Глава 12. Только мысли о тебе могут меня успокоить

— Блять, семь утра, — недовольно проворчал Кацуки, испепеляя взглядом настольные часы. Он снова проснулся затемно, еще и в свой выходной. — Опять она гремит своей посудой… Нет, Бакуго точно проснулся не из-за того, что Мицуки решила что-то приготовить рано утром (у них это семейное — рано вставать), но обвинить ее было легче, чем признать, что он просто привык так рано открывать глаза. «Сегодня Шото уезжает. Нужно ему написать» Осмотрев комнату, Кацуки не обнаружил телефон, а это значило, что придется спускаться на кухню, где, вероятнее всего, и лежал искомый предмет. Парень встал с кровати и потянулся. По привычке он спал в нижнем белье, поэтому пришлось снова искать ее, заброшенную в подкроватные ебеня вчера вечером одежду. Штаны Бакуго не удосужился подтянуть, а майку явно стоило купить на размер больше. Впрочем, не было ли блондину все равно, как он выглядит дома? Правильно, было, поэтому заморачиваться по поводу внешнего вида не хотелось. Кацуки медленно спустился по ступенькам и зашел на кухню, где вкусно пахло лимонным пирогом. Телефон нашелся очень быстро, ибо по дороге Бакуго вспомнил, что оставил его на подоконнике. — Доброе утро. — Оно еще не началось, — фыркнул парень и, взяв в руки телефон, подошел к блондинке, чтобы попробовать тесто для торта. Женщина не была против такой наглости — только заинтересованно посмотрела на сына. — Ну как? «Очень вкусно» — Ты даже не бросила больше сахара, чем нужно, я удивлен, — Бакуго не устоит перед лимонным тортом, но никогда не скажет, что ему очень нравится. Мицуки улыбнулась и взъерошила волосы Кацуки. — Тц, не делай так, — рыкнул Бакуго, но отстранился только через несколько секунд. Блондин уже собрался выйти из кухни, как омега остановила его. — Сходи за почтой. — А сама? — Готовлю, видишь же. Бакуго поднял бровь, и пошел в сторону лестницы. — Кацуки! — Иду, иду, не ори! — пришлось поворачивать обратно. — Штаны подтяни, перед тем как выйти! Если это увидят люди, то не поймут! И куртку надень! — Похуй. — Не выражайся! — послышался со второго этажа голос Масару. «Как щенок за этой почтой бегаю постоянно. Черт» И так каждый день. Настроения членов семьи Бакуго менялись в мгновение ока, но все трое уже привыкли к подобному. Да и, впрочем, жить по-другому уже казалось скучным. Парень вышел на улицу и немного поежился (на улице мороз, Кацуки, опомнись!), но не придал прохладе значения и просто пошел к почтовому ящику. Мимо проехал черный джип. Бакуго не обратил на него особого внимания — только заметил периферическим зрением проезжающее мимо авто. Если бы ему не показалось, что от машины как-то знакомо пахнет, очень знакомо и очень приятно, то, вероятнее всего, и вовсе бы упустил эту не важную деталь. «Показалось» Парень открыл ящик и, доставая письма, случайно смел рукой небольшой предмет вниз. Благо, реакция и тут спасла Бакуго, поэтому ключ, практически ударившийся о землю, был вовремя подхвачен левой рукой. Гадать, какую дверь он открывал не было нужно, потому что Кацуки явно чувствовал морозный запах, который мог принадлежать только одному человеку. «И зачем он оставил мне ключ? Спасибо, что оставил его. Так сильно доверяешь мне» Кацуки достал все из почтового ящика и пошел обратно в дом. — Так и не надел куртку, — осуждающе покачал головой Масару. — Заболеешь — будешь расхлебывать сам, тебе уже не пять. — Ага, знаю, — Бакуго, положив письма на тумбочку (свой конверт он, конечно, забрал), пошел в свою комнату. Ароматические палочки приятно пахли. Черт, как же хотелось, чтобы в комнате был еще один любимый запах. Парень упал на не застеленную кровать и открыл белый конверт, на котором аккуратным почерком было написано «Кацуки». «Еще бы голубиной почтой мне отправил письмо» Меня не будет неделю. Если вдруг захочешь тишины, то можешь прийти ко мне домой. Спасибо за подарок, мне правда очень понравилось. Буду скучать Последнее предложение было несколько раз перечеркнуто и написано заново (что было в первоначальных вариантах, узнать не удалось). Уши Бакуго покраснели, но парень удачно это проигнорировал. Ну не мог же он признать, что нарисованное в конце сердечко, вызвало в нем столько эмоций. Блондин взял в руки телефон и нашел в контактах номер Шото. «И что я хочу должен ему написать» Кацуки склонен выполнять свои обещания. Но он напишет не только из-за дурацкого обещания. 07:21 Explosion killer: не сдохни там Explosion killer удалил сообщение 07:23 Explosion killer: если что, пиши мне. И побыстрее уебывай оттуда 07:24 Shoto: Но я же еще даже не приехал. «Так быстро ответил» 07:25 Explosion killer: ТЫ ПОНЯЛ МЕНЯ 07:25 Shoto: Понял: 3 Вечером напишу. 07:26 Explosion killer: угу 07:28 Explosion killer: Буду ждать Explosion killer удалил сообщение Парень бросил телефон на тумбочку и посмотрел в потолок. Ключ от соседнего дома он все еще держал в руке. Еле ощутимый запах Шото успокаивал, и Кацуки этого уже не отрицал. Вообще, в последнее время он стал более спокойным, чем раньше — подтверждением тому была груша, которая уже несколько недель висела в углу комнаты без дела (она держалась намного дольше, чем старая). За окном поднималось солнце, и через несколько минут на улице уже было светло. Спать, вроде как, не особо хотелось, но глаза закрывались сами собой. «Целую неделю без Шото… Пиздец» В итоге Бакуго проснулся в двенадцать дня, чем был очень недоволен (даже несмотря на то, что он выспался). Парень глухо зарычал и ударил кулаком стену. Еще пять часов его жизни потрачены на сон, прекрасно. Пора бы уже определиться, нравится тебе вставать рано утром или нет. Запах готового лимонного пирога уже был во всем доме, из-за чего Кацуки против воли тянуло на кухню. Альфа, ведомый запахом, пошел на первый этаж (пришлось возвращаться, вспомнив, что он еще не чистил зубы. Удивительно, как щетка вообще пережила эти десять минут, что парень яростно чистил зубы, играя в гляделки со своим отражением). Бакуго-младший зашел на кухню сразу за Масару, который, очевидно, тоже почувствовал запах готового пирога. — Почему ты только сейчас его приготовила? — поднял бровь Кацуки, садясь за стол рядом с отцом. — Ты заснул, вот я и подумала, что будешь плеваться ядом, если увидишь холодный пирог на столе, — невозмутимо сказала Мицуки и поставила угощение на стол. — А зная тебя, было не сложно понять, когда примерно ты проснешься. Кацуки закатил глаза и потянулся рукой за пирогом, но блондинка разрушила все планы сына, отодвинув поднос на край стола. — И что бы это значило? — Масару такой расклад явно не устраивал. — Предлагаю сыграть в игру. Я задаю вопросы, и если вы отвечаете правильно, получаете кусок. Если нет — одна из задач по дому на сегодня, будет вашей. — Батя, ты помнишь номер семейного психотерапевта? — Кацуки совершенно не нравилась перспектива думать, чтобы получить кусок чертова пирога. — Ей нужно провести несколько сеансов, иначе так и до клиники недалеко, мы уже поесть нормально не можем. — Сын, у нас нет семейного психотерапевта. Семейного психолога, к слову, тоже нет. Но правда, любимая, что это у тебя за странная идея? — Ничего не странная! — взорвалась Мицуки. — У меня много задач сегодня, а так мы быстро и без споров решим, кто что будет делать! «Охуеть, я еще должен отвечать на дерьмовопросы ради куска пирога» Если бы в награду был кусок любой другой сладости, Кацуки бы ушел, услышав только первые слова. Но это была не какая-то там сладость, а лимонный пирог. — Я согласен. Только не тяни. — Отлично! — менять настроение Мицуки всегда было очень просто. Хоть какой бы агрессивной не хотела казаться снаружи — внутри она все еще оставалась омегой, которой нужна была лишь капля заботы и поддержка, в том числе и в домашних делах. Масару не оставалось ничего, кроме того, чтобы покорно кивнуть и подписаться на эту странную «игру», исход которой был заведомо очевиден. *** Не сказать, что на улице было очень холодно, но пройдя в теплой куртке по морозу десять минут, Кацуки замерз. Давно в Японии не было таких холодов зимой, вот Бакуго и не привык к такому (конечно, легче ведь найти оправдание, а не понять, что сам виноват в том, что не надел под куртку теплую толстовку). К слову, об оправданиях. Этого всего вообще не было бы, если бы блондин не проиграл. Все шло хорошо до определенного момента, пока Мицуки не задала сыну вопрос о том, какого числа было бракосочетание семьи Бакуго. Проебался, прекрасно, теперь иди за продуктами и проклинай все вокруг. «Написала такой список, будто грядет апокалипсис» Впрочем, Кацуки пошел бы в магазин и без этой странной игры. Но омеге понравилось, и она улыбалась, а увидеть от нее такую эмоцию многого стоит. Во время покупок список Бакуго так и не достал — каким-то образом запомнил все то, что нужно купить, и даже бумажка не понадобилась. Конечно, многие продукты парень добавил от себя, думая о том, что сможет приготовить в ближайшее время. Обслуживала парня та самая кассирша, которая продала Кацуки продукты в день его переезда. Она уже долго работала в этом магазине и, видимо, набралась опыта, так как обслужила быстро и без вопросов. Или же она так хорошо запомнила агрессивного альфу, что просто боялась допустить ошибку, пробивая его товары? Парень расплатился своей картой, взял в руки два пакета и пошел в сторону дома. Пока у Бакуго были деньги, он собирался платить за еду сам (в прошлом городе у него была временная летняя подработка, во время которой он смог получить приличную сумму), как и делал в последнее время. Правда, стоило начинать искать новую подработку. Через пять месяцев выпуск, потом институт, а висеть на шее у родителей Кацуки не собирался и не хотел. Блондин шел по улице и думал о чем-то своем. Своем, в буквальном смысле, ибо Шото принадлежал Бакуго, и больше никому. Пиздец, этого половинчатого омеги не было только день, а Кацуки уже готов завывать из-за того, что не мог прикоснуться к любимым чужим губам. Еще и это нарастающее чувство внутри, которое появилось буквально полчаса назад. «Блять, ну и что вообще происходит? Стоп… Твою ж мать, я совсем забыл про это. Памяти, как у золотой рыбки. Нужно побыстрее шаркать домой» Раньше Бакуго никогда не забывал о таком важном аспекте своей жизни, как гон. Но, видимо, рядом с Тодороки он настолько расслабился, что даже самые приоритетные вещи отходили на второй план. Конечно, похуй, что люди могут увидеть альфу в состоянии гона, похуй, что они там себе могут придумать, не похуй было только на то, что если Кацуки вовремя не придет домой, то он может выебать первую попавшуюся омегу, а это дерьмо, причем полнейшее. Слабый пол уже и так начинал испуганно обходить блондина стороной. Стараясь не выдать себя внешне, блондин незаметно ускорил шаг. Правда, даже если его лицо остается хмурым, постепенная смена запаха выдает с головой. Мимо прошла девушка с очень знакомым запахом орхидей, но усилившееся в разы обоняние проигнорировало это, обратив внимания на те запахи, которые прямо сейчас были рядом. «Твою ж мать» Через пять минут Кацуки уже стоял возле дома и тяжело дышал. Зрачки альфы немного расширились, хоть пока-что этого не было заметно. Дверь открыл Масару. Мужчина сразу понял, что происходит и пропустил сына в дом, по пути забирая у него из рук пакеты. Бакуго-старший не собирался укорять младшего в том, что тот не следил за календарем — второй и так прекрасно об этом знал, чтобы лишний раз напоминать. — Иди наверх, я сейчас. Кацуки тихо рыкнул, но все же выполнил то, что ему было сказано. Способность связно думать понемногу притуплялась, оставляя вместо себя неконтролируемую ярость и безумное желание. Пока что все еще было более-менее нормально. «Хорошо, что Шото уехал. Я не хочу, чтобы он пострадал» Мысль впервые была так просто принята Бакуго. Он правда не хотел навредить Шото. В комнату зашел Масару. — Мицуки передала тебе кое-что. Дословно: «Попытайся взять себя в руки и не разбей стены в комнате. Люблю.» «Взять себя в руки, серьезно? Тц, я, блять, и так пытаюсь сделать это на протяжении нескольких лет. Получается хуево» Блондинка не могла сама прийти к Кацуки по одной простой причине — ей было страшно. Да, как было известно всем, запах родственников не действовал друг на друга и просто воспринимался как что-то приятное, а именно поэтому альфы и омеги могли спокойно проводить период течки или гона у себя дома. В случае Бакуго произошла невъебическая херня. Его запах во время гона пугал и отталкивал не только проходящих мимо омег, но и Мицуки, которая по законам природы должна была игнорировать все это. — Принес тебе попить, — Бакуго-старший поставил на прикроватную тумбочку стакан с лимонным соком. — Позовешь, если что-то будет нужно. Я взял отпуск на несколько дней. — Ага, — связать предложение было сложно, поэтому Кацуки ответил односложно, надеясь, что этот разговор скоро закончится. Но парень правда был благодарен отцу, за то, что тот остался дома. Мицуки было очень сложно находиться рядом с Бакуго во время гона, но уходить она не собиралась, а феромон мужа помогал ей успокоиться. Масару вздохнул и, выйдя из комнаты, закрыл дверь. Только после характерного щелчка замка, блондин смог немного расслабиться и взять в руки стакан с соком. Кислая жидкость обжигала горло и отрезвляла рассудок. Что же, ненадолго — еще какой-то час, и Кацуки уже совсем перестанет себя контролировать. Оставалось только стоять возле груши и сжимать руки в кулаках, пытаясь не слететь с катушек раньше, чем это могло бы произойти. *** «И зачем я дорисовал в конце письма сердечко? Он же подумает, что это глупо. Дурак» Шото ехал в машине и наблюдал за пролетающими мимо домами. Благо, дом Энджи находился за городом, а гетерохром жил на его окраине. В попытках оградить себя от воспоминаний, Тодороки услышал звук сообщения. «Кацуки все-таки написал мне…» На лице парня промелькнула тень улыбки и он быстро напечатал ответ. Чувство, что кто-то ждет его дома, нравилось Шото. И да, он успел прочитать последнее сообщение Бакуго до того, как второй его удалил. «Нравится. Он мне очень сильно нравится» Та самая мысль «люблю», осталась незамеченной. Скорее всего, специально незамеченной. Вскоре черный джип заехал на территорию загородного дома. Аккуратно подстриженные лужайки раздражали, как и ряд одинаковых деревьев вдоль дороги. Навевало воспоминания о детстве, когда Шото бегал с Нацуо и Фуюми между этими самыми деревьями, играяя в догонялки. Пока мог с ними бегать. Пиздец, похоже все дети слишком наивные, чтобы увидеть ту истину, которая скрывалась в доме Тодороки. «Просто перетерпеть эту неделю. Просто дожить до следующего воскресенья» Машина остановилась в гараже и Шото уже собрался сам открыть свою дверь, но его опередили. Мужчина в черных очках и костюме посмотрел на парня сверху вниз и отошел в сторону. — Молодой господин, ваш отец уже ждет вас. «Снова этот тупой официоз» — Хорошо, — сказал гетерохром с холодным выражением лица и, взяв в руки сумку с вещами, вышел из джипа. Тут его тоже остановили. Мужчина протянул руку, чтобы забрать ношу у парня. — Господин сказал помогать вам во всем. Я понесу, — не оставалось ничего, кроме как отдать сумку этому альфе с неприятным феромоном, и послушно идти за ним. Энджи Тодороки ждал сына возле входной двери, внимательно наблюдая за его движениями. От этого ледяного взгляда голубых глаз по коже бегали мурашки, а по венам растекался липкий страх, но Шото слишком долго учился держать невозмутимое лицо, чтобы сейчас проявить слабость перед этим человеком. — Шото, я рад что ты приехал. Проходи, — красноволосый пропустил омегу в дом, а сам кивнул охраннику, чтобы тот занес вещи парня через черный вход в его комнату. — Как доехал? — Ездить по дороге, которая ведет к твоему дому — одно удовольствие. — Если бы я тебя не знал, твои слова вполне могли бы сойти за правду, — хмыкнул Тодороки-старший. Гетерохром снял с себя куртку, которую тут же отнесла в гардероб молодая девушка в черном пиджаке, и посмотрел на отца. И такая игра в гляделки была каждый раз, когда он приезжал в этот дом. До сих пор, Шото всегда первым отводил взгляд и сегодняшний день не был исключением. — Что за внешний вид? — Я забыл постирать свой костюм, — спокойно ответил Тодороки-младший, засовывая руки в карман белой толстовки. — Ты же понимаешь, что не будешь в этом ходить. К счастью для тебя, я заранее попросил, чтобы тебе сшили новый костюм. Параметры тела я помню прекрасно. «Конечно прекрасно, блять, помнишь. Сам каждый раз снимаешь мерки, и наконец-то их значения перестали меняться. Хоть перестану терпеть это дерьмо» Энджи принюхался к феромону сына. Он оставался все таким же холодным, но приятным и манящим. Не то, что запах других его детей. Правда, было в этом морозном утре что-то не то, что-то незнакомое, такое, которое раньше не ощущалось. Красноволосый решил не поднимать этот вопрос и посмотреть, что будет дальше. Ведь его сын не был ни в каких связях с альфой, верно? — Младший братик! Нацуо, Шото приехал! — на Шото внезапно налетела Фуюми и обняла парня со спины. — Я соскучилась! Ты так редко отвечаешь на мои сообщения, что я уже подумала, что кто-то забрал твой телефон. — Фу, тебе не стоит виснуть на нем, — Нацуо появился в дверном проеме и слегка улыбнулся. Хоть Шото не показал этого внешне, он был очень рад увидеть брата и сестру. Не только потому, что благодаря им, нахождение в этом доме будет не таким пугающим, а и потому, что просто давно не общался с ними. Тодороки сам виноват, что между ними появилась пропасть… — Фуюми, веди себя сдержаннее, — недовольно сказал Энджи и пошел в сторону кухни. — Приготовили завтрак, пойдемте. Когда старший альфа скрылся в кухне, Нацуо позволил себе издать тихий смешок. — С огнем играешь, Шото. Знаешь же, что отец не терпит подобной одежды. И как тебе все сходит с рук? Все трое знали ответ на этот риторический вопрос, но никто не озвучил его вслух. Про это было слишком неприятно говорить. — Фуюми, ты задушишь меня, — прохрипел Шото, пытаясь вырваться из тисков сестры. — Где угодно умирать, только не здесь. Девушка взъерошила разноцветные волосы и улыбнулась. Может ей и показалось, но поведение младшего брата поменялось. Пока что было непонятно, в чем именно это выражалось. Альфа и омеги зашли в столовую и заняли свои места. С детства места во время трапезы оставались неизменными: Энджи в начале стола, по обе стороны два пустых стула, после Фуюми, Нацуо и, в самом конце, Шото. Еда уже стояла на столе, поэтому, пожелав друг другу приятного аппетита, семья принялась за еду. Осанка, манеры, столовый этикет, лицо — гетерохром уже устал следовать всем прописанным правилам. Но у него не было выбора, как не было всю жизнь. И вообще, будет хоть когда-то? Завтрак прошел в молчании. Напряженном молчании, которое давило на Шото и не давало расслабиться. — Дети, послушайте, — внезапно подал голос глава семейства Тодороки. «Дети. Самому не противно это говорить?» — Через неделю я собираюсь устроить ужин с моими коллегами по работе. Они мои хорошие друзья и достаточно влиятельные люди, которые заинтересованы в сотрудничестве со мной. Вы тоже будете на этом ужине. Попрошу не ударить в грязь лицом перед этими людьми, и показать себя с лучшей стороны, — Энджи посмотрел на младшего сына и сверкнул глазами. — Также они возьмут с собой наследников своих компаний. Отказ не принимается. — Хорошо, — Фуюми согласилась самой первой, ярко улыбнувшись. — Я могу надеть то платье, которое купила недавно? — Можешь, — казалось, красноволосому совершенно не нравилось поведение омеги. — В тебе много энтузиазма, похвально. — Даже если бы не хотел — не смог бы отказаться. Но я согласен, отец. Нацуо, как наследник компании Тодороки, не мог не появиться на ужине, но именно ему из всех троих, наверное, идти туда было наибольшей пыткой. Шото некоторое время молчал, безразличным взглядом сверля пустую тарелку. Шансы отделаться от участия в этом действии были равны нулю. И гетерохром отлично знал первоначальную цель этого визита. Такая же, как и все до этого — поиск альфы, которому Тодороки сможет стать пассией. До этого везло, повезет и в этот раз, «достойного» так и не найдут. — Шото? — У меня нет возможности отказаться, — холодно ответил парень и встал из-за стола. — Спасибо за еду. — Хорошо. Не забудь, что ты должен выглядеть красиво, — по телу прошли мурашки от этого голоса. Хотелось быстрее сбежать от всего этого. От дома, от мерзкого ощущения внутри, от отца. Поэтому Шото, внешне сохраняя самообладание, а внутри буквально крича из-за страха, медленно вышел из кухни и поднялся на четвертый этаж, где находилась его бывшая детская. Тодороки почувствовал приступ тошноты и, в этот раз уже быстро, побежал в уборную. Весь завтрак вышел наружу, а Шото не знал, почему снова так отреагировал. Шум смыва туалета заставлял вернуться в реальность, и понять, что до дурацкого приема еще неделя, есть возможность спокойно провести отрезок времени. Но мысли все равно возвращались к тому, что придется снова улыбаться этим мерзким альфам, учтиво разговаривать с ними, вести себя так, чтобы на тебя засматривались, но не пересекать черту, когда ты можешь выглядеть шлюхой. Омегу снова трусило, и он не знал, как успокоиться. «Кацуки» На негнущихся ногах парень зашел в комнату и увидел на кровати свою сумку с вещами. Открыв ее, Шото вытащил все вещи, добравшись до самого дна, где лежала красная толстовка и коробочка с серьгами. Энджи не должен был видеть это, Энджи не должен был знать, что его сын к кому-то привязался, Энджи вообще не должен был ничего знать. От ткани пахло тлеющими углями. Тодороки прислонил к себе вещь и всей грудью вдохнул воздух. И было все равно, что все его старания, чтобы избавиться от запаха Кацуки, пошли насмарку, сейчас только это могло успокоить. Лишь мысли об агрессивном блондине могли в полной мере заглушить весь тот негатив, что был в доме Тодороки. «Скоро я приеду домой и обниму Кацуки. Неделю потерпеть осталось» — снова эти мысли. Но только так Шото может успокоиться, представляя тот момент, когда уткнется носом в широкую грудь блондина. *** Вечером у Энджи неожиданно появились дела и ему пришлось уехать. Все-таки кто-то услышал Шото. Гетерохром уже полностью успокоился и вернул себе прежний безразличный вид. В комнату постучали, после чего открылась дверь. — Младший братик, не занят? — Фуюми как обычно мило улыбнулась и вошла внутрь. За ней был Нацуо. — Мы к тебе поболтать. Так давно не виделись, я о многом хочу тебя спросить! Только договорив, девушка закашлялась, а альфа обеспокоенно посмотрел на нее. — Фу, все в порядке? — Д-да, в полнейшем. Просто кашель. «Не похоже это на простой кашель… Нацуо об этом определенно знает больше, чем я» Шото отложил книгу в сторону и посмотрел на брата и сестру. Минутное молчание, казалось, было длиною в вечность. В голове крутилась одна навязчивая мысль, которая говорила о том, что это молчание сейчас из-за гетерохрома. Из-за того, что он постоянно пытался отстраниться от своей семьи и отгородиться от любых связей. Только Шото слишком поздно начал осознавать, что то, что он постоянно убегал, сыграло с ним злую шутку. Фуюми первая нарушила эту угнетающую тишину, упав на кровать рядом с гетерохромом. — Цуо, ты чего там как чужой застыл, давай к нам! — Ну и зачем ты сокращаешь мое имя? — недовольно пробормотал Нацуо, садясь на кровать, и спокойно принимая то, что сестра положила голову на его колени. — Потому, что ты мое имя сокращаешь. Значит и я должна. — Шото ты никак не сокращаешь. — Потому, что он мой младший братик, — Фуюми засмеялась взъерошила волосы Шото. Снова. Она всегда так делала. — Уж лучше бы сокращала, — с притворным недовольством ответил гетерохром. В такие редкие моменты казалось, что ту пропасть Тодороки сам себе придумал, и они до сих пор были дружны так же, как и в детстве. Тишина, которая появилась теперь, скорее была приятной, нежели гнетущей. — Шото, на самом деле… Я и Фу хотели извиниться. — За что? — За то… Что не уделяли тебе время. Я слишком зациклился на своих проблемах, за что виню себя. О чем уж тут говорить… Я до сих пор думаю об этом, — Нацуо сцепил зубы. Ему не нужно было объяснять, из-за чего он переживал. Шото и так это знал — однажды случайно услышав слова отца. Он мой наследник, но поверь мне: будь у меня другой сын альфа, я бы выбрал его, а не Нацуо. Если бы Тойя не пропал, он бы стал достойным наследником. А этот… Надеюсь, что он хотя бы оправдает мои ожидания и не опозорит семью Тодороки. На плечи старшего брата была возложена слишком тяжелая ноша. И почему-то Шото казалось, что он в полной мере ощущал все то, что происходило внутри Нацуо, хоть тот никогда не рассказывал о своих мыслях. — А я слишком часто болела и уезжала из дома, оставляя тебя одного, — вздохнула Фуюми. — Я, твоя старшая сестра, не должна была так поступать. Моя задача охранять вас обоих, а в итоге я даже себя не могу оградить от болезней. — Глупее слов я еще не слышал! — слова вырвались сами собой. — Вы ни в чем не виноваты! В том, что мы не общались, виноват только я… Я думал, что если не буду контактировать с вами, то это поможет мне… Наконец-то перестать приезжать к отцу и вообще хоть как-то относиться к семье Тодороки. Но я… Я всегда хотел, чтобы мы снова были вместе, как в детстве… До того, как все произошло. Это ли хотел сказать Шото? Правильно ли он передал свои эмоции? И нужно ли было это вообще делать? Он на самом деле хотел вернуть старших брата и сестру. — Правда? — Фуюми, казалось, не могла поверить в услышанное. — Конечно правда, — тихо ответил гетерохром и, вздохнув, взял сестру за руку. Сейчас можно было скинуть маску безразличия и показать настоящего себя. — Ох, я так рада! — Фу, хватит так ярко показывать свои эмоции, иначе снова переутомишься, — Нацуо продолжал опекать старшую сестру, но на его лице тоже была улыбка. В этот момент, впервые за долгое время, все трое нашли общий язык и смогли вернуть себе прежние теплые отношения. И Тодороки был слишком рад этому. Так они бы и продолжали лежать и говорить ни о чем, но у Шото внезапно зазвонил телефон, и нужно было ответить. — Я отойду. — Вааа, младший братик, а мне так нравилось гладить твои волосы. — Фу, ты иногда ведешь себя как маленькая девочка, у которой отобрали конфету. Гетерохром хмыкнул и, выйдя из комнаты, посмотрел на дисплей телефона. «Кацуки?» Было очень странно, что Бакуго решил позвонить. Может он соскучился? Главное, чтобы никто из прислуги не услышал. Единственным вариантом было пойти в туалет и закрыться там, как Шото и поступил. — Кацуки? Привет. — Шо…то. — Все в порядке? У тебя какое-то сбитое дыхание. Омега начал волноваться. Никогда раньше не волновался за других людей. — В полнейшем… порядке… Расскажи мне что-нибудь. — Что рассказать? — Шото был рад слышать голос блондина, поэтому на некоторое время выпал из реальности и не мог в полной мере понять, что от него хотят. — Не беси меня… Что угодно, блять… Просто говори… Тодороки знал, что альфа не любил ждать, и хаотично пытался придумать тему для рассказа. — Я приехал домой к отцу. Он недалеко от города живет, так что я быстро добрался. Тут не очень весело, но мне нужно провести всего неделю… Шото начал просто описывать прошедший день (избегая момента знакомства с унитазом, и подробностей в разговорах с отцом). Этот монолог в какой-то мере расслаблял и помогал разложить мысли по полочкам. Бакуго все время молчал, но почему-то омеге казалось, что его очень внимательно слушают. И это было приятно. —… А потом ты мне позвонил, и вот я говорю с тобой. Все. На несколько минут повисла тишина, и Шото боялся нарушить ее. — Хааа… Шо, ты даже не представляешь как ты мне нужен прямо сейчас. Черт… Омега покраснел и прикрыл рукой лицо, уже, скорее, по привычке. — Я т-тоже скучаю. — Ладно… Пока… — Аг-га. Бакуго первый сбросил вызов, а Тодороки только удивленно посмотрел на телефон и улыбнулся. Даже такой странный разговор смог поднять его настроение еще больше и заставить окончательно перестать переживать по поводу ужина. Теперь сердце грела еще одна мысль. «Он все-таки скучает по мне так же, как я скучаю по нему» *** Бакуго открыл глаза и понял, что смотрит не на лимонный потолок своей комнаты. Это точно был белый цвет, и он точно находился не в своей комнате. Где тогда? «Голова болит. Какого хуя вообще произошло? С того момента, когда начался гон, вообще ничерта не помню» Внезапно в нос ударил сильный запах морозного утра и именно он помог понять, где находился блондин. Мозг не смог четко восстановить события прошедшего дня, но общая картинка вырисовывалась. В один из моментов, когда Кацуки награждал грушу новыми ударами, пытаясь прийти в себя, он почувствовал странное влечение. Только к одному человеку, к одному конкретному омеге, чье лицо стояло перед глазами постоянно, так, будто ты смотрел на одну из тех «волшебных» картинок из интернета несколько минут, а когда поднял глаза и начал быстро моргать — рисунок появлялся перед глазами. Бакуго хотел видеть только Тодороки. Опорочить, подчинить, овладеть, заставить скулить под собой. Животное желание не давало думать ни о чем другом, и альфа внутри рвал все вокруг себя, от осознания того, что этот омега очень далеко. Действия внутреннего волка отображались в реальной жизни, и комната Кацуки терпела большой урон. Все поменялось, когда Бакуго случайно нашел ключ от дома гетерохрома. Вроде блондин вышел на улицу через окно, точно он не помнил. А дальше все было совсем как в тумане: запах Шото в каждом углу, подушка, которую он постоянно обнимал, его любимая футболка, которая не успела попасть в стирку, звонок в практически бессознательном состоянии, мягкий голос любимого. «Твою ж мать. И чего я творю? Все штаны в белых пятнах. Блять» Пошатываясь, Кацуки встал на ноги и медленно пошел к выходу, все еще держа футболку Шото в руках. Что странно, этот дом он не разнес к чертям, как постоянно делал со своей комнатой. Нужно было как-то дойти до своего порога, благо, в полной темноте не было видно лица Бакуго и того, как сильно расширились его зрачки, полностью закрывая красную радужку. «Главное, чтобы мимо не проходили какие-то омеги, иначе будет пиздец» К счастью, все умные омеги в одиннадцать вечера уже сидели дома, и эти несколько метров между соседними домами Кацуки преодолел без происшествий. Позвонить в дверь было сложнее, так как Бакуго на несколько мгновений потерялся в пространстве и не мог вспомнить, где находился дверной звонок. — Кацуки! — Мицуки испуганно посмотрела на сына и футболку в его руках. Если с блондином что-то было не так, женщина была готова переступить через свой страх и попробовать успокоить свою омежью сущность, которая кричала о том, что от этого альфы нужно бежать, причем быстро. — Ни…кого я не насиловал, не паникуй… Потом объясню, просто пусти домой. — Конечно! Масару пошел тебя искать, нужно ему позвонить и сказать, что ты пришел домой, — голос блондинки немного дрожал, но это было практически незаметно. — Мы повесили на окно в комнате замок. — Ага. Спасибо, — сухо ответил Кацуки и пошел на второй этаж, продолжая крепко держать в руке чужую футболку. Мицуки все еще продолжала считать, что закрывая окна и двери Бакуго на замки, они поступают плохо, но выбора не было. Возможно, однажды все пройдет, и Кацуки сможет обуздать свой гон? Оставалось только надеяться на это. *** Два или три дня прошло? А впрочем, не было разницы. Первой мыслью Кацуки было то, что у него просто адски болят костяшки. Причина тому была сразу понятна — лимонные стены, окрасившиеся в красный, в полной мере объясняли ситуацию. Вообще, вся комната находилась в плачевном состоянии: разбитый сосуд, в котором ранее была жидкость для ароматических палочек, осколками валялся на полу, вещи были хаотично разбросаны по всей площади пола, груша, получившая больше сотни ударов, так и не приняла свою нормальную форму из-за особенно большой вмятины, штора с одной стороны была сорвана с петель (благо, ее можно было повесить обратно). «Ненавижу гон» И да, конечно, Кацуки знал, что Мицуки не будет против помочь с уборкой, но… Все же, он сделает это сам. Сам заварил кашу, сам и расхлебывай — в случае с Бакуго так и происходило. Немного пошатываясь и матерясь сквозь зубы, парень встал с кровати и начал медленно наводить порядок, стараясь шуметь как можно меньше. Осколки первыми отправились в мусорное ведро, за ними полетело несколько элементов одежды, которые Кацуки удачно разорвал (все остальное было аккуратно разложено по полкам), простыни, да и вся постель в целом, отправилась в стирку (белые пятна на белом, как бы это удивительно не звучало, были слишком, блять, заметными). Закончив с этим всем, альфа все же решил спуститься на кухню, ибо он уже давно ничего не ел, а в горле было сухо. Основная фаза гона прошла, и теперь осталась только небольшая нечеткость картинки и острое восприятие запахов вокруг. Первый этаж встретил парня запахом вареного мяса, которое, очевидно, готовили с особенной тщательностью. Готовил, конечно, Масару — по мясу он был лучше, чем Мицуки (которой в доме не было). — Проснулся наконец-то. Как себя чувствуешь? — мужчина поставил перед сыном тарелку с рисом и мясом, а после налил в стакан лимонный сок. — Туманно. Голова немного болит. Хуево короче. — Не выр… Кх, все равно не послушаешь. Поешь — за эти дни ты отказывался от всего, что я предлагал. Кацуки благодарно кивнул (у него просто не осталось сил на то, чтобы съязвить или фыркнуть) и начал жадно есть. Мясо и вправду было вкусным. Слишком вкусным, чтобы остановиться на одной порции. Кацуки съел три. И выпил два стакана сока. Делать этого определенно не стоило, но организм Бакуго был приспособлен и не к такому. Съев все до последней рисинки, блондин отодвинул тарелку и посмотрел на Масару, который все это время наблюдал за чужими действиями. — Где мама? — дико слышать такое от себя. — Ушла на работу — сегодня среда. Я выхожу завтра, поэтому сегодня мой последний свободный вечер, — Бакуго-старший скосил взгляд на руки сына. — Нужно обработать раны. Хотя шрамов уже не избежать. Подожди минуту, я схожу за аптечкой. Кацуки кивнул и начал сверлить взглядом стену. Гон закончился, можно спокойно выдохнуть. Правда, блять… Все как всегда пошло по пизде и Бакуго снова натворил херни. И как всегда из этой херни он почти ничего не помнил. «Еще и Шото позвонил, долбоеб» Обрабатывать кровавые костяшки было не больно, просто неприятно жгло, а потом непривычно, когда обе руки обмотали бинтами. — Спасибо, — вау, Кацуки поблагодарил кого-то за то, что ему помогли. — Пойду прогуляюсь по улице. — А запах? — поднял бровь Масару, закрывая аптечку. — Чего запах? Он уже практически нормальный. Я сдохну в этих четырех стенах, если сейчас не выйду на улицу. Мужчина не собирался останавливать младшего альфу, ведь тому и правда был нужен свежий воздух. Правда, шатена волновал один вопрос, на который он хотел получить ответ. — Эй, Кацуки. Тогда, когда убежал, где ты был? «Стоит ли говорить? А хотя… Какая разница, ему же это ничего не даст» — У Шото дома. Его не было, но он отдал мне свои ключи, чтобы я смог зайти к нему, если захочу. «Конечно я бы не заходил, даже если бы хотел. Просто ебаный гон» — Ясно… Если что-то на улице произойдет, позвони мне. — Я не пятилетний ребенок, чтобы со мной что-то происходило вне дома, — понемногу возвращалась обычная манера общения Бакуго-младшего, а значит он медленно, но уверенно приходил в норму. Надев первые попавшиеся под руку вещи, Кацуки вышел на улицу и вдохнул холодный утренний воздух, который приятно осел на легких и окончательно привел в чувство блондина. Парень решил пойти в сторону парка, где сейчас гуляло не очень много людей, и шанс встречи с кем-то значительно уменьшался. И Бакуго был прав, он бы и не встретился ни с кем, если бы не внезапно появившийся рядом запах течной омеги, который заставил забыть обо всем, кроме желания подчинить. — Бакуго… Даже находясь далеко друг от друга, мы продолжали любить… Слишком сильно любить…