И этого было достаточно, чтоб Тодороки спокойно выдохнул и постарался все забыть. Он подумает про свои слова сегодня вечером, когда останется один. Лучше бы не оставался один. Никогда. Если он сделает вид, что ничего не помнит, то Кацуки сам не будет акцентировать внимание на тех словах в пьяном бреду. «Почему он так спокоен? Зачем остался со мной ночью? И неужели ему все равно на то, что именно я ему сказал?» От подобных мыслей Тодороки покраснел и расстроено опустил голову. Он сам не знал, почему, но то, что Бакуго совершенно не обратил внимания на почти явное признание в любви (конечно, ошибочное), задело Тодороки. «Значит, если бы я сказал так на самом деле, он бы тоже проигнорировал меня и я бы получил отказ?» — мысль пронеслась в голове гетерохрома, но осталась незамеченной. Как обычно. Кацуки заметил изменение в выражении лица одноклассника, но только цыкнул и пробурчал себе под нос что-то похожее на «бесишь». Парень встал с кровати и размял затекшие плечи. Мышцы перекатывались под футболкой и Шото невольно засмотрелся на это. — Эм… Бакуго, а что ты делаешь у меня дома? «Я должен сделать вид, что не понимаю, что происходит» — Я думал, что для тебя привычно просыпаться в кровати с альфой и не задавать вопросов, — хмыкнул блондин. — Я принес тебя сюда, чтоб ты не натворил херни. А потом было в падло идти к себе домой. «Значит просто не хотел идти домой? Я думал… А что я вообще думал? Мы просто одноклассники, и вообще не должны спать вместе» — Понятно. — Хочу есть. На этой конченой вечеринке даже еды нормальной не было, — сказал Бакуго своим обычным тоном, будто это Тодороки заснул в его доме, а не наоборот. Гетерохром на это только кивнул и покорно пошел за блондином на первый этаж. Шото даже не пытался готовить сам, так как Кацуки оккупировал плиту и не давал шанса сделать хоть что-то. Впрочем, Тодороки был не против. В следующий раз он будет готовить. Он сел на диванчик и прижал ноги к груди. Запах углей был слишком приятным и, казалось, даже гуще чем обычно. Думая об этом несколько минут, Шото понял, почему ему так кажется. Он был в белой толстовке альфы, которую тот, очевидно, носил достаточно, чтоб приятный запах тлеющих углей перебивал даже запах порошка. Тодороки всегда бы носил эту толстовку. Парень прекрасно помнил, почему кофта была на нем, и эти воспоминания заставляли краснеть. «Черт. И почему я так себя вел? Зачем сказал ему, что напился из-за Урараки?» Вопросов было слишком много, чтоб дать на них ответ. Оставалось только спрятать руки в рукавах толстовки и наслаждаться запахом. И готовкой Кацуки. Со стороны он выглядел таким сосредоточенным, спокойным, красивым, что глаз не оторвать. Блондин матерился себе под нос, когда искал лимон в холодильнике, а когда нашел его на верхней полочке, закрыл дверцу так, что, казалось, холодильник мог сломаться. Шото сделал вид, что не заметил этого. Он вообще слишком спокойно относится ко всем действиям Бакуго. Это неправильно. Наверное. Через некоторое время на столе появились две тарелки с яичницей и овощами, а рядом две чашки: с чаем и с кофе. Кацуки отрезал себе большую дольку лимона и закинул в рот с кожурой. — Не подавись, когда будешь есть, — блондин даже не пытался сохранять рамки приличия. Может он знал, что Шото все равно пропускал подобные фразы мимо ушей? — И тебе приятного аппетита, — вздохнув, сказал гетерохром и принялся за еду. Самое главное было не зажмуриться от наслаждения. Даже такое простое блюдо от Бакуго было невероятно вкусным. Оставалось только гадать, как у него получается так хорошо готовить. — Это очень вкусно, — сказал омега, когда встал из-за стола, чтоб помыть тарелки. — Ты не удивил меня. Когда тарелки были помыты, Тодороки подумал о том, чем он займется сегодня и нервно дернулся. — М-мы опоздали в школу… «Как я мог забыть? Учитель будет рассержен из-за моего прогула. Какой же я дурак» Блондин поднял бровь и цыкнул. — Половинчатый, сегодня в школе ебучий праздник, не спрашивай какой — сам не в курсе. Короче, на час позже занятия начинаются. У тебя что, амнезия, что нихера не помнишь? Шото тихо засмеялся, что, по всей видимости, очень удивило Кацуки. — Наверное, раз я даже такое забыл. Тодороки было слишком хорошо. Слишком спокойно и уютно в этот момент. И почему-то казалось, что он бы всегда так жил. Рядом с Бакуго. Блондин встал из-за стола и потянулся. — Я пошел переодеваться. Будь тут, — сказал он и пошел в коридор. Будто Тодороки мог куда-то уйти. Шото как всегда просто стоял и смотрел в стену до того момента, как не услышал хлопок входной двери. Как понимать последнюю реплику одноклассника он не знал, поэтому воспринял это как «не иди в школу без меня». Хотел, чтобы Кацуки именно это имел в виду. Гетерохром решил не тратить время впустую и тоже пошел переодеваться. Толстовку блондина не хотелось снимать, но выбора не было. Омега аккуратно сложил ее и положил на подушку, намереваясь взять с собой, чтобы потом вернуть Кацуки. Шото нравилась школьная форма. Простая рубашка с галстуком, пиджак и штаны. Омеге была по душе обычная и незамысловатая одежда, так он не привлекал внимания, поэтому весь гардероб состоял из однотонных футболок, кофт и прочего. Через двадцать минут гетерохром был готов и пошел в прихожую, чтобы надеть куртку и кроссовки. Вчера он пошел к Каминари в одной кофте, и очень замерз, пока добирался. Болеть больше было нельзя, поэтому омега надел самую теплую куртку и вышел из дома (толстовку он, конечно, забыл на подушке). «Я подожду его на улице. Надеюсь, что правильно понял те слова. Будет неловко, если я напридумывал себе не того, что нужно» Переживать по поводу чужих фраз было не в стиле Тодороки. Совершенно не в его, просто случай с Кацуки был исключением. — Мне впервые не приходится тебя ждать половинчатый, ты удивляешь меня все больше и больше, — послышался за спиной голос Бакуго и гетерохром обернулся, чтобы посмотреть на него. — Чего застыл? Пойдем. — Вместе? — зачем-то переспросил Шото. — Нет, блять, отдельно. Не беси меня своими тупыми вопросами. Идти рядом было приятно, и Шото не мог отвергать эту мысль. Ему и правда нравилось идти с Кацуки, даже если они просто молчали. По непонятным причинам ему не хотелось отталкивать альфу, как всех остальных людей. Было в нем что-то такое, что притягивало. «Опять меня не туда занесло. Глупые мысли» — подумал Шото и потрусил головой. — Говори о чем-то, — внезапно сказал Бакуго. — О чем? — О чем угодно, тупой половинчатый, просто говори. — Мне не о чем расс… — Похуй, просто болтай. Дерьмоволосый постоянно несет всякий бред не задумываясь, а ведь он не самый умный представитель вида, так что и ты можешь. «Зачем ему это?» Подумав немного, Тодороки начал медленный монолог о фильме, который смотрел во время болезни. Снова про супергероев. Шото больше не знал, что он может сказать. У него не было ни увлечений, ни историй из жизни. Точнее, была одна история, довольно занятная и интересная, про то, как гетерохром получил ожог, но ее никто и никогда не услышит. На удивление омеги, Бакуго внимательно его слушал, хоть и не подавал виду. «Он слушает только потому, что сам любит фильмы» От такой мысли становилось грустно. Вскоре парни пришли в школу. Возле кабинета Тодороки замер и не решился войти. «Если я зайду с Кацуки — на меня обратят внимание и будет много ненужных и глупых вопросов» — подумал Шото, но сказать Кацуки, что он не хотел заходить с ним в кабинет, язык не поворачивался. — Вперед, половинчатый. Повтыкаешь на дверь во время перемены. Блондин подтолкнул гетерохрома вперед, тем самым помогая ему переступить через порог. План остаться как обычно незамеченным с треском провалился. Кацуки привлекал внимание к себе, заставлял обернуться и посмотреть на него, хоть сам дико не любил это, и сегодняшнее утро не было исключением. Альфа раздраженно рыкнул и пошел к своей парте. Взгляды одноклассников устремились на Шото, который замер на месте, пытаясь сохранить безразличное выражение лица. Ему же было все равно, что подумают другие. Но когда дело касалось Бакуго… Все было по-другому. Урарака скрестила руки на груди и, отвернувшись, фыркнула. Каминари немного помрачнел, но сделал вид, что все нормально, а Яойорозу украдкой посмотрела на гетерохрома. Переборов желание выйти из класса, чтоб скрыться от этих взглядов, Тодороки медленно сел на свое место и достал тетради из рюкзака. Будет хорошо, если после подобного не будет слухов и сплетен. Шото поднял голову и посмотрел на Бакуго, который в этот момент кричал на Деку за то, что второй разлил воду на его парте. Запах костра забирался во все уголки кабинета. Но, что-то в этой сцене было необычное. Хотя бы то, что Мидория не трясся от страха, как обычно, и даже немного улыбался. Это было непонятно для Тодороки, но он не хотел забивать себе голову другими людьми. Одного Кацуки было вполне достаточно. *** Школьный день проходил как обычно. Тесты, которые Шото удачно завалил из-за незнания, новые темы, одноклассники, которые не обращали на него внимания. Наверное, всем уже надоело втягивать парня в разговор, вечно натыкаясь на ледяную стену. Впрочем, Шото это только было на руку. Так никто не говорил с ним, и он мог посидеть в тишине. «Почему мы не говорим с Бакуго?» Во время обеденного перерыва омега пошел в столовую. В итоге, нормальной еды Тодороки так и не выбрал, остановившись на чае с лимоном и булочке с клубничным джемом. К счастью, ему повезло и были свободные столики, один из которых, проигнорировав предложение Яойорозу, он и занял. Парень поставил рядом с собой портфель и попробовал напиток из пластикового стаканчика. «Бакуго готовит вкуснее. Намного вкуснее» Напротив гетерохрома кто-то с громким звуком сел за стол, и Тодороки поднял голову, чтоб посмотреть на неожиданного соседа. Он собирался поесть в одиночестве, вот только… — Бакуго? — Восемнадцать лет уже Бакуго. У тебя плохая память на лица? — блондин сделал глоток из своего стакана и нахмурился. — Блять, и эту херню называют американо? — Да нет, — с безразличным лицом сказал Шото. — Просто удивлен, что ты сел за этот столик. — По тебе видно. Ты очень удивлен. Пересиливая отвращение, Бакуго пил кофе и наблюдал за школьниками. Тодороки пытался сохранять свое безразличие и холод ко всему происходящему, но рядом с Кацуки получалось это с трудом. Омега откусил булочку и красный джем остался на верхней губе. Салфетки не было, поэтому Шото провел языком по губе, чтоб слизнуть джем. Столик как-то странно дернулся и Шото поднял взгляд. Кончики ушей Бакуго немного покраснели, но выглядел он раздраженно, как обычно. — Бакубро! — Шото повернул голову одновременно с Кацуки и увидел в другом конце столовой Киришиму и Каминари. — Мы к вам! Через минуту за столиком стало в два раза теснее. Красноволосый уступил место Денки и сел рядом с Тодороки. Шото передергивало от такой близости с альфой. Ему не нравилось находиться так близко с кем-либо, кроме Бакуго. Киришима начал очередной диалог, в который ему удалось втянуть и Каминари, и Кацуки (если то, что он вставил пару реплик, можно назвать участием в диалоге). Шото молчал, не собираясь ничего говорить. Лицо вернуло свое безразличие. Желтоволосый омега с каждой минуткой подсаживался к Бакуго все ближе, и это не давало гетерохрому покоя. Расстраивало? — Вы меня уже заколебали. Уебите на другой столик, и оставьте меня в покое, — рыкнул Кацуки. Запах углей сменился разгорающимся костром. — Ну Баааакубро, не будь таким занудой, вместе же веселее, — Киришима показал миру свои острые зубы и приобнял Тодороки одной рукой. — Правда, Тодороки? Омега невольно вздрогнул. Ему не нравилось, когда альфы контактировали с ним. Совершенно не нравилось чувствовать прикосновения чужих рук. Только одному человеку он бы позволил подобное. Бакуго утробно зарычал. Не слишком громко, но так, чтоб красноволосый услышал. В алых глазах разгорался пожар. Эйджиро поднял бровь и отстранился от омеги, на что последний незаметно выдохнул. Каминари не заметил этой сцены, так как слишком был увлечен Кацуки, не замечая ничего вокруг. «Что это было?» На секунду закралась мысль о том, что Бакуго не нравилось, когда Шото кто-то касается, а значит, он хотел, чтобы право на это имел только он. «О чем я вообще думаю? Его рычание очевидно было вызвано чем-то другим» Гетерохром продолжал отвергать свои мысли. Так было легче. Звонок на урок спас от неловкого молчания. Эйджиро потащил Каминари в сторону выхода, чтобы они не опоздали, а Кацуки, фыркнув, засунул руки в карманы и медленно пошел за ними. Только Шото не понимал, что сейчас произошло. После окончания уроков Тодороки собрал свои вещи в портфель и пошел в сторону дома. Все было как всегда: он шел впереди, а Бакуго сзади. Только если раньше он не замечал этого, то сейчас всем телом ощущал присутствие Кацуки за спиной. Хотелось повернуться и вдохнуть запах углей, но это были просто глупые мысли. — Эй, половинчатый! — блондин внезапно поравнялся с одноклассником и посмотрел на него. — Когда у нас тест по математике? — Завтра, — немного заторможено ответил Шото. «Но ведь он это и так знает. Зачем тогда спрашивать?» Сердцебиение резко участилось и Тодороки, который был уже не в силах делать безразличный вид, выдохнул и немного улыбнулся. Он уже не был в школе, а значит можно было позволить себе это. *** Со временем стало привычно ходить в школу и домой вместе. Кацуки не знал, как это объяснить. С того утра, когда они проснулись в одной кровати, что-то изменилось. Изменилось только для Бакуго, так как тупой половинчатый ничего не помнил, а первый решил сделать вид, что ничего не было. С одной стороны, хотелось забыть все это и не вспоминать те слова. Надеялся хоть иногда пить с тобой чай. А с другой — хотелось получить нормальное объяснение им. Понять, что Тодороки думал, когда говорил это. «Я кукухой поехал. Мысли в голову ебучие лезут» — подумал Бакуго, отпил кофе из чашки и посмотрел в тетрадь Шото. — Ты снова сделал неправильно. Иногда мне кажется, что до тебя доходит только на древнешумерском, а японский ты не понимаешь. То, что Кацуки стал оставаться после школы у Тодороки, он тоже не мог объяснить. Просто хотел чувствовать этот запах чаще. Нет, быть рядом с гетерохромом чаще. Омега был не против, и никогда не прогонял Бакуго. Второй же даже не знал, зачем постоянно подходил к Шото. И почему внутри разгорался пожар, стоило какому-то альфе подойти к Тодороки ближе, чем на пятьдесят сантиметров. Бакуго бесило это в себе, но даже ледяная вода уже не помогала прогнать из головы образ гетерохрома. Оставалось только смириться и проводить почти все свое время рядом с этим идиотом в молчании. Они не говорили, наверное, не хватало слов. Но Бакуго было достаточно просто стоять рядом, да и Тодороки не проявлял великого желания начинать диалог. — Сейчас переделаю, — спокойно ответил Шото и вырвал лист из тетради. «Почему он постоянно с одной миной ходит? Особенно в школе. Ебучий холодный айсберг» Блондин облокотился на спинку стула и закрыл глаза. Мысли снова вернулись к вопросам, на которые ответов не было. «Что я, блять, здесь делаю? Сидел бы себе дома. Я перестал думать здраво — только трачу свое время» — Так правильно? — Шото протянул свою тетрадь Бакуго и поправил капюшон белой толстовки. Кацуки был не против, чтоб одноклассник ходил в ней и разговора о ее возврате до сих пор не было. Но Кацуки было приятно видеть гетерохрома в своей одежде. Парень открыл глаза и взял в руки тетрадь, скептическим взглядом пробежавшись по рядкам. — Поздравляю, ты не настолько ущербен, как мне казалось в начале. Шото тихо засмеялся. Иногда он все же давал себе проявлять эмоции. Кацуки хотел видеть их чаще. В кармане завибрировал телефон и Бакуго раздраженно цыкнул, посмотрев на дисплей. «Ну и что этой старухе нужно от меня?» — Алло, — рыкнул он в трубку. — Кацуки… Связь очень плохая… Хочу сказать, что мы задержимся… Еще на две недели… Поживешь сам? — Вот ужас. Худшая новость за последний день. — Кацуки! Как ты… Услышать поток слов Мицуки не удалось, ибо связь окончательно оборвалась. Бакуго фыркнул и кинул телефон на кровать. — Мои предки потерялись в океане, — скучающим тоном сказал он. — Их не будет еще две недели. Очевидно, старухе очень понравилась жизнь без меня. — Понятно. Эта информация была не особо важной, Кацуки просто сказал, чтобы сказать, а Тодороки как всегда ответил односложно. Это бесило. «Я хочу увидеть его эмоции» Первая мысль, которую Бакуго не пропустил мимо себя. Он просто хотел сделать что-либо, чтобы увидеть другое выражение лица Шото. С каждой секундой мысль превращалась в навязчивую идею. — Половинчатый, я заебался туда-сюда ходить. Сегодня ночую у тебя, — Кацуки внимательно изучил реакцию Тодороки, который немного напрягся. — Хорошо, — бесцветный голос выводил из себя. — Хочу спать на этой кровати. Твой диван в гостинной неудобный. — Хорошо. «Блять» Бакуго резко повернул стул Шото так, чтоб они оказались лицом к лицу. Разноцветные глаза оставались безразличными. — Половинчатый, ты бесишь меня, — Кацуки сократил расстояние между их лицами до нескольких сантиметров. Морозный запах дурманил разум. — Ты можешь реагировать на мои слова нормально, а не как глыба льда? — Я… Оба замолчали. Сердцебиение Бакуго резко участилось, а кончики ушей покраснели. Он только сейчас понял, что делает. В пылу азарта было все равно, но теперь, когда он осознал, как близко находился к Шото, что-то поменялось. Парень опустил свой взгляд на белую кожу шеи и рука непроизвольно потянулась, чтобы дотронуться до нее. Приятно. Шото приоткрыл рот и тихо выдохнул. Это сводило с ума. Первым опомнился Тодороки и, вздрогнув, отстранился. Его щеки покраснели. Кацуки добился того, чего хотел, правда… Сам же от этого и пострадал. В голове туманилось, запах костра забился в каждый уголок комнаты. «Что я творю?» Почему-то эта мысль не раздражала, как раньше. Он хотел еще раз сделать это. — Б-Бакуго… Не делай так. Больше. Не нужно, — Шото будто специально останавливался после каждого слова. — Ты хоть как-то отреагировал на мои слова, тупой половинчатый, — рыкнул Бакуго, стараясь не выдать в своем голосе те нотки волнения. — Я за вещами и нормальной едой, а то у тебя в холодильнике мышь повесилась. И это был предлог сбежать. Сбежать от самого себя и постараться разобраться во всем. Кацуки громко хлопнул дверью и вышел на улицу. Холодный ветер растрепал его волосы (хотя, куда уж больше) и Бакуго застегнул куртку. Пока он будет дома ему нужно подумать. Подумать о том, почему его так тянет к этому странному половинчатому. Вещей у него было не много, да и много было не нужно. Почему-то блондин брал одежду не на один день, а сразу на несколько. Он хотел остаться с ним подольше. Кинув в рюкзак одежду и тетради, блондин спустился на первый этаж, чтоб достать еду из холодильника. У Тодороки почти ничего не осталось, в отличии от Бакуго, который обедал и ужинал у гетерохрома. На этом настоял Шото, чтоб он хоть как-то мог «оплатить помощь с уроками». Кацуки не был против, хотя не упустил возможность возмутиться, что ужин — это все, что ему могут предложить за огромные усилия в попытке сделать половинчатого хоть немного умнее. Парень вышел из своего дома с рюкзаком и пакетом в руках, после чего медленно направился в сторону соседнего дома. «Я хочу понять, что с ним не так. И почему, блять, я рядом с ним веду себя как последний долбоеб» Блондин замер возле входной двери. Может, он совершал ошибку? И вообще все эти его «ощущения» просто казались ему? Нет, Кацуки не ошибался, он почти всегда был прав и это не было признаком самолюбия — он просто всегда был уверен в своих действиях. Рыкнув, блондин толкнул дверь ногой и зашел в тихую прихожую. В доме Шото всегда было тихо, и это очень нравилось Бакуго. Он оставил пакет с едой на кухне и поднялся в комнату. Тодороки повернул голову. Его щеки все еще были немного красные. — Я вернулся. Так странно говорить эти слова. Кацуки упал на кровать и закинул руки за голову. — Я еще сделаю примеры. Проверишь? — Ага. Только не беси меня. Гетерохром кивнул и отвернулся к тетради. Бакуго наблюдал за каждым движением одноклассника, пытаясь найти в нем что-то, что отличало его от других людей. «И что в нем такого? Обычная омега. Разве что волосы, разноцветные и мягкие, кожа без изъянов, молочно-белого цвета, глаза, от которых так и несет его ебучим безразличием. Блять. О чем я вообще?» Кацуки тихо рыкнул и сжал руки в кулаках. Он не мог думать про такое — просто сошел с ума. Тодороки повернулся на стуле и протянул блондину тетрадь с решением. Быстро пробежавшись глазами по строчкам, Бакуго вернул вещь ее владельцу и закрыл глаза. — Правильно. Если ты не будешь тупить, то сдашь итоговый тест на отлично. — Ты так думаешь? Кацуки фыркнул. — А ты специально переспрашиваешь и бесишь меня? Впервые за всю свою жизнь Бакуго подумал о том, что говорить резкие слова не стоило. Ему показалось, что Шото может обидеться. Хотя, стоп, когда это альфе перестало быть все равно на чувства других людей? Тодороки вздохнул и почесал голову. Он посмотрел на пустую половину кровати но, почему-то, не решался лечь туда. Так прошло пять минут, по прошествии которых блондин не выдержал и потянул гетерохрома за руку, чтобы тот упал рядом. Точнее прямо на Кацуки. — Я вот одного не понимаю — я что, так сильно тебя пугаю, что ты даже лечь рядом со мной боишься, половинчатый? Шото покраснел, но попыток встать с Бакуго не совершал. Молчание сводило с ума. Парня уже бесило то, что он постоянно молчал. И не потому, что его бесило все подряд, а потому, что он бы слушал этот голос вечно. Морозный запах усилился и не позволял мыслить адекватно. — Я все еще жду ответа на свой вопрос. Тодороки продолжал молчать. Взгляды парней встретились и за это короткое время внутри Кацуки разорвалась не одна бомба, которая разносила в прах его чувства. — Что было вечером в день рождения Каминари? — вопрос ввел Кацуки в ступор и он на несколько мгновений выпал из реальности. Это была его манера отвечать вопросом на вопрос. Впрочем, сейчас куда важнее был сам вопрос, заданный Шото. «Ну и что мне сказать ему? Что он попросил меня спать с ним и что причиной его алко-замашек была ебучая круглолицая и я? Да я сам до сих пор не верю в этот бред. Или, он все же сказал то, о чем думает?» Впервые за всю свою жизнь Бакуго не знал, как ответить на вопрос. Даже грубые фразы не лезли в голову. А Шото специально терпеливо ждал, будто знал, что Бакуго по-любому ответит. — Ты напился и наговорил всякой херни, — убедительно звучало или нет? Этого достаточно? — Что я говорил? — спокойный голос сводил с ума. — Половинчатый, ты постоянно молчишь как рыба и тебя не удивляет тот факт, что ты просто много говорил? «Не спрашивай больше» — Значит, просто говорил, — Шото сказал это почти не слышно. — Понятно. Гетерохром вздохнул и положил голову на грудь Кацуки. И нет, альфа не был против. Это было приятно, но он бы не признал подобное даже перед самим собой. Легче было сделать вид, что его не бесила эта ситуация слишком сильно, чтобы он убрал с себя Шото. Бакуго не знал, сколько точно прошло времени. Может час, а может и несколько минут — рядом с Шото время останавливалось. — Я хочу спать, — Тодороки зевнул. — Ну так спи, тебя что-то не устраивает? — Бакуго сверкнул глазами. — Д-да нет… Тебе же неудобно. — Заткнись и спи. Удобно. На этом разговор, казалось, закончился и Кацуки выдохнул. — Бакуго? — Блять, ну что еще? — Спокойной ночи. Блондин несколько секунд молчал. — Спокойной. *** Следующий день начался ливнем. Парни еле добежали до школы, к счастью, за то время, когда дождь был еще не очень сильным и зонтик спасал. — Если бы ты спал еще дольше — мы бы точно промокли, — ворчал Бакуго, стряхивая капли с зонта. — Я не могу вставать так рано. Теперь буду хотеть спать целый день, — Шото зевнул и зашел в кабинет. Иногда они все же говорили. И эти моменты Кацуки вспоминал в течении дня. Он хотел чаще говорить с Шото. Вскоре в класс начали заходить промокшие до нитки одноклассники, которые проклинали «этот дождь» за то, что он так не вовремя начался. Бакуго только хмыкнул и закинул ноги на парту. — Бакубро! — Мне эта фраза в кошмарах снится. Киришима рассмеялся и сел перед Кацуки. Вода с красных волос капала на парту и Бакуго недовольно цыкнул. — У меня теперь вся парта мокрая, идиот. — Не парься, высохнет, — иногда оптимизм Эйджиро удивлял и одновременно бесил. Одноклассник начал свой очередной монолог, но блондин мыслями был очень далеко от него. Рецепторы улавливали морозный запах, который уже стал настолько привычным, что Кацуки даже с закрытыми глазами мог сказать, где находился гетерохром. «Хочу уебать со школы и снова быть в его доме» И снова эти уроки. Иногда Бакуго казалось, что он тратил здесь время впустую. Материал, который они изучали, был давно пройден и понят блондином, так что он с закрытыми глазами сидел за партой и раздраженно фыркал, когда его вызывали к доске. С этим, конечно, у него проблем не возникало. Единственной проблемой Бакуго было то, что они с Шото практически не говорили. Ну, как, Кацуки садился к нему в столовой, перестав ходить на крышу, подходил к нему на переменах, но дальше молчания дело не шло. Почему-то Тодороки не хотел с ним говорить на виду у всех. А хотел ли вообще? Альфа зевнул и открыл глаза. Последний урок был самым скучным хотя бы потому, что учитель куда-то ушел, оставив учеников одних. Школьники не покидали класс только по той причине, что не хотели получить выговор от директора. Шум разговоров бесил Кацуки, поэтому он взял портфель и вышел из класса. Ему все равно ничего не сделают, разве что наказание придумают, а на это парню было плевать. 14:10. Explosion killer: половинчатый я заебался. Жду тебя возле входа в школу. Пустые коридоры расслабляли своей тишиной. На улице все еще шел ливень, из-за чего в помещении было темно, но это даже нравилось Бакуго. Он вышел на крыльцо и вдохнул запах дождя. Хоть Кацуки и любил этот запах, морозный был лучше. — Бакуго? Блондин цыкнул и повернулся к двери. Там стоял Каминари и смущенно теребил край пиджака. — Пикачу, чего тебе? Желтоволосый молчал, казалось, не решаясь сказать что-либо. — Не тяни кота за яйца и говори уже — ты начинаешь бесить. Денки поднял глаза и внезапно сократил расстояние между ними. — Бакуго я… Долго думал. Н-не мог сказать раньше. Б-боялся, наверное. Я хотел сделать это в мой день рождения, но ты так рано ушел… И я не успел. В общем, ты м-мне нравишься, Бакуго. Будь м-моим альфой. Кацуки несколько секунд смотрел на Каминари, после чего раздраженно фыркнул. «Ну и какого хуя он приебался? Я вроде явно давал понять, что он мне не интересен» — Знаешь… — Кацуки не дали договорить. Мягкий и осторожный поцелуй на несколько мгновений заставил выпасть из реальности. «Что он, блять, творит?» Почему-то внезапно альфа почувствовал запах морозного утра. Он отстранился и затуманенным взглядом посмотрел на Каминари. — Запах… «Пахнет половинчатым» — Кацуки… Кто-то назвал альфу по имени, и это отрезвило рассудок. Парень отодвинул от себя желтоволосого резким движением руки и посмотрел на Шото, который стоял перед ними с телефоном и рюкзаком в руках. Денки покраснел и отвел взгляд, а Бакуго просто замер на месте. Время остановилось, и только шум дождя напоминал о том, что вокруг есть что-то помимо, кроме этих двоих. «Почему я чувствую себя так, будто сделал что-то не так?» Бакуго впервые был не уверен в себе. Посмотреть в глаза Шото почему-то было сложно, но когда блондин все же сделал это, сердце пропустило удар. Разноцветные глаза, которые всегда сохраняли безразличие, сейчас наполнились слезами, как бы Тодороки не пытался это скрыть. «Почему он плачет?» — Половинчатый… Гетерохром резко дернулся и побежал под дождь. Внутри альфы что-то оборвалось и он побежал за ним. Догнать было легко — остановить еще проще. Ливень усилился. Они стояли без зонта и капли стекали по одежде. Это сейчас было неважно. Пожелтевшие листья шуршали на ветру и падали на землю. — З-зачем ты м-меня остановил? «Зачем я остановил его? Я не знаю. Что вообще происходит?» — Почему ты рыдаешь? И какого хуя просто берешь и убегаешь, не объяснив ничего? Ты постоянно молчишь и делаешь вид, что тебе похуй на все, а теперь просто начинаешь плакать и убегаешь? — Ты ничего не понимаешь, Кацуки! — Тодороки внезапно громко крикнул. Его слезы не было видно только из-за того, что шел дождь. — Мы с тобой никто друг для друга и никогда не были кем-то. Ты волен делать все, что ты х-хочешь! А я в-волен делать то, чт-то хочу я! Я не должен перед тобой отчитываться и подчиняться каждому слову! Я не знаю, о чем я думал в тот вечер и почему напился из-за тебя! Сначала я думал, что это бред, что я выпил так много по другой причине. Но мне начало казаться, что это была не ошибка, и я действовал вполне обдуманно! Да, я помню все то, что было в тот вечер, но ты сам явно дал мне понять, что для тебя те слова были не важны и мне все показалось! Просто показалось! Слова ножом резали по сердцу. И уже было плевать, что Кацуки снова чувствовал это внутри себя, ему надоело отвергать свои ощущения. И сейчас было очень больно. — Не подходи ко мне больше. Никогда, — тихо сказал Тодороки и, развернувшись, побежал в сторону дома. Дождь усилился, но Кацуки не двигался. Он игнорировал крики Каминари, игнорировал сильный дождь. Внутри него была буря сильнее, чем снаружи, и это убивало. Ветер усилился и еще сильнее растрепал намокшие белые волосы. Бакуго сцепил зубы и в этот момент он понял, что упустил что-то важное. Что-то, что он постоянно отвергал. «Я… Я все испортил…» По щеке Бакуго потекла капля, но никто, кроме него самого не знал, что это была слеза, а не дождь. Смешно. Я ведь постоянно отрицал то, что хотел быть рядом с ним, но теперь было невероятно больно. Я дурак…