Глава 19. Прошлое на двоих.

Кэянь проснулась за час до будильника. Не от шума — от напряжения, которое въелось в кожу за эти дни и не отпускало даже во сне. Она лежала на спине и слушала, как за окном просыпается город. Где-то внизу сигналили машины, кто-то кричал на китайском, гулко хлопала дверь. Она встала, натянула спортивную форму и пошла умываться. В зеркале отражалось бледное лицо с синяками под глазами. Кэянь посмотрела на себя и не узнала. Не потому, что плохо выглядела — просто в глазах было что-то новое. Решимость. И страх. Они смешались в одно серое вещество, которое заполняло её изнутри. «Сегодня он может быть там, — подумала она. — В первом ряду. Я не знаю, как он выглядит. А вдруг он сорвёт выступление?" Она умылась холодной водой, завязала волосы в высокий хвост и вышла в коридор вместе с Минхо, который теперь сопровождает её везде. ... В гримёрке пахло лаком для волос и чужой косметикой — сладковатой, приторной, почти удушающей. Кэянь сидела в кресле, запрокинув слегка голову, пока визажистка поправляла ей макияж. Кисточка щекотала веко, но она не моргала. Смотрела в потолок, на белые плитки, которые сливались в одно пятно. До выступления оставалось два часа. Они должны были выходить предпоследними. За стенами доносилась разная музыка, аплодисменты и голос ведущего. С каждой сменой мелодии сердце пропускало удар. Их очередь приближалась. Рядом, на соседнем кресле, Соа листала телефон. Её лицо было спокойным — как всегда. Но Кэянь заметила, как её пальцы иногда замирали на экране и лёгкая улыбка проскальзывала на лице. — Ты сегодня какая-то… — начала Соа, не поднимая головы, когда Кэянь начала вздрагивать от бассов, сотресающих помещение. — Я в порядке, — перебила девушка. Соа подняла глаза. Посмотрела на неё — долго, внимательно, как смотрят на человека, который врёт, но не хочет этого говорить. — Я не спросила, в порядке ли ты, — сказала Соа тихо. Кэянь промолчала. Визажистка что-то сказала по-китайски — видимо, просила не двигаться. Кэянь замерла. Соа вздохнула, но не стала давить. Она умела ждать. За стеной слышались голоса парней. Чанбин что-то громко рассказывал — кажется, о том, как вчера чуть не потерял телефон в такси. Хёнджин смеялся — редко, но метко. Джисон вставлял свои пять копеек, и от его голоса по коридору разносилось эхо. Минхо молчал. Кэянь привыкла вычленять его тишину из общего шума. — Кэянь, — Соа позвала тихо, но в её голосе было что-то, от чего Кэянь повернулась мгновенно. — Что? Соа протянула телефон. Её пальцы чуть дрожали. На экране — фотографии. Интимные. Старые — это было видно по качеству снимков, по выцветшим цветам, видимо не самой хорошей камеры телефона. Но лицо на них было узнаваемо. Юнби. Кэянь замерла. Пальцы похолодели. Она взяла телефон, приблизила изображение. Да, сомнений не было. Та же улыбка. Те же глаза. Но она намного моложе и не такая, как сейчас. — Кто выложил? — спросила она. Голос дрожал. — Не знаю. Судя по времени они уже около часа в сети. Надо сказать Чану. Кэянь встала. Визажистка что-то возмущённо сказала по-китайски, взмахнула кисточкой, но Кэянь не слушала. — Где Юнби? — Она сказала, что пойдёт в туалет. Наверное, она увид... Соа не договорила. Кэянь уже выходила. ... Коридор был пустым и длинным. Кэянь слышала только собственное дыхание — частое, рваное, как после забега. Она свернула за угол, толкнула дверь в туалетную комнату. Тишина. — Юнби? — позвала она. Голос прозвучал глухо, потерялся между кафельных стен. Ответа не было. Она обошла ряд кабинок. Первая — пусто. Вторая — пусто. Третья — заперта. — Юнби, это я. Открой. Молчание. Потом — щелчок замка. Юнби сидела на полу, сжавшись в комок. Её лицо было белым, как бумага, руки дрожали на коленях. Она смотрела в одну точку на стене — на трещину в плитке, на пятно, которого никто никогда не оттирал. И не двигалась. Кэянь опустилась на корточки перед ней. Взяла её руки в свои — ледяные, несмотря на тёплый, спёртый воздух. — Юнби. Та подняла голову. В её глазах не было слёз — только пустота. Такая знакомая, такая родная. Кэянь видела её в зеркале много раз. После звонков матери. После той ночи в ванной. После похорон. — Ты видела? — спросила Юнби. Голос был чужим — тихим, почти безжизненным. — Да. — Это такой позор... — Проговорила Юнби, закрывая лицо руками. — Как теперь в глаза людям смотреть... Она обняла Юнби. Крепко. Так, чтобы та почувствовала — она не одна. Юнби не плакала. Она просто сидела, уткнувшись Кэянь в плечо, и молчала. Её тело дрожало — мелкой, нервной дрожью, которую нельзя унять. В дверях послышались шаги. Быстрые, тяжёлые. — Она здесь? — голос Хёнджина. В нём не было обычной лёгкости — только напряжение. — Здесь, — ответила Кэянь, не оборачиваясь. Он зашёл. За ним — Чанбин, Джисон, Минхо. Они искали её. Пока Соа не сообщила им, где она. Хёнджин не сказал ни слова. Подошёл, сел на корточки с другой стороны от Юнби, взял её за руку. Пальцы сжал — крепко, уверенно. Не отпускал. — Кто? — спросил он тихо. В его голосе читалась откровенная злость. — Не знаю, — ответила Юнби. — Но догадываюсь... — Узнаем, — сказал Минхо. Он стоял у двери, скрестив руки на груди. Его лицо ничего не выражало — привычная маска. Но Кэянь видела, как сжаты его челюсти. — Какие догадки? Чан зашёл последним. Закрыл дверь. Его лицо было серьёзным. — Юнби, — сказал он. — Ты должна нам сказать. Кто мог это сделать? Кому ты отправляла эти фото? Юнби молчала. Долго. Так долго, что Кэянь почувствовала, как внутри поднимается тревога. Внутри что-то подсказывало, что это не просто так. И её ненавистник связан с фотками. — Одному человеку, — сказала Юнби наконец. — Три года назад. Мы встречались. Я думала, он любит меня. — Как его зовут? — спросил Минхо. — Пак Ёнсу. Ему сейчас около двадцати трёх. Высокий, тёмные волосы, родинка под левым глазом. Кэянь замерла. Пак Ёнсу. Мир замер на секунду. Звуки исчезли. Воздух стал плотным, как перед грозой. Кэянь смотрела на Юнби, но не видела её. Видела другое лицо. Другую комнату. Другую жизнь. — Он был моим первым парнем, — продолжала Юнби. — Я была влюблена по уши. А он оказался… психом. Ревновал, следил за мной, проверял телефон, поднимал руку. Когда я рассталась, он угрожал. Я думала, он успокоился. Кэянь слышала её голос, но он доносился откуда-то издалека, как через толщу воды. Она смотрела на свои руки. На шрамы — тонкие, бледные, почти незаметные. Те, что остались после осколков зеркала. И те, что остались после него. «Ёнсу. Пак Ёнсу. Высокий, тёмные волосы, родинка под левым глазом». Она вспомнила его улыбку — ту, которой он улыбался, когда говорил «я просто хочу знать, где ты». Вспомнила его руки — те, которые проверяли её телефон в тайне. Вспомнила его голос — тот, который шептал «ты никуда не уйдешь от меня». — Кэянь, — голос Минхо вывел её из оцепенения, после того, как она не ответила на вопрос Чана, который не слышала.— Ты чего? Она подняла голову. Все смотрели на неё. Чан, Джисон, Чанбин, Соа, Хёнджин, Юнби. И Минхо — с его тёмными, непроницаемыми глазами. — Я тоже встречалась с ним, — сказала Кэянь тихо, всё ещё сжимая руку Юнби. Тишина стала плотной. Можно было резать ножом. Юнби смотрела на Кэянь с тревогой в глазах. Такое совпадение может быть лишь раз в жизни. У всех начал складываться пазл в голове. — Что? — спросила Юнби. — Пак Ёнсу. Мы встречались в старшей школе. Он долго бегал за мной, и я согласилась. — Кэянь сжала руки в кулаки. Ногти впились в ладони. Больно, но привычно. — Он следил за мной. Проверял телефон. Не давал прохода. Я рассталась, когда поняла, что это не нормально. Его положили в психиатрическую клинику. Я думала, он никогда больше не появится в моей жизни. — Но он вышел, — тихо сказал Хёнджин. — И после тебя встречался ещё и с Юнби. — Он не рассказывал мне, что лежал в клинике... — Проговорила Юнби, как будто больше для себя. Юнби смотрела на неё расширенными глазами. В них медленно проступало понимание — как проступает плёнка на старых фотографиях, когда их опускаешь в проявитель. — Это он, — сказала Юнби. — Это он делает всё это. Преследует тебя. Слил мои фото. Он… — Это точно он.— подтвердила Кэянь. — Теперь мы знаем. Она почувствовала, как внутри что-то замерло. Не страх. Не облегчение. Понимание. Теперь они знали имя. Теперь они знали лицо. Теперь они могли действовать. Чан провёл рукой по лицу. — У нас два часа до выступления, — сказал он. — Два часа, чтобы собраться. Полицию я вызову после. Сейчас вы должны танцевать. — Как мы можем танцевать? — спросил Хёнджин. В его голосе впервые за всё время прорезалась злость, которую он старательно сдерживал. Горячая, острая, как лезвие. — У неё… — Мы можем, — перебила Юнби, посмотрев на Хёнджина привычным взглядом. — Я не сахарная, возьму себя в руки. Все посмотрели на неё. Она выпрямилась, вытерла глаза — сухие, слёз не было. Только решимость. Такую Юнби он и видел всегда. Ту, которая пойдёт на пролом, даже если её сломать. — Мы не позволим ему сорвать выступление, — сказала она. Она посмотрела на Кэянь. В её глазах было что-то новое. Не благодарность. Не жалость. Твёрдость. — Мы справимся. Вместе. Кэянь кивнула. Сжала её руку. — Вместе. ... Очередь Anxiety наступила совсем незаметно. Кэянь выходила на сцену последней. Свет софитов ударил в глаза, ослепил на секунду. А потом она увидела зал. Тысячи лиц. Тысячи глаз. И среди них — тот, кто смотрел только на неё. Она не знала, где он. Но чувствовала. Музыка заиграла. Кэянь закрыла глаза на секунду. Вдохнула. Выдохнула. «Я не боюсь тебя, — подумала она. — Ты не властен надо мной». Она открыла глаза и начала танцевать. Они танцевали как никогда. Не идеально — где-то Чанбин чуть опаздывал, где-то Соа потеряла равновесие. Но они дышали вместе. Смотрели друг на друга. Ловили, поддерживали, тянули. Кэянь чувствовала Минхо рядом. Его присутствие — твёрдое, спокойное, как скала. Он не смотрел на неё — он чувствовал её. Каждый шаг, каждый поворот, каждую долю секунды, когда она сбивалась, потому что краем глаза искала в первом ряду знакомое лицо. Она нашла его. В четвёртом ряду, у прохода. Высокий, тёмные волосы, родинка под левым глазом. Он смотрел на неё. Не на танец — на неё. И улыбался. Кэянь сбилась. Всего на долю такта. Но Минхо почувствовал. Он взял её за руку. Не по хореографии, нет. Просто взял. Крепко. И повёл дальше. Зрителю могло показаться, что так и было задумано, ведь они в этот момент были в центре. Но Минхо просто знал, кого она ищет глазами. Знал, почему сбилась. И должен был заставить смотреть на него и думать о танце, а не о страхе. Она не смотрела на Ёнсу больше. Только на Минхо. Только на его спину, на его руки, на его дыхание. Они дотанцевали. Зал аплодировал. Кто-то кричал. Кто-то свистел. Кэянь не слышала. Она смотрела в четвёртый ряд. Но там было уже пусто. ... Объявили результаты после выступления последней команды. Голос ведущего разнёсся по залу, перекрывая гул толпы. Свет софитов заметался по рядам, выхватывая то чьи-то поднятые руки, то счастливые лица, то сжатые кулаки. Кэянь стояла за кулисами, и чувствовала, как подкашиваются ноги. Не от усталости — от напряжения, которое наконец-то отпускало. «Второе место занимают... Anxiety!" Зал взорвался аплодисментами. Кто-то кричал, кто-то свистел, кто-то плакал от счастья. Не победа. Но они улыбались. Их пригласили на сцену. Юнби — сквозь силу, но улыбалась и поднималась по ступеням. Её глаза были красными, под глазами засохли дорожки от туши, которую она не успела поправить. Но она улыбалась. Потому что танцевала. Потому что не сдалась. Хёнджин обнимал её за плечи, не отпуская. Его руки лежали на её плечах так, будто он боялся, что она упадёт, если он уберёт их. Он что-то шептал ей на ухо — Кэянь не слышала, но видела, как Юнби кивает. Как её губы чуть заметно дрожат. Чанбин хлопал Минхо по плечу — по-дружески, так, что эхо разносилось по сцене, как только они показались из за кулис. Минхо не отстранялся. Кивал. Что-то говорил в ответ — Кэянь не разбирала слов, только видела, как его губы двигаются. Джисон что-то кричал — Кэянь не слышала. Звуки смешались в один непрерывный гул, как шум моря. Она видела его улыбку, его поднятые руки, его счастливые глаза. И не могла заставить себя улыбнуться в ответ. Даже на лице Минхо была улыбка. Такая искренняя и неподдельная — редкая, как солнечный свет в пасмурный день. Уголки его губ приподнялись, глаза блестели, плечи расслабились. Кэянь смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое — и тут же холодное, потому что она теперь знала, кто ее преследует. И теперь страдает не только она. Как только они получили свою первую награду, то спустились обратно со сцены. Кэянь держалась в стороне. Сжимала телефон. Пальцы скользнули по экрану — сами, без её воли. Как будто тело знало, что она должна посмотреть, даже если разум сопротивлялся. Сообщение от анонима. Новое. Длинное. Девушка даже не удивилась. Не было страха, тревоги. Она уже привыкла получать их. Но внутри всё равно что-то сжималось... Она открыла. В сообщении было видео. Длинное, на пару минут. На нём — Она и Джисон. Клуб. Красный свет. Их лица — слишком близко. Его руки на её талии. Её пальцы в его волосах. Кэянь смотрела на экран. Пальцы холодели. Сердце, которое только что билось ровно, пропустило удар, а потом заколотилось где-то в горле — часто, больно, как после долгого бега. Она не помнила, как это сняли. Не помнила, чтобы кто-то стоял рядом с телефоном. Но он был там. Он был везде. Она прочитала сообщение. Один раз. Потом — второй. Потом — третий, потому что слова не хотели складываться в предложения. «Я видел, как твои глаза бегали по первым рядам. Ждала меня? Подруге твоей, наверное, понравился мой подарок. А теперь твоя очередь. Я хочу встретиться с тобой. Один на один. Приходи в клуб, где вы были, в полночь. Если не придёшь, или возьмёшь кого-то с собой, это видео окажется в сети». Кэянь убрала телефон. Спрятала его в карман. Она подняла голову. Сцена опустела. Ребята уже шли по коридору — кто-то обнимался, кто-то смеялся, кто-то пил воду из пластиковых бутылок. Юнби держалась за руку Хёнджина, и это выглядело так естественно, будто они всегда так делали. Минхо обернулся недощитавшись участников. Посмотрел на неё. Он видел. Что-то видел. По тому, как его улыбка сползла с лица. По тому, как его глаза стали серьёзнее. По тому, как он сделал шаг в её сторону, не спрашивая, нужен ли он. — Кэянь, — сказал он. Голос ровный, спокойный. Но она слышала — в нём что-то дрогнуло. — Что случилось? Она покачала головой. — Ничего. Всё хорошо. Он не поверил. Она знала — не поверил. Но не стал спрашивать. Не здесь. Не сейчас. — Пойдём, — сказал он. — Нас ждут. Она кивнула. Пошла за ним. Коридор был длинным, плохо освещённым, пахло пылью и старым деревом. Впереди, в конце коридора, горел яркий свет — там были ребята, Чан, Соа, все, кто ждал их. Кэянь шла и чувствовала, как телефон тяжелеет в кармане. "Он не знает, — думала она. — Он не знает, что я целовалась с Джисоном. Не знает про видео. Но я должна рассказать..." Она смотрела на его спину. На то, как прядь волос упала ему на глаза. На то, как он поправил её, не оборачиваясь. "Скажи ему, — сказала она себе. — Сейчас.". Она открыла рот. Но так же быстро сомкнула губы обратно. Не смогла. Они вышли к свету. Ребята обнимали их, хлопали по плечам, что-то кричали. Кэянь улыбалась — через силу, но улыбалась. Ей казалось, что если она перестанет улыбаться, то упадёт. Минхо стоял рядом. Не уходил. Она чувствовала его присутствие — тепло, которое исходило от него, даже когда он не касался. Запах — тот самый, от которого кружилась голова. И тишину — ту, что была только между ними. "Почему я не могу сказать? — думала она. — Мы просто сокомандники. Я ничего ему не должна" "Но если ничего не должна — почему мне так страшно? Почему я боюсь, что он посмотрит на меня по-другому?" Она не знала ответа. И боялась узнать. ... В отеле они разошлись по номерам. Кэянь закрыла дверь ванной, прислонилась к ней спиной. Минхо ещё не пришёл, сказал, что зайдет к Чану. Она слышала его шаги в коридоре, потом — звук открывающейся двери по соседству. Кэнь достала телефон. Открыла видео. Снова. Она и Джисон. Красный свет. Поцелуй. Она смотрела на себя со стороны и не узнавала. Девушка на экране была другой — расслабленной, пьяной, счастливой. Она целовала парня, который был просто рядом. «Почему я не могу ему сказать? — думала она. — Я не боюсь его. Я боюсь...» Она не закончила. В дверь постучали. Кэянь вздрогнула. Убрала телефон. — Кэянь, — голос Минхо. — Ты в порядке? — Да, — ответила она. — Скоро выйду. Он не ушёл. Она слышала его дыхание — ровное, спокойное. Он стоял за дверью и ждал. Кэянь смотрела на дверь. На ручку, которая не двигалась. На щель, из которой пробивался свет. Почему так страшно показать видео? Почему её заботит не своя безопасность, а то, что подумает Минхо? Кэянь лишь смотрела на дверь, и не знала как поступить.