Часть 3. Больничный.

Санс развалился на диване, располагаясь на всю его длину. Ещё совсем недавно он занимал только половину горизонтального пространства, оставалось достаточно места, чтобы кто-то мог сесть на противоположную сторону и при этом не испытывать дискомфорта. Сейчас же он мог коснуться противоположного от себя края дивана стоило только слегка вытянуть носочки. Непривычно. Раз уж он теперь на больничном, то почему бы не отдохнуть как следует? Начнём, пожалуй, с просмотра телевизора. Скелет при помощи телекинеза взял пульт, что лежал на ТВ-тумбе, куда его брат постоянно клал, так как старался поддерживать чистоту и порядок даже вне собственной комнаты, и перенёс его прямо себе в ладонь. По его ощущениям он так давно не сидел перед зомби-ящиком, просто бездумно просматривая эфир, хотя для его брата он занимался этим буквально вчера. Пока комик переключался между каналами, периодически задерживаясь на некоторых, он невольно начал думать на тему мироощущения других монстров и самого себя. Застыв в размышлениях, он уже толком не обращал внимания на голос ведущего и происходящее на экране. Ведь, если задуматься — только он отчётливо помнил сбросы человека. Изначально, можно было считать «один сброс — один день», так как путешествие человека от падения до убийства комика занимало чуть меньше светового дня. Конечно, это касалось только в тех попыток, когда Санс нападал на человека в последнем коридоре, что судья перестал делать после всего нескольких сбросов, в которых он уже всё помнил. Скелет поначалу считал свои пробуждения, даже делал заметки о том, что позволяло задержать человека. Но число сбросов постепенно увеличивалось — и он перестал этим заниматься, а в определённым момент и со счёту сбился, потеряв в этом смысл. Его и так омрачало всё происходящее, так ещё и эта цифра, что медленно, но неумолимо увеличивалась, нагоняла ещё больше тоски. Когда Санс начал активно противодействовать человеку — длительность его «дня» перестала иметь чётких временных марок, кроме, конечно, первых часов трёх-четырёх, пока тот не выйдет из Руин. Попервой ему казалось, что все его попытки остановить человека бессмысленны — он преодолевал все ловушки, все нападения и организованные атаки, словно заранее знал, что те вот-вот случатся, знал в какую сторону отойти, как уклониться, куда атаковать. Чудовище, что упало в подземелье, словно не имело тормозов, и раз за разом убивало всех, начиная для Санса новый «день». Это случилось ещё в период активных записей. Пробуждение №8, когда Санс уже в третий раз пытался убить человека в Вотерфолле при помощи внезапной скоординированной атаки гвардейцев. Пока он следил за продвижением человека по Сноудину, стараясь уводить и эвакуировать монстров своими силами, при его следующей телепортации в снежные земли, чтобы забрать других жителей, он случайно оказался в метре от убийцы. Санс уже приготовился защищаться от внезапной атаки, но её не последовало. Прямо перед скелетом стоял настоящий Монстр, что раз за разом убивал жителей подземелья, но он не атаковал. Он только не мигая смотрел на комика, не предпринимая каких-либо действий, а затем медленно, смотря тому прямо в душу, ехидно улыбнулся. В этот момент Санс понял — он не один раз за разом проживает этот «день». Даже не смотря на это знание, комедиант продолжал пытаться убить человека. Должно же быть хоть что-то, способное его остановить? Пробуждение №21 подарило ему надежду. Сансу удалось поймать человека в ловушку из костей, тем самым обездвижив. Наконец, он не сможет увернуться, а пережить атаку со всех сторон одновременно будучи только на четвёртом уровне. И план сработал. Санс увидел, как его же кости протыкают человека, словно решето, как душа покидает его тело. Но не успел монстр опомниться, как красное сердце мгновенно разлетелось на куски. Когда его посетила мысль о том, что человеческие души не должны так себя вести после смерти носителя — он уже не стоял на месте битвы. Скелет оказался на одной из улиц Сноудина, где заранее эвакуировал монстров. Это было за семь минут до того, как ему удалось словить и убить человека. Монстр был растерян, его голова гудела от сотни вопросов, раз за разом накатывающихся на сознание. Погружённый в свои мысли Санс не заметил прошедшего времени и только рука, что помахала прямо у него перед лицом, заставила опомниться. Это был человек. Живой и невредимый. Монстр в панике напал на человека, который, как ему казалось, внезапно возник перед ним. Но битва не продлилась долго — после того как противник едва увернулся от костей, он атаковал паникующего монстра. И Санс проснулся. Что удивительно — после этого пробуждения он чувствовал все смерти человека, которые происходили после. Возможно Санс «пережил» несколько месяцев этого безумия. Когда не считаешь дни специально и проживаешь один и тот же промежуток времени раз за разом — такие понятия как день, неделя и месяц стираются, а на их место приходят новая смерть и новое пробуждение. Что касается другого монстра, что помнил сбросы — Флауи перестал попадаться на глаза пробуждения с тридцатого. Насколько Санс помнил — цветок уже при первой встрече был не самым радостным существом. Они толком не пересекались за все сбросы — только иногда, когда Санс перемещался с места на место, он мог увидеть поникший золотой цветок. Пару раз ему даже удалось завязать диалог, по которому можно было понять — Флауи помнит куда больше, чем скелет, но при любой попытке выяснить, что именно и сколько это на самом деле продолжалось — тот не мог ответить внятно и просто сбегал. Последний раз цветок самостоятельно нашёл монстра и еле слышно попросил у последнего: «Пожалуйста, не ищи меня при следующем сбросе…», после чего он словно сквозь землю провалился, либо нашёл ещё более отдалённое место для самобичевания. Санс, как и просили, не стал искать встречи с Флауи. Слово «сброс», что произнёс цветок, лучше всего описывало то, что происходит, потому вскоре скелет начал его активно использовать, по крайней мере в своих мыслях. Несколько раз Санс пытался рассказать Андайн, Альфис, Ториэль, Азгору и прочим монстрам о сбросах, чтобы заставить их действовать оперативно и быстро, чтобы рассказать, что за чудовище вот-вот появится из Руин или просто, чтобы излить хоть кому-то душу. Многие не верили. Ториэль раз за разом отказывалась принимать мысль о том, что ребёнок может быть настолько жесток. Азгор чаще всего ничего не предпринимал и пытался убедить его в том, что это всё было просто кошмаром, иногда предлагал обсудить всё за чашечкой чая, но не более. С Андайн и Альфис была другая история. Женщина-рыба после слов Санса не проявляла явного неверия, однако, было понятно, что история кажется ей бредом сумасшедшего. Но она всё равно поддерживала попытки скелета по перехвату человека, советовалась с ним, уточняла что они уже перепробовали и даже старалась предлагать свои варианты. Альфис отнеслась к новости с долей скепсиса, но когда Санс в качестве доказательств рассказал все секреты ящерки, а затем слово в слово произнёс её дальнейшую реакцию, она поверила. Несколько раз скелет разрабатывал с ней ловушки для задержания человека, эвакуировал с её поддержкой монстров, пару раз они даже пытались изобрести что-либо для поддержки или усиления, но толку с этого было мало, как никак — не получится собрать ничего серьёзного всего за три с половиной часа. Однажды им даже удалось усилиями всех троих схватить человека так, чтобы тот не смог убить себя об их атаки или как-либо навредить себе — победа была уже в кармане, но счетно. При пробуждении Санс понял, что человек может совершить сброс в любой момент. Старший из братьев старался не упоминать при Папайрусе человека и сбросы. Ему хватило тех нескольких раз, когда его брат даже после уговоров полез обниматься к этому чудовищу со словами «Я всё ещё верю, что ты можешь быть лучше!» Поэтому он частенько отправлял брата по «поручению Андайн» на посещение Хотлэнда или Нового дома, куда угодно, лишь бы не туда, где человек, чтобы не видеть как тот умирает. Иногда у Санса не было сил даже рассказать Папсу про «поручение», поэтому он просто молча телепортировал его куда подальше, конечно, это было грубо, но комик в это время не думал о нормах приличия. Однажды Санс вышел из себя после очередного сброса, разгромив тем самым свою комнату. Папайрус проснувшийся от столь внезапного шума, поспешил на помощь. Его старший брат забился в угол собственной комнаты, истыканной костями со всех сторон, и плакал. Конечно Папс слегка растерялся, ведь он никогда прежде даже грусти на лице комика никогда не видел, он не знал как помочь Сансу успокоиться, поэтому просто обнял его. В этом положении они просидели до тех пор, пока старший не смог прийти в себя. В тот раз Санс не стал молчать, понимая, что его брат всё равно ничего не вспомнит, рассказал ему всё. Младший же ничего не говорил и просто внимательно слушал, а после обнял брата с ещё большей силой. При воспоминании об этой ситуации Санса передёрнуло, пульт с силой зажатый в руке последние полчаса выскользнул и упал на пол, комик вновь услышал звук телевизора. По ящику крутили кукую-то документалку про Ядро. Скелет приподнялся, а затем сел, поднимая упавший пульт. Воспоминания не вызывали у монстра положительных эмоций, поэтому он попытался отбросить все мысли об этом и сконцентрировался на просмотре. Документальный фильм не слишком углублялся в принципы работы Ядра, рассказывая больше про обслуживание. Как никак монстра, который его создал уже давно никто не видел, поэтому и интервью с вопросами о работе машины брать было не у кого. К тому же обычному жителю подземелья не хотелось забивать голову чем-то настолько сложным, как устройство огромного и сложного аппарата — «главное, чтобы работало исправно», а остальное неважно. На моменте, когда фильм превратился в явную рекламу работы в Ядре, Санс выключил телевизор. Встав с дивана, он лёгким движением пальцев отправил пульт обратно на тумбу, а сам направился на кухню. Эта комната, по большей части, принадлежала Папайрусу, так как только он занимался готовкой. Теперь, когда Санс стал выше, он мог без проблем рассмотреть небольшие вмятины и царапины на рабочей поверхности, оставленные в процессе множеств сражений его младшего брата с пищей. В холодильнике стояла ещё немного теплая кастрюля с сегодняшними спагетти, несколько порций, которые когда-то он оставил себе «на потом», а также несколько бутылок с кетчупом. Скелет взял одну из красных ёмкостей и медленно побрёл наверх. Санс поднялся по лестнице и направился дальше по коридору. Отрыв дверь на балкон, монстр застыл. А стоило ли ему выходить на улицу, он же «болеет»? Хотя. Не на домашнем же он аресте правильно? Да и болезнь — это только отмазка, которую придумал Папайрус, чтобы брат сегодня отдохнул. Всё равно рано или поздно ему нужно будет выйти в свет в его новом облике. Пауза продлилась чуть больше секунды, и Санс вышел на балкон. Облокотившись об ограждение, монстру открылся вид на границу между Сноудином и Вотерфоллом. Монстры без нужды обычно не покидают комфортные им условия, поэтому здесь, по крайней мере сейчас, никого не было. В отличие от Сноудина или Хотлэнда, которые представляли собой огромные открытые пространства, Вотерфолл был больше похож на множество многоуровневых пещер и проходов. Конечно, в нём также имелись довольно большие залы, но с размерами двух ранее упомянутых локаций они даже в сравнение не шли. Что интересно, проходов между биомами было несколько, но тот, который проходил мимо их дома был одним из самых популярных, и даже так - тут было пусто. Хвост за спиной начал медленно качаться, иногда задевая отставленную назад ногу, но Санс старался не обращать внимания на неподконтрольную часть. Комик глотнул кетчупа. Он пил его из-за приятного концентрированного вкуса, никакого другого эффекта соус на тело скелета не оказывал, что бы там не думали другие. Санс рассматривал своды пещер Вотерфолла, что постепенно становились всё выше, покрывались сталактитами и льдом, а затем уходили далеко в высь. Магия монстров хоть и поддерживала постоянное освещение на улице, но не препятствовала наблюдению за потолком пещеры, в которой их когда-то заточили люди. Ещё глоток. Свод был столь далёк, что даже летающим монстрам нужно будет приложить недюжие усилия, чтобы подняться настолько высоко. Но не смотря на недосягаемость он всё равно был там, отделяя монстров от любования небом, Солнцем, звёздами, облаками. Глоток. Санс и Папайрус были рождены уже в подземелье, поэтому они никогда всего этого не видели. Конечно, они знали, что небо синее, облака белые, а Солнце жёлтое — эта информация была тем немногим, что можно было назвать правдой из «человеческой истории», что смотрела Альфис. Глоток. Вздох. Возможно, в этой ситуации Санс не отказался бы от чего-нибудь покрепче обычного кетчупа. Но в их доме точно ничего подобного не водилось. Папирус был активным монстром, поддерживающим здоровый образ жизни, а комик не выносил алкоголя за пределы бара «У Гриллби». Поэтому ничего другого, кроме употребления кетчупа, у скелета не оставалось. Глоток. Неужели здесь всегда было так спокойно? Снег и лес неплохо поглощают звук, поэтому до монстра не долетали звуки более оживлённой части города, наполненной тихими голосами соседей, что здоровались и общались на отстранённые темы. Только особо громкие и оживлённые голоса доносились до скелета, и то, превращаясь в нечленораздельную речь. Даже несмотря на всё это, чувствовалась мирная атмосфера, царившая в подземелье многие годы. Монстры выходят на прогулку, отправляются на работу, дети собираются в группки и идут в школу. Нет паники, криков или плача, всё так спокойно. Глоток. Сансу стал различим звук падения чего-то тяжёлого в воду — это волкоподобный монстр вышел на работу. Не самую нужную, но всё равно работу. Почему? Они могли спокойно продолжить конвейер на пару метров дальше, и необходимость бросать ледяные кубы в воду отпала бы — они самостоятельно сваливались бы туда под воздействием гравитации. Но даже не смотря на это, тот монстр продолжал выполнять эту странную, однообразную, даже бессмысленную работу. Характеристика которой, если быть честным, была применима ко многим профессиям в подземелье. Теперь уже монстр наблюдал как из-за деревьев виднеются медленно плывущие глыбы льда, подхваченные искусственным течением. Вскоре они преодолеют путь через всё подземелье и окажутся в Ядре, чтобы превратиться в облако пара. Глоток. Кетчуп в полупустой бутылке кончился, но Санс не торопился возвращаться в помещение. Мимо прошла парочка монстрят, направляясь в школу. Они были поглощены диалогом, о вчерашнем уроке истории, на который учительница позвала одного из самых старых монстров подземелья. Приглашённый гость, не смотря на свой преклонный возраст, очень интересно и захватывающе рассказывал о жизни на поверхности задолго до войны двух рас. Увлечённые разговором, дети не заметили незнакомого скелета на балконе, что молча провожал их взглядом. — … Постояв на балконе ещё минуту, Санс зашёл в дом. Пустая бутылка поплыла по воздуху и приземлилась прямо в мусорное ведро, пока комик заходил к себе в комнату. Привычный бардак почему-то не был так приятен глазницам, как должен был, он казался излишним и совсем не помогал состоянию скелета. Немного постояв в проходе, Санс вновь активировал магию. Скомканные бумажки оторвались от земли и отправились вслед за бутылкой, а носки оказались сложены в одну кучу в углу комнаты. Теперь их, наверное, можно считать бесполезными как и его любимые розовые тапочки, раз уж он даже надеть их теперь не сможет. Скелет обошёл беговую дорожку, направляясь к кровати. И шлёпнулся всем телом на матрас. Он просто хотел заснуть и проснуться как все остальные монстры, не зная невзгод, что с точки зрения мира никогда не происходили. Но у него вновь не получилось. В доме было слишком тихо. Отсутствие звуков давило на голову и поддерживало в нём сознание, не смотря на ментальную усталость. За эти тридцать минут Санс успел пожалеть о том, что остановил человека именно при помощи двери из Руин, и о том, что выработал у себя эту настороженность. Наверняка, это можно было закончить по другому. Возможно, скелету просто следовало взять человека измором или ещё как-то, но не через эту чёртову дверь! — Аааааррргггхх!!! Подвернувшийся под магию шар из простыни и пододеяльника полетел в стену, плюхнувшись на пол после столкновения. И тут скелета осенило. — Телевизор. Будучи ещё в лежачем положении, Санс телепортировался на диван. Пульт быстро прилетел в ладонь, которая сразу включила устройство. Пролистав парочку каналов, неспокойный зритель нашёл самую монотонную из программ. Это был рассказ пожилого монстра об уходе за магическими растениями. Содержание не подразумевало каких-либо резких звуков или музыки, что были присущи Меттатону, поэтому это был идеальный вариант. Скелет уменьшил громкость до того уровня, чтобы можно было ещё распознать голос, но отдельные слова и фразы разобрать было трудно. Пару минут он лежал перед телевизором с закрытыми глазницами, медленно ловя так желанный сон. Телевизор продолжал вещать о разнице между помидорами, выращенными на разном типе магии, но его уже никто не слушал. Скелету наконец удалось заснуть, спустя столько времени.

***

От автора: Раз уж я начала конкретничать с числами, то мне придётся довести их до ума. Вот вам конкретные числа, которые я придумала только что. 1) 15 сброс - Санс осознаёт, что помнит свою смерть после пробуждения 2) 16 сброс - Приходит понимание, что он заперт в своеобразном дне Сурка 3) 19 сброс - Санс перестает делать вид беззаботного ничего незнающего скелета. Перестаёт спать и начинает противодействовать человеку 4) 24 сброс - Человек ожидает от скелета новых развлечений и уже не скрывает этого. Санс понимает, что человек тоже всё помнит и явно наслаждается процессом 5) 37 сброс - Санс впервые видит смерть человека и загрузку мира обратно к месту сохранения 6) 45 сброс - Флауи окончательно замыкается и просто отсиживается в отдалённых частях подземелья 7) 52 сброс - Санс срывается и громит комнату 8) 68 сброс - Самый первый сброс, до завершения геноцида 9) 83 сброс - ... 10) 84 сброс - ... 11) 98 сброс - ... 12) 113 сброс - ... 13) 117 сброс - ... 14) 129 сброс - ... 15) 174 сброс - Бег. Крик. Душа Надеюсь у меня получится передать все свои наработки в следующих главах.