Глава 14. Боль, слезы, страх

Шото встал с земли и осмотрелся вокруг. Он совершенно не понимал где находится, и это несколько пугало. Прежде всего нужно было трезво обдумать сложившуюся ситуацию и сопоставить факты, тогда он поймет, как попал «сюда» и что он «здесь» делал. Сначала показалось, что он оказался на каком-то Северном полюсе, но увидев вдалеке группу хвойных деревьев, Тодороки отказался от этого предположения. Вокруг не было ни души — только земля, покрытая корочкой льда, замерзшие камни и те самые припорошенные снегом сосны. Или ели — Шото не особо разбирался в ботанике. Тогда, где он, черт возьми, находился? Немного подумав, гетерохром решил пройтись по местности, чтобы увидеть полную картину этого «здесь». Но поиски ничего не дали: все такие же предметы вокруг, все такая же гнетущая тишина, даже голос подавать не хочется, все такой же холодный воздух, что пронзает до костей. Странно, что Тодороки, до сих пор оставаясь в одной толстовке и штанах, еще не окочурился от холода. Время прошло слишком быстро и в мгновение ока ледяную пустыню накрыла пелена ночи. Шото испуганно замер. Ему не нравилось это резкое выключение света и он не знал, чего ожидать. А ведь именно неизвестность больше всего пугает большую половину людей. Парень повернулся на сто восемьдесят градусов и увидел вдалеке небольшой огонек света. Если подойдет ближе, то не умрет от холода! Быстро добравшись до нужного места, гетерохром понял, что оказался возле того сосново-елового леса, который видел еще днем. В центре небольшой, скованной льдом полянки, которую окружали деревья, горел костер, а рядом лежал хворост. Очевидно, кто-то только что развел огонь и по какой-то причине сразу удалился. Тодороки, конечно, хотелось увидеть человека и спросить, что происходит, но уже и теплу был рад. Шото присел на бревно рядом с костром, обнимая себя за плечи и выдыхая прозрачное облачко горячего воздуха. Единственным желанием сейчас было как-то пережить эту ночь, а потом на рассвете продолжить разведывать местность, нужно же было найти выход отсюда. Внезапно кусты напротив зашуршали, чем нарушили тишину ледяного леса, изредка прерываемую потрескиванием костра. На несколько секунд стало страшно. А вдруг это не человек вовсе? Внутри все похолодело, когда из-за кустов вышел серый волк, примерно метр в высоту, и начал сверлить гетерохрома разноцветными глазами. Тодороки напрягся, собираясь бежать в любой момент, но животное не было заинтересовано в парне, поэтому просто перевело свой взгляд на горящий огонь. Очевидно, волк боялся подойти, но желание ощутить тепло брало свое, поэтому он сделал пару шагов и опустился на холодную землю, уставив свои глаза на языки пламени. Шото не был против такой компании, ведь хищник не собирался причинять ему вреда, а вдвоем было как-то спокойнее. Не найдя себе другого занятия, парень начал наблюдать за волком, который каждые десять минут делал шаг вперед и подходил все ближе к огню. Такие действия с его стороны были вполне логичными для животного, ведь по своей природе он был научены обходить горящие ветки десятой дорогой. В один момент хищник полностью расслабился и сделал последний шаг к огню. Все вокруг заполнилось воем волка, который по своей неосторожности обжегся, от чего у Шото прошли мурашки по коже — уж слишком это было неожиданно. Нужно было попытаться помочь, так показалось Тодороки, поэтому он неуверенно поднялся с бревна и подошел к зверю, ожидая встретиться с белыми клыками и злым рычанием, но все было с точностью до наоборот. Волк поднял на парня глаза, в которых читалась невыносимая боль, но лишь дернул ухом и ничего не сделал. Было странно видеть такую реакцию от животного. Шото взял в руку снег, который покрывалом лежал на поляне и прислонил его к покрасневшему носу хищника. Второй лишь терпел все это, не делая попыток сбежать или отстраниться, несмотря на отвращение к человеческим рукам. Просто морщил нос и еле слышно рычал. «И почему он так себя ведет? Должен же был уже убежать» Тодороки еле открыл глаза и прокашлялся из-за неприятного вкуса в горле. Значит, это был всего лишь сон? Парень поднялся с пола, после чего посмотрел на часы. Похоже на то, что он лежал без сознания несколько часов. А что, собственно, вообще произошло? Пропустить день ради нашей встречи. Осознание пришло внезапно и навалилось на Шото, как лавина на город Юнона, заставив испуганно отшатнуться. «Нет… Черт» И снова эти вопросы. Почему Кацуки так поступил? Зачем он обманывал? Неужели Шото настолько ущербный, что заслуживал лишь на жалость в свою сторону? Кацуки делал это из жалости? Омега внутри скрутился калачиком, забравшись в самый уголок души, и тихо скулил. Было слишком больно, чтобы думать о чем-то другом, поэтому Тодороки и не пытался выкинуть из головы Урараку, Бакуго, запах и предательство. То, что окончательно выбило его из колеи. А вдруг тогда с Денки он тоже обманул? Парень вытер слезы рукавом красной толстовки, пытаясь прийти в чувство. Даже если будет плакать — это ничего не изменит, и Шото будет оставаться все таким же идиотом, как раньше. Никогда не переставал им быть: ни тогда, когда встретил Кацуки, ни тогда, когда согласился встречаться с ним. Стоп. Ведь Бакуго никогда не предлагал встречаться. Лишь говорил, что гетерохром ему нравится. «Все это с самого начала было обманом. А я верил во все его слова» Шото не пытался понять мотивов Кацуки и не хотел их понимать. Ведь если поймет, то будет чувствовать себя еще хуже, чем до этого. Тодороки похлопал себя по щекам и на несколько минут закрыл глаза. Навязчивые мысли резали сердце словно нож, и от этого было так мерзко и противно, что хотелось проблеваться еще раз. Нет, он не должен так близко принимать все к сердцу. Вдох. Выдох. «Мне просто нужно успокоиться» Пошатываясь, Шото встал с пола, чтобы пойти в ванную комнату за тряпкой. Там он остановился возле зеркала и просто начал смотреть на себя. Красные заплаканные глаза, неаккуратно уложенные волосы, мокрые дорожки от слез на щеках. Тодороки не должен был так реагировать на подобное — он ведь всегда знал, что рано или поздно эта иллюзия отношений рассыпется как пыль, как обычный сон. Но, черт, как же сложно было вот так вот взять и все отпустить. Омега должен был уйти и оставить Кацуки. Уехать как можно дальше, ведь если будет рядом — Бакуго никогда не будет счастлив рядом с таким омегой. Переехать в другое место, доучиться до конца года в другой школе, сосредоточиться на учебе, чтобы поступить в университет и забыть о произошедшем. Да, так будет лучше для всех: для него, для Кацуки, для Урараки. У Шото просто не было права рушить счастливое будущее блондина. В свете лампы сверкнули сережки, заставив отвлечься от своих мыслей, из-за чего парень вздрогнул. Гетерохром дрожащими руками снял украшение (чудом не порвав мочку уха, так как в один момент слишком сильно дернул рукой) и положил его в карман толстовки, которую тоже нужно будет снять. Умывшись холодной водой и прополоскав горло, Тодороки вернулся в коридор, где вытер остатки своего завтрака. Было настолько плохо, что это действие даже не вызвало отвращения. Шото сделал все на уровне подсознания: вернул тряпку на место, закинул в рюкзак вещи на неделю, взял некоторые учебники, переодел красную толстовку. Парень даже не помнил, когда именно вышел из дома, и как закрыл дверь. Опустив взгляд вниз, гетерохром заметил под горшком с цветами ключ от дома, который он давал Кацуки. «А вдруг он приводил сюда Урараку?» Нет, это у него уже началась паранойя. Все могло быть. Шото бросил ключ в карман и пошел на автобусную остановку настолько быстро, насколько мог, ведь конечная станция находилась возле школы, а встречаться сейчас с Бакуго не входило в планы гетерохрома. К счастью, транспорт сразу подъехал, а потому Тодороки не сильно переживал из-за того, что его увидят. Точнее, он думал, что его никто не видел… Шото заплатил за проезд и пошел в самый конец автобуса. Снова. Только теперь он ехал и не радовался сегодняшнему дню. Парень просто бежал от всего — не хотел ничего менять, ведь знал, что тут уже и не изменишь ничего. Может, то, что Очако перепутала дома, было к лучшему? Ведь, неизвестно, когда Бакуго сам бы в этом признался, а услышать все напрямую от альфы было бы еще больнее. Шото уже однажды бросил самый родной человек, высказав все в лицо, и второй раз он такое не переживет. В наушниках играла какая-то музыка, Тодороки не зацикливался на мелодии, но это вроде как был «Smalltown boy». Совершенно не подходящая композиция, хотя припев, возможно, идеально вписывался в настроение. Черт, нет, если Шото начнет слушать подобные песни, то снова расплачется, а это не приведет ни к чему хорошему. Парень переключил трек и коснулся лбом холодного стекла. Осталось только вернуться в отцовский дом и уже там подумать о том, что делать дальше. Только не плачь, Шото. Уезжай и отворачивайся. *** На следующее утро омега проснулся поздно. Можно было никуда не спешить, ведь ужин был запланирован на шесть вечера, а значит разрешено спать. Хотя, когда Шото в этом доме вставал раньше двенадцати? Голова раскалывалась из-за того, что вчера вечером он снова плакал. Как же это жалко выглядело со стороны… Фуюми неоднократно пыталась разобраться, что произошло и искренне хотела помочь брату, но Тодороки снова закрылся ото всех, предпочитая одиночество. Он знал, что у девушки были только хорошие намерения, но не хотел, чтобы она переживала. Мысли о Кацуки окружали со всех сторон, словно специально зажимая Шото в угол безысходности. Еще и сообщения, которые Бакуго постоянно отправлял. Скорее всего, Урарака все рассказала, и он теперь пытался найти объяснение. Но Тодороки не хотел ничего слышать от блондина, поэтому пришлось отправить контакт в черный список и снова разрыдаться. Главное, чтобы отец не слышал. — Шото, — кто-то постучал в дверь и, не дождавшись ответа, вошел внутрь. — Ты не спишь? Фуюми села на край кровати брата, не требуя ответа на свой риторический вопрос, и внимательно посмотрела на него своими серыми глазами. Шото никогда не мог выдержать взгляда сестры, ведь стоило посмотреть — и омега читала его как открытую книгу. Сейчас ему не были нужны слова успокоения — только бы побыть одному. Хотя бы до вечера, пока не нужно будет строить из себя вежливого и приветливого сына богатого отца. — Слушай… — Фуюми провела рукой по волосам Тодороки, из-за чего тот моментально расслабился. Как бы сильно сейчас он не хотел этого признавать, но парень на самом деле успокаивался от прикосновений сестры. — Ты вчера так рано приехал, и сам не свой до сих пор. Я… Если ты не хочешь говорить — я не заставляю тебя, только… Не могу смотреть, как ты плачешь и… — Фуюми, не нужно, — Шото отвернулся и закусил губу. — Все уже нормально, мне просто нужно время. Время для чего? Для принятия измены? Или для того, чтобы забыть Бакуго? Но ведь это невозможно, сколько тогда понадобится времени? Блондинка вздохнула и попыталась улыбнуться. — Ох, тогда, если ты все-таки передумаешь, я буду рада поговорить. Да и к тому же… Ты ведь завтра домой поедешь, разве эта новость может не радовать? После этих слов сердце Тодороки снова пропустило удар, а в уголках глаз скопились слезы. Фуюми не виновата, она же не знала, что как раз сейчас дом кажется хуже, чем отцовский особняк. — Я не поеду домой, — сухо ответил парень и отстранился от чужой руки. Девушка только вздохнула, она снова сделала что-то не так и расстроила младшего брата еще сильнее. — Понятно… Мы уже позавтракали, папа составляет какие-то документы. Если ты голоден, я могу принести тебе завтрак в комнату. — Угу. Девушка наклонилась, чтобы поцеловать Шото в лоб, после чего вышла из комнаты. Тодороки остался один, и это давало ему возможность подумать. Нужно было что-то решить по поводу места жительства. Оставаться тут парень не хотел и не собирался. Самовольно попасть в лапы к этому ублюдку — никто на это не согласится. Ехать домой тоже не вариант, потому что если гетерохром будет видеть Бакуго в школе, то просто не выдержит. Да и Кацуки будет пытаться оправдаться или… Вообще не будет подходить. Нет, нужно придумать что-то другое. Переехать в другой конец города? Там должна быть старшая школа в которую Шото сможет перевестись, нужно только уговорить Энджи снять на первое время квартиру, пока Тодороки не устроится на работу и не заработает некоторую сумму денег. Отличное решение проблемы. Ну, так оставалось думать, ведь другого варианта просто-напросто не было. Парень поднялся с кровати (не с первого раза: предыдущие три он просто падал обратно). «Отлично, Шото, неужели это конец света? Ты даже встать с кровати не можешь, идиот» Похлопав себя по щекам, гетерохром все же встал на ноги и пошел в ванную комнату, которая была соединена с его спальней общей дверью. Вид был еще хуже, чем вчера: к покрасневшим глазам добавились мешки из-за недосыпа. Еще и пахнул Кацуки, будто обнимался с ним вчера. Тодороки снял одежду и зашел в душевую кабинку, чтобы смыть с себя все. В том числе и запах костра. «Фуюми его чувствовала. И старший дворецкий… Он может рассказать отцу. Черт, главное, чтобы этого не произошло» Капли стекали по телу, унося вместе с собой грязь, невыносимую боль и дурацкий запах. Словно эта вода могла очистить Шото от всего, что накопилось за вчерашний день, и подарить успокоение. Тодороки не думал, что так на самом деле произойдет, но с каждой минутой он чувствовал себя спокойнее. Горячие пары от воды расслабляли и заставляли на некоторое время окунуться в другую реальность, забыть о той, в которой он жил. «Все будет нормально. Я смогу жить дальше и без Кацуки. Я привык быть один, так что ничего страшного» Страшно. Слишком страшно, чтобы признать это. Когда Шото вышел из ванной комнаты, то заметил на прикроватном столике чашку горячего чая и тарелку с мисосиру. Есть не хотелось, поэтому парень взял только напиток и подошел с ним к широкому подоконнику, на который сел. Раньше он часто так делал: просто подолгу сидел у окна и смотрел, что происходит на улице. Не все воспоминания, конечно, были счастливыми. Когда его маму забрали в психиатрическую клинику, он тоже сидел здесь и наблюдал, как Рэй сажали в машину, а после куда-то увозили Мысль об этом пронеслась в голове, но Тодороки не хотел придавать ей значения, а потому выпустил, словно ненужную деталь. Чай приятно согревал горло. Шото казалось, что пока он вчера ходил по морозу, то немного приболел, а значит горячий напиток сейчас был как нельзя кстати. Тот самый зеленый извращенский чай, который не любил Кацуки, но который был почитаем в семье Тодороки следуя всем японским традициям. Бакуго лез в голову в любой ситуации, и это начинало раздражать. Создавалось впечатление, что омега уже не сможет жить по-другому: так, как жил до блондина. Парень приложил ладошку к замерзшему окну и посмотрел на деревья, что были укрыты снегом. Поплакать Шото всегда успеет, а сейчас нужно было прийти в себя и выглядеть максимально привлекательным и интересным омегой для окружающих. Иначе отец будет очень зол, а Тодороки не хотел снова видеть его в гневе. Вздохнув, гетерохром встал с подоконника и направился в кабинет Энджи. На окне остался след от ладони… *** — Отец, — Шото сел на стул, что стоял рядом со столом Тодороки-старшего. Страшно, — я хотел с тобой поговорить. Внезапное появление сына заставило мужчину отвлечься от бумаг и удивленно поднять бровь. А удивляться было чему — Шото никогда не приходил к нему в кабинет по своей воле. — И о чем же? — хмыкнул красноволосый, сложив руки на груди. — Я хочу переехать в другой конец города. — Зачем? Такой простой, казалось, вопрос, завел гетерохрома в тупик. Как ему объяснить? Шото не мог сказать отцу о Кацуки — это сродни самоубийству. Если узнает, то точно будет в ярости. И почему он не подумал о причине раньше? Сложно сосредоточиться. — Я жду ответ, — тихо сказал Энджи, и в его голосе слышалось почти незаметное рычание. — Я хочу переехать, потому что… — соображай, Шото, шевели извилинами, —… мне не нравится эта школа. Я хочу закончить полугодие в более высококвалифицированном учебном заведении, чтобы потом поступить в высшее. Ты же всегда говорил мне, чтобы я не тратил время в обычной школе, вот я и подумал. А чтобы не ездить далеко, я прошу тебя снять мне квартиру на первое время. Просить что-либо у Энджи было неприятно. Шото раздражало то, что он не мог обеспечивать себя сам, но для несовершеннолетнего найти работу было затруднительно, а значит другого выбора просто не было. Тодороки-старший кашлянул и задумался. Нет, конечно, если сын хотел получить образование, он не был против — умные омеги ценятся в обществе. Но Энджи был бы не Энджи, если бы не извлек из этой ситуации выгоду. — Если произведешь хорошее впечатление на Йоараши — я подумаю, — хмыкнув, сказал он. Отлично, Шото знал, что этот человек не выполнит просьбу просто так. И выбрал же как раз то, что было противнее всего. Гетерохром незаметно дернулся, из-за того, что представил ужин, но этого не было заметно. — Хорошо, — и снова это «хорошо». Ничего хорошего, совершенно ничего. Парень встал с кресла, и уже собрался уходить, как его остановил голос отца: — Стилист приедет через час. Она будет ждать тебя в западном крыле, как обычно. Отвечать на это было не нужно, а утвердительный ответ не требовался — по-другому просто не могло быть. Шото закрыл дверь с другой стороны и съехал вниз по стене, зажимая руками нос. Он не заходил в кабинет к Энджи не потому, что он не хотел оставаться с ним наедине (хотя, в какой-то мере это было правдой), не потому, что ему не нравилось говорить с отцом тогда, когда от него это не требовалось, а из-за запаха. Обычно красноволосый контролировал свой феромон, и к нему можно было привыкнуть, но в кабинете подобные издержки были не нужны. Тодороки было сложно вывести из себя, но это случалось, и если он был зол, запах сандалового дерева становился слишком резким. Шото было очень сложно скрывать свой страх перед этим подавляющим феромоном, который мешал думать и заставлял испуганно сжаться в комочек внутреннюю сущность. Наверное, именно сильный феромон помогал Энджи в заключении большинства успешных контрактов. Вот только все это было слишком для восприимчивого гетерохрома. Сердце перестало бешено колотиться только через несколько минут. И когда он уже перестанет бояться этого? Если это вообще возможно. Парень кое-как поднялся на ноги и пошел в сторону своей комнаты. Нужно было снова умыться, а потом выпить еще чашку чая. Мда, пока Шото не разберется сам в себе, то постоянно будет ходить на ватных ногах и отвлекаться от реальности. *** — Хей! Мы так давно не виделись, я уже успела соскучиться! — стилист налетела на Шото, прижимая его к себе. — Ты принципиально игнорируешь мои сообщения? — У меня стоит блок на сообщения, — задыхаясь, ответил парень. — Я возмущена! Почему тогда не сказал мне свой ник в чате?! Глупый Тодороки! — Я сейчас… задохнусь… Мина. Девушка отпустила парня и посмотрела на него своими глазами, белки которых были неестественного черного цвета. Шото не понимал этот странный стиль, но Ашидо определенно подходили ее розовые волосы, рожки на ободке и необычные линзы. Омега улыбнулась и сделала шаг в сторону, давая гетерохрому возможность пройти вперед. Парень сел на стул и посмотрел на себя в зеркало. — Итак, что у нас запланировано на сегодня? — спросила Мина, облокотившись на плечо Тодороки. — Ужин. Неофициальный. — Поняла, — девушка взяла со столика ножницы и дико сверкнула глазами. — Значит сделаем из тебя самого красивого омегу во всем мире, как минимум. Шото не нравился дом отца, не нравились эти «ужины», не нравилось фальшиво улыбаться, но все же было во всем этом кое-что приятное. Мина начала работать стилистом семьи Тодороки пять лет назад. Было странно, что Энджи уступил своим принципам и взял на подработку тринадцатилетнюю девочку. Но Ашидо доказала, что у нее идеальное чувство стиля и умелые руки, поэтому с тех пор она делала прически, подбирала одежду… В общем, готовила к важным мероприятиям внешний вид своих клиентов. К Шото она сразу прониклась как-то по-особенному. Не было понятно, почему ей захотелось попробовать подружиться с отчужденным и холодным парнем, но тогда гетерохрому было вообще все равно, кто с ним говорил. В те дни, когда Мина делала ему прически или еще что-то, она говорила без умолку, пытаясь добиться хоть одного звука в ответ. И однажды у нее это получилось. Позже разговоры стали вполне обычным делом, и Шото даже начал получать некоторое наслаждение от этих разговоров. И, почему-то… Рассказать Мине о том, что произошло, было легче, чем Фуюми… Девушка умело и быстро подстригла кончики волос Шото, после чего взяла в руки баночку лака, чтобы закрепить придуманную прическу. — Ты выглядишь каким-то подавленным. Что-то произошло? — А? — Шото настолько погрузился в свои мысли, что пропустил вопрос. — Видишь, ты даже отвлекаешься, хоть обычно и слушаешь, — Мина всегда говорила радостным тоном, и это, вероятнее всего, располагало людей к улыбчивой омеге. — Слушай, я уже тебе все рассказала, поэтому твоя очередь. Что случилось? «Уже рассказала? Черт, я все пропустил… Опять в своих мыслях… Если так будет продолжаться и дальше, то я совсем потеряюсь во времени и пространстве» Шото хотелось кому-то рассказать. Поделиться тем наболевшим, что скопилось в нем за последнее время. Держать в себе с каждым часом становилось все сложнее, и если бы Тодороки ни с кем не поговорил, его бы точно разорвало на части. Только не с Фуюми — он не хотел ее беспокоить. — У меня появился альфа… — сглотнув, начал парень дрожащим голосом. — Вау! Это же круто! Никогда бы не подумала, что у тебя он появится раньше… —… появился, но потом пропал. Подобная фраза заставила Ашидо на несколько секунд замереть, но потом быстро вернуться к работе. — Так! Рассказывай, что произошло. Девушка повернула Шото к себе лицом, чтобы подровнять парню брови и нанести легкий макияж, а сам гетерохром начал говорить. Слова выходили сами собой, и в один момент парень даже потерял контроль над своими словами. Он рассказал Мине все, от начала до конца. Было ли дело в том, что подруга была рядом через несколько дней после того, как у омеги началась первая течка, и он не знал, что делать (именно Ашидо посоветовала парню сходить к школьной медсестре), или в том, что Тодороки просто хотел рассказать хоть кому-нибудь, но сейчас это было не важно. Девушка ни разу не перебила своего друга, продолжая свое занятие и осмысливая полученную информацию. —… И когда Урарака сказала мне, что идет к Кацуки домой, я понял, что то видео не было подделкой, — гетерохром облегченно выдохнул и посмотрел на Мину. Озвучив все вслух, воспринимать измену стало немного легче. Ну, так казалось на первый взгляд. — Извини, что загрузил тебя своими проблемами. — Эй! Даже не думай говорить такой ерунды! — Мина отбросила кисточку для пудры и взяла щеки Шото в ладони. — Ты первый раз мне вообще что-то рассказал, так что загрузить еще не успел! Девушка рассмеялась и от ее смеха почему-то становилось так хорошо и спокойно. — Если этот Бакуго, или как его там, так поступил, значит он тебя не стоит! Хотя… Он ведь в лицо этого не говорил, может Урарака все выдумала? — Я не хочу слышать от него все это… И так понятно… Розоволосая закатила глаза и подняла указательными пальцами уголки губ Шото. — Я только что придумала, чем можно закончить твой образ! Ашидо взяла со столика какую-то баночку, и через секунду Тодороки почувствовал легкий холод на коже лица. Он не понимал, что это было, но чутью Мины доверял безоговорочно. И как она смогла заставить его отвлечься от невеселых мыслей? Закончив, стилист повернула кресло к зеркалу, чтобы омега смог посмотреть на себя. Девушка сделала пробор с правой стороны, так, что белые пряди красиво ложились на красные, а разноцветная челка спадала на глаза. К слову, о глазах. Вокруг них были красиво расположены блестки и звездочки, которые Мина зеркально нанесла с обеих сторон лица. В дополнение ко всему, легкий макияж на самом деле делал Шото невероятно красивым. Ему и самому очень нравилось, но эмоций парень все также не показывал. — Теперь ты точно самый прекрасный омега! Я даже начинаю завидовать, что у твоей семьи есть возможность нанимать такого хорошего стилиста, — девушка сверкнула глазами и улыбнулась. Не было понятно, что заставило Тодороки сделать это, но он тоже улыбнулся. Стало так легко, что даже ужин уже не казался таким страшным, как прежде. Мина ушла вскоре после окончания работы (пообещав Шото, что если он не будет отвечать на сообщения, она будет писать 24/7, пока не добьется хотя бы одного слова), и Тодороки оставалось подождать всего час до того, как приедут гости. — Брат, иди сюда! Машины уже заехали во двор, — крикнул Нацуо с первого этажа, чем заставил младшего отвлечься от навязчивых мыслей и, вздохнув, спуститься в коридор. «И кто придумал это правило, что нужно встречать гостей в прихожей? Стоишь там как идиот и пожимаешь всем руки…» Тодороки никогда это не нравилось, но особого выбора не было, так что приходилось просто выполнять поставленную задачу. Парень стал возле Фуюми и краем уха уловил тихую фразу Нацуо: — Ты сегодня очень красивая, Фу. — Спасибо, — сестра покраснела и отвела взгляд. — Это все Ашидо… Омега и правда выглядела необычно: волосы были связаны в аккуратный пучок, немного макияжа и красивое алое платье до лодыжек. Шото не часто видел Фуюми такой, ведь она предпочитала что-то более простое, и сейчас казалось, будто это и не она вовсе. Если бы не ужины, возможно сестра никогда и не надевала бы подобное. Мда, Тодороки тоже было не особо комфортно в белом костюме. Энджи появился через минуту, поправляя рукава черного пиджака, и посмотрел на детей. — Выглядите хорошо, а значит половина дела выполнена. Не позорьте меня. «Каждый раз это говорит. Черт, нужно успокоиться» В голову снова начал лезть Кацуки. И почему сейчас? Тогда, когда это совсем не нужно. Шото снова думал не о том, когда входная дверь открылась и дворецкий пропустил вперед себя нескольких людей. Первой зашла женщина под руку с мужчиной примерно одинакового возраста. — Тодороки, рады видеть тебя! Из-за этого снегопада боялись, что не доберемся, — сказал мужчина, пожимая отцу руку. — И я рад видеть вас, Шишикура, — сдержанно ответил красноволосый. — А где Сейджи? — Где-то позади. Как всегда самый последний идет. — Не привлекайте все внимание хозяина. Я ведь тоже приглашен, — послышался в двери еще один веселый голос. — Шишикура, ты невыносим. Снова приехал первым. — Йоараши, нужно быть расторопнее. — Мы с отцом задержались из-за погоды. Хорошо, что сильный снегопад начался уже после того, как наш самолет сел, — последним, вслед за фиолетововолосым Сейджи, который брезгливо морщился из-за холодного снега, в помещение зашел высокий парень. Он был коротко пострижен, а его голос, возможно, был излишне громким. — Тодороки-сан, рад видеть вас! Энджи пожал парню руку, при этом незаметно сверкнув глазами. — Я тоже. Шото, ты еще не знаком с этим молодым человеком. Инаса Йоараши, я рассказывал тебе о нем. Гетерохром, что успел пожать руки всем, поднял глаза и столкнулся взглядом с Инасой. Почему-то сразу стало неприятно. То ли дело было в запахе, то ли в не слишком правдоподобной улыбке, но Шото вздрогнул, когда Йоараши-младший поцеловал его руку. «Улыбайся, Шото» — Я рад познакомиться с вами. — Можно на ты. Я тоже… рад, — несколько-секундная заминка совершенно не понравилась отцу, но омега сделал вид, что не заметил этого. — Ты выглядишь еще красивее, чем о тебе говорят. Эти звездочки невероятно идут тебе, — незаметно шепнул альфа на ухо гетерохрому, опаляя ухо горячим дыханием. «Ч-что это только что было?» — Пройдемте в гостиную, — дворецкий закрыл входную дверь и повел гостей к столу. Шото не пытался запомнить то, о чем отец говорил со своими партнерами, он не акцентировал внимание на том, что ему говорил Инаса. Задачей омеги было приветливо улыбаться и поддерживать разговор, а Тодороки справлялся с этим отлично (даже несмотря на то, что хотелось вырвать из-за всей этой атмосферы). Йоараши оказался невероятно разговорчивым, и, черт, ведь его специально посадили рядом с Шото, что было понятно по частым косым взглядам Энджи в сторону сына и высокого альфы. Фуюми пыталась завести разговор с Сейджи, который всем своим видом показывал свое отвращение от нахождения здесь. Хоть кто-то делал это открыто. Девушка не замечала, но сам Шишикура смотрел на нее высокомерно. Так, словно она была чем-то хуже него. Просто самовлюбленный парень, который вырос в достатке родителей и привык получать слишком много внимания к своей персоне. Нацуо же был единственным, кто участвовал в разговоре глав компаний. Он и не мог иначе, ведь должен был унаследовать бизнес отца, а поэтому нужно было вливаться в него заранее. Блондин был далеко не глупым, а потому разговоры с ним приносили удовольствие каждому. — Ты еще учишься в школе? — внезапно спросил Инаса, отвлекая Шото от своих мыслей. — А… Да. Полгода осталось, а после планирую поступить куда-то еще, — гетерохром мило улыбнулся, а внутри все перевернулось от противного ощущения. Строить из себя приветливую омегу — самое ужасное, что можно придумать. — А ты? «Он вроде такого же возраста, как я» — Я закончил школу на год раньше. Впрочем, у меня в основном было домашнее обучение, так что я просто числился в списках и приходил на экзамены, — Йоараши отпил глоток кофе и незаметно посмотрел на младшего. Шото же кушал торт, который принесли к чаю. Все-таки, стоило вынести что-то хорошее из этого вечера, а в данном случае этим «чем-то хорошим» был торт со сливками, который Тодороки хоть и не обожал, но никогда не отказывался от кусочка. «Совсем немного осталось. Сейчас поговорят, подпишут какой-то контракт, отец точно позвал гостей с этой целью, и все поедут по домам. А потом он снимет мне квартиру и я уеду отсюда подальше. И от Кацуки тоже подальше» — Тодороки у тебя на губе крем остался, — Шото не успел понять, что произошло и когда, только почувствовал как большой палец медленно прошелся по губе, немного надавливая. — Все, хех, так лучше. Альфа улыбнулся и сделал еще глоток кофе. Тодороки на несколько секунд замер, смотря в одну точку перед собой. Это прикосновение было таким неприятным, что хотелось прямо сейчас послать все куда подальше и убежать. Однажды Кацуки сделал так же. — Д-да… С-спасибо, — нет, Шото, только не сейчас, твой голос не должен так предательски дрожать, нужно просто улыбаться и делать вид, что этот жест был проигнорирован. Энджи заметил это и усмехнулся. Вот кого устраивало такое положение вещей, так это хозяина дома, который уж точно пригласил своих партнеров на ужин не для того, чтобы подписать контракт… *** Остаток вечера Инаса, к счастью, не делал подобных вещей, и когда члены семьи Шишикура собрались уезжать, Шото смог облегченно выдохнуть. Осталось подождать несколько минут, и все наконец-то оставят его в покое. Фуюми попрощалась с Сейджи, все еще приветливо улыбаясь, а тот только тряхнул челкой и вышел из дома. Даже если это задело девушку, то она не показала этого своим видом и продолжала быть такой же жизнерадостной, как и всегда. Гетерохром еще ни разу не видел, чтобы его сестра расстраивалась или плакала. Нацуо же совершенно не понравилось такое отношение к Фуюми и он бы точно сделал что-то с этим Шишикурой, если бы мог. — Вот черт, — Йоараши-старший посмотрел на дисплей телефона и раздраженно дернул бровью. — Что-то произошло? — Наш рейс отменили из-за погоды, а другие рейсы в Токио будут только с завтрашнего утра. Инаса, посмотри в какой из отелей мы сможем заселиться. Шото безразлично наблюдал за всем этим, а внутри чувствовал себя совсем неоднозначно. С одной стороны, эта адская неделя закончилась, и можно было спокойно выдохнуть, а с другой… Сейчас он пойдет в комнату и снова будет думать про Бакуго. Если снова расплачется, то совсем потеряет самоуважение. — Йоараши, не спеши, — Энджи положил руку на плечо партнера по бизнесу. — Вам не стоит переживать, оставайтесь с сыном на ночь. В моем доме достаточно комнат, чтобы вы могли чувствовать себя комфортно. К тому же, именно я выдернул вас из Токио. Мужчина некоторое время думал, после чего посмотрел на своего сына. — Инаса, ты не против? — Нет конечно, с чего бы? Тодороки-сан, спасибо, что разрешили переночевать у вас. Мой отец никогда бы сам не попросил этого, слишком гордый. — Не забывайся, Инаса, — хмыкнул Йоараши-старший, но опровергать слова младшего не стал. — Отлично. Тогда дворецкий сейчас проведет вас к комнатам, — почему-то Энджи снова был доволен стечением обстоятельств, о чем свидетельствовала легкая тень улыбки на лице. — И, Йоараши-кун, я хотел с тобой поговорить. Уделишь мне пару минут? Молодой альфа кивнул и пошел за хозяином дома. В это время гетерохром наконец-то понял, кто и почему остается на ночь в их доме, но это было не особо важно. Теперь он мог спокойно идти в свою комнату, смывать макияж, и ложиться спать. Спать — лучший вариант, чтобы не думать о Кацуки. — Шото, все в порядке? — перед омегой стал Нацуо и внимательно посмотрел на брата. — Что? А, да… Все в порядке. Я… пойду спать. Спокойной ночи, Нацуо. И Фуюми передай, она уже куда-то ушла, — после этих слов гетерохром развернулся и пошел в свою комнату. Старший брат только вздохнул и покачал головой. Ему совсем не нравилось то, как себя чувствовал Шото в последнее время, но омега не хотел ему ничего рассказывать. Тодороки провел в душе около получаса. По большей части он просто стоял под водой и думал, снова прокручивал у себя в голове сегодняшний день, вчерашний, те дни, когда было на самом деле хорошо. Когда парень очнулся, на часах уже было около девяти вечера, а значит нужно было выходить из душа и идти в кровать. Шото должен был попытаться заснуть как можно раньше, даже если завтра он проснется не так, как обычно. Но это оказалось не так просто. Как раз тогда, когда хочешь забыться в черной пустоте сна, ты не можешь этого сделать, голову забивают ненужные мысли и ты лежишь в темноте больше двух часов, пытаясь заснуть. Если бы это были просто ненужные мысли. Шото снова пытался понять, что он сделал не так. Где он допустил ошибку, и когда забыл обо всем, кроме Бакуго? И как он мог быть таким наивным? Так верить во все, что ему говорил блондин, проводить с ним все свое время, а когда не вместе, то постоянно думать о нем. В том, что Тодороки сейчас чувствовал, был виноват только он сам. Потому, что пошел против своих принципов и открыл свое сердце другому человеку. И именно в этом заключалась самая большая ошибка, которая привела к подобному. Слезы стекали по вискам и падали на белую подушку. Это нельзя было назвать плачем — просто слезы, которые лились из-за собственной беспомощности. Шото тихо всхлипывал, прижимая к груди одеяло и пытаясь прийти в себя. Безуспешно. Главное, чтобы никто не услышал, сейчас Шото не хотел никого видеть. Послышался стук в дверь и прозвучал голос парня: — Тодороки, я могу войти? Гетерохром быстро вытер слезы, надеясь, что ничего не будет заметно и выдохнул. — Д-да… В комнату зашел Инаса и закрыл дверь изнутри. Сейчас Шото было все равно, зачем Йоараши пришел к нему в такое время и что ему нужно. Он просто хотел, чтобы альфа быстро сказал то, что собирался, и ушел. Губа дрогнула, когда в голове пронеслась мысль о том неприятном прикосновении. — Если ты не против, я сяду, — получив утвердительный кивок, парень сел на край кровати и посмотрел на Тодороки, который поднялся, чтобы поговорить. Некоторое время старший молчал, будто не знал с чего начать, а гетерохром даже не собирался заводить разговор первым. — У тебя щеки блестят от слез. Что-то произошло? — в голосе Йоараши не чувствовалась та радость, что была днем, скорее какая-то искаженная форма заинтересованности. «Я не собираюсь ему ничего говорить. И вообще, чего я жду? Нужно побыстрее поговорить, и он должен уйти» — Н-нет, все нормально, тебе показалось. — Ну, раз показалось… — альфа посмотрел в окно и на секунду на его лице промелькнула странная ухмылка, которую Шото поймет только потом. — Я вот о чем хотел спросить. Каково это, быть сыном Тодороки Энджи? — Что? — уж какого вопроса гетерохром не ожидал, так это вопроса про отца. — Каково это, быть сыном самого богатого и успешного человека Киото? Известного бизнесмена, который вошел в топ-лист людей, которые рано получили свое состояние и держат лидирующие позиции по продажам своего товара несколько лет подряд? «О чем это он вообще?» Тодороки на самом деле не понимал, к чему клонил Йоараши и не знал, как ответить на этот вопрос. Что он должен был сказать? Мой отец тот еще мудак, который испортил не только мою, но и жизнь моей матери? Или, что Энджи просто страшный человек, жить с которым невозможно, не опасаясь за свою жизнь? Что? Инаса вздохнул и провел рукой по влажным после душа волосам Шото. Как же эти прикосновения были неприятны. Пытаясь хаотично сообразить, что ответить, омега не заметил, как менялась атмосфера в комнате. И почему он вдруг так резко начал переживать из-за того, какие последствия повлечет за собой ответ на поставленный вопрос? — Я н-не знаю, к-как ответить… Альфа усмехнулся и провел тыльной стороной руки по щеке Тодороки, из-за чего второй непроизвольно дернулся. — Хорошо, поставлю вопрос по другому. Каково это, быть сыном конченого ублюдка, которому похуй на все, кроме своей репутации и денег? — от вопроса по телу прошла дрожь. О, по этому поводу Шото мог написать целую книгу. В этот момент рука Йоараши несильно сжала подбородок омеги, но уже этого было достаточно, чтобы сердце пропустило несколько ударов, а время остановилось. Воздух потяжелел из-за феромона альфы, который тот намеренно не сдерживал, а Шото, который потерял всякий контроль над своими действиями, понял, что сейчас может произойти что-то очень плохое. — Йоараши?.. Я не мог понять, что творится у него в голове. Что он собирался сделать? И, почему-то, как раз тогда я вспомнил Бакуго…