Тук-тук-тук

      Чего Орфей не ожидал, так это того, что ночь превратится в парад бывших возлюбленных Оберона... А следовало ожидать, ведь год назад король заснул, и ворота закрылись, не дав возможности попытаться его разбудить поцелуем истинной любви. Надо ли говорить, что за целую вечность король осчастливил своим вниманием не только множество фей, но и не меньшее количество человеческих девушек? Конечно, большая их часть давно состарилась и умерла, или переселилась в Фаерию, но их все равно оставалось чертовски много. Орфей не успевал закрывать дверь за предыдущей фем фаталь, как на пороге возникала следующая.       Все они были примерно одного типажа, у Оберона оказались вполне конкретные предпочтения, с которыми Орфей вынужден был ознакомиться: опасные, могущественные ведьмы, едва одетые, но увешанные некоторым количеством еще более ужасающих древних фейских артефактов, добытых в бою или подаренных королем Неблагого двора. При этом у них у всех были хорошенькие мордашки и безупречные фигуры, лишенные любых изъянов, что достигалось, судя по всему, при помощи ударной дозы неблагой магии. Самым же странным было то, что, упоминая Оберона, каждая из чертовок принимала умилительный вид и едва ли не сюсюкала, так что становилось понятно – это их единственная любовь и их божество. У каждой дома наверняка есть посвященный ему алтарь, целая комната, наполненная его портретами и статуями в полный рост, может быть даже голыми и анатомически подробными.       Если король сам погрузил себя в этот сон, чтобы немного отдохнуть, то, кажется, спать спокойно у него не получится – каждая из его пассий была полна уверенности, что любит его и у нее точно получится его разбудить. И в каждой из них так ярко горела тьма Неблагой земли, что Орфей был уверен в точности в обратном: нет, нет, и еще раз нет. Ни одна из этих женщин недостаточно человек, чтобы сделать это.       Каждая вторая приносила в замок букетик или венок из кермека. Каждая третья считала своим долгом пройтись на тему мужских качеств Орфея, а каждая пятая – его потискать, как будто он был котом хозяев дома, и не успел вовремя спрятаться.       Орфей стоически переносил все это, чувствуя, что постепенно начинает закипать. Усталости не было, однако бесконечный поток девиц утомлял его морально, хотелось отвести глаза и посмотреть на что-то другое, отличное от чужих сисек и задниц, едва прикрытых подобием одежды. Впрочем, кое-кто являлся прямо голышом, поблескивая морской водой на коже, ничуть не смущаясь и считая, что раз уж за все столетия прежде Орфей не обратил внимания на их прелести, то теперь-то уж можно не стесняться. Для них он был чем-то вроде прислуги, говорящей мебели или даже статуи без собственных желаний. Они бы очень удивились, отпусти он сальную шутку или начни таращиться на их грудь.       Хорошо хоть, по правилам волшебной первой ночи им не приходилось стоять в очереди под окнами его замка, каждая подходила к воротам в свое время, они не сталкивались друг с другом и не барабанили в дверь, требуя уделить им внимание и обслужить быстрее. Из минусов – толпу соперниц каждая чертовка увидит только на другой стороне, а до этого будет демонстрировать Орфею непробиваемую самоуверенность и поистине демонический сексапил, едва не сбивая всем этим с ног.       Вероятно, они вели бы себя не столь вызывающе, зная, что их тут не десять и даже не пятьдесят. А может быть, и нет, и ко всему прочему прямо перед воротами бы случилась пара драк. Пара сотен драк, после каждой из которых замок пришлось бы капитально ремонтировать, а то и поднимать из руин. Будь же благословен милостивый король Оберон, что даровал этой ночи отрезок самой вечности! И чтоб он помер, потому что, оказывается, завел себе такой гарем, которому больше подходило наименование «личная армия».       Тук-тук-тук.       Тук.       Тук.       Тук.       Да будьте вы все прокляты! Что за треклятье сегодня происходит? Почему нельзя подождать одну разнесчастную ночь и прийти позже? Король ведь спит проклятым сном и точно никуда не торопится!       Орфей, который благодаря сигнальной магии слышал стук в дверь в любом месте замка, ощутил безысходное желание спрятаться куда-нибудь. Броситься на диван лицом вниз, укрыть голову вышитой золотом подушкой и отключиться. Притвориться, что умер. Никому не открывать.       Тук-ТУК-ТУК, так что, кажется, сейчас с потолка посыплется каменная крошка, густая паутина и засохший помет летучих мышей.       - Да сколько ж можно! – в сердцах поднявшись, он широким шагом направился к дверям и распахнул их, втайне ожидая снова уткнуться взглядом в чьи-то голые или полуголые сиськи. Он честно пытался смотреть гостьям в глаза, но через какое-то время понял, что все они сливаются у него в памяти, он не помнил лиц, только сиськи, и то как-то абстрактно, сферические сиськи в вакууме, что никому не принадлежат и принадлежат всем и каждой одновременно. Сиськи колыхались и покачивались, вызывая тошноту. Наверное, так себя ощущает вышибала в стрип-клубе под утро, вот только там ночь не длится тысячу гребанных лет.       Торс, куда был устремлен утомленный взгляд Орфея, определенно был мужским. Голый, темный от загара мужской торс, украшенный золотыми узорами сложной татуировки. Орфей поднял глаза, густо обведенные черными кругами как у енота, и увидел кое-как причесанные волосы, выбеленные солнцем и собранные в неряшливый хвост, юное лицо и прищуренные алые глаза с припыленными золотом веками.        - Антарес! А ты что здесь забыл? Тоже пришел поцеловать короля? – тупо спросил Орфей, словно иной причины этой ночью у приходящих просто не было, - я и не знал, что Оберон... и что ты...       - Хахаха, ахаха... – заржал волшебник, отодвигая Орфея в сторону и входя. Сожженный солнцем почти до черноты, весь в соли и песке, пахнущий как раскаленные зноем дюны внизу, одновременно морем, тысячелетним можжевельником и белой пылью, он был в резиновых неопределенного цвета сланцах, красных шортах, еще влажных и с ореолом из песка на заднице. Под мышкой – разноцветный серф, на плече грязный белый рюкзак, битком-набитый некими опасными вещицами, – а что, думаешь, стоит попробовать, не?             Только не говори мне, что я не в его вкусе!       Вспомнив толпу девиц сегодня и то, что отец Антареса – сомнительно высокородный сидхе Благого двора, законченный пройдоха, на котором клейма ставить негде, пять раз изгнанный в мир людей, Орфей пробормотал:       - Ты совершенно точно не в его вкусе.       - Друг, я сюда не за этим пришел, у тебя видать совсем мозги сегодня спеклись! У меня же бизнес в Фаерии, забыл что ли? Сезон - это время поднимать бабло!       - Да, да, я помню. Ты торгуешь артефактами и все такое. А еще берешь контракты на... – тут Антарес прижал грязный палец Орфею к губам:       - Тссс!       На голове у Антареса был венок из кермека, который он снял и нахлобучил другу на темные кудри. Дайте-ка посчитаем... это был уже сорок второй на сегодня венок из поебень-травы, надетый на Орфея чьими-то жестокими, злыми руками... Орфей возвел глаза к потолку, мысленно призывая на эту ночь все кары обоих миров, и еще какие-либо, ему неизвестные, но злые, злые как сама сущность зла.       - Я тут посчитал, это сорок второй.       - Сорок второй что?       - Сраный венок на моей голове, разумеется. И это только за сегодня!       - Подожди, ты хочешь сказать, уже было так много... и что, все пассии Оберона что ли? – кажется, до Антареса начало доходить. Орфей, волоча ноги, дошел до дивана и обрушился на него, сдергивая венок, мановением руки призывая влажное полотенце и накрывая им лицо, как боксер на ринге во время таймаута.       - И теперь они все там, на той стороне, все вместе?       - Именно.       - Вот же срань! Тогда там, наверное, сейчас происходит апокалипсис... или что-то типа того... сколько их было? Сотня? Две?       - Четыреста пятнадцать, - внятно ответил Орфей.       - СКОЛЬКО?! – Антарес обрушился на диван следом, поставив серф рядом и сцепив пальцы перед собой. Он явно о чем-то размышлял, и думы эти омрачали его экзотически-красивое лицо полуфейри, до этого не омраченное ни временем, ни тяжелыми мыслями. Любыми мыслями, поправил себя Орфей.       - И ночь еще не закончилась.       - Знаешь, пожалуй, я подожду до завтра.       - Мудрое решение!       - Только я уже выписался из отеля, и теперь вряд ли найду, где мне переночевать.       - Наколдуешь себе палатку, - мрачно отозвался Орфей из-под полотенца. Было ясно, к чему Антарес клонит.       - Ну не будь таким злым! Это всего лишь одна-единственная ночь, завтра вечером я перейду и избавлю тебя от своего присутствия. Я не буду проблемой! – о, эти большие умоляющие глаза, это сработало бы на ком угодно, кроме Орфея. Антарес родился проблемой и не мог перестать ею быть просто по своему желанию. Тем более, никакого желания у него и нет.       - Нет.       - Я заплачу вдвое!       - Мне сегодня уже заплатили столько, что на год хватит. Не интересно. Проваливай, Антарес, я открою тебе портал совершенно бесплатно, лишь бы ты убрался поскорей из моего замка.       - Это просто несправедливо! – возопил Антарес, трагически повышая голос, но, услышав про деньги, тут же переключился с взятой роли на более привычную:       - Кстати, а что ты делаешь со всем этим золотом? Купаешься в нем, как та утка? Ты ведь даже ремонт в замке не делал со времен Киммерии! Хоть кто-нибудь знает, что такое Киммерия? Нет, потому что это было миллион лет назад!       - Убирайся, пока я тебя не вышвырнул.       - Ты такой жестокий!       - Ты ведь не отвяжешься, да? Антарес смотрел на него глазами милого щеночка, который, стоит взять его в дом, откроет огромную зубастую пасть, куда полетит ведро еды, хозяйская обувь, шторы... а затем на ковре появится вонючая лужа, если он к тому времени не будет разодран и частично сожран.       - Ладно, можешь остаться. Но только на одну ночь! И если утилизируешь все эти цветы.       - Поебень-траву? Никогда не видел так много... – Антарес обвел глазами холл: каждая мало-мальски пригодная ваза топорщилась невзрачной травой с мелкими белыми и фиолетовыми цветами, кермек лежал на столах, увивал стену возле камина, и даже громоздился охапками на полу.       - Можешь сжечь во дворе. И про свой венок не забудь!       Обвиняющее движение указательного пальца.       - Конечно, как скажешь, друг! – обрадованный Антарес скинул рюкзак рядом с серфом и щелкнул пальцами: входная дверь распахнулась, и туда со всего холла полетели кермековые веточки. Подарок Антареса, сброшенный Орфеем, тоже взлетел и грустно попланировал к выходу.       Когда все цветы оказались перед замком и легли в огромную кучу, то сами собой загорелись. Глаза Антареса на мгновение блеснули золотом, выдавая, что это сделал он. Потянуло сладковатым дымом.       - Теперь я могу остаться?       - Ты можешь остаться, - кивнул Орфей, не снимая полотенца.       И Антарес перестал быть тем, кому нужно пройти на другую сторону. ТУК-ТУК-ТУК, тут же содрогнулась дверь от ударов медным кольцом, висящим в пасти хмурого позеленелого льва снаружи.       Да чтоб вы все провалились.