Не ходи за ним

      Как только Просперо пришла в себя, она потребовала у мрачного Антареса объяснений, что произошло. Бал не сохранился в ее памяти, равно как и все произошедшее с ней и Орфеем, если, конечно, тот говорил правду. Антарес уже давно убедился, что принц может лгать не хуже него самого.       Антарес поведал охотнице, что Доль убил ее, а Орфей воскресил при помощи флейты Оберона. И это была чистая правда. Он даже показал золотые ножи и вилки, до сих пор лежащие на темном от крови каменном полу на том месте, где упала Просперо.       – Это ложь, – заявила девушка, нервно кутаясь в плед и не сводя глаз с пятен собственной крови на выщербленном полу, – ты полуфейри, и поэтому лжешь мне.       – Я не лгу! – возмутился Антарес, – с чего мне это делать?       – Сними с меня эту штуку, и я немедленно уберусь отсюда! В сотый раз спрашиваю тебя, мерзкая ты фея, где моя одежда?       – Без понятия! – рявкнул Антарес, – не я ее с тебя снял, может, Орфей? Вдруг вы переспали, а потом он стер тебе память, как феи часто делают с вами, людьми! Иначе вы будете преследовать нас до конца ваших дней, вспоминая свой лучший в жизни секс!       – Это вы нас преследуете! И секс с вами просто кошмарен! – не осталась в долгу Просперо, – а Орфей, говорят, худший из неблагих, он ест тех, с кем развлекается! Или не развлекается, а сразу ест!       – Тогда почему ты до сих пор не съедена, ведьма? Невкусная? – услышав такую возмутительную клевету в адрес безобидного, на его взгляд, принца, еще больше завелся Антарес. Может, он и ел людей, но никогда не похищал юных девиц с подобной отталкивающей целью.       Они орали друг на друга еще минут пять, перечисляя выдуманные и невыдуманные прегрешения людей и фейри друг против друга, наконец, Антарес выдохся. Он понял, что этой женщине бесполезно что-то доказывать. Она напугана, и действительно хочет убраться отсюда, только и всего.       – Я дам тебе свою одежду, – смилостивился он, – но снять ожерелье не могу. Я уже пробовал сделать это, пока ты была без сознания. Хотел потом его продать... – тихонько добавил блондин, – но оно накрепко прилипло к твоей шее. Тут нужен маг посильнее, чем я. Предлагаю дождаться принца, он вроде как лояльно настроен к тебе и собирается отпустить. А еще он придет сытый, так что... если ты не ляпнешь какую-то оскорбительную чушь, как сейчас, все закончится хорошо!       – Со сколькими фейри я могла переспать на том балу? – простонала Просперо, закрывая лицо руками. На ее запястьях были эти золотые каффы, когда она пришла, или нет?       – Понятия не имею, сколько их было! Знаю только, что я не был в их числе. Но ты вполне могла переспать с Обероном, который мертв, но вроде как не очень, и преспокойно разгуливает в теневых измерениях, – снова обозлился Антарес, – не надо было сюда приходить, это Доль, перекресток миров, земля Неблагого двора! Чего ты ждала вообще? Что тебя примут с распростертыми объятиями, дадут убить принца и уйти целой и невредимой? Дура! Скажи спасибо, что тебя не сожрали нахрен!       Решив прервать эту беседу, пока ведьма не расплакалась, Антарес принес кроксы, забытые кем-то из туристок, свои белые шорты и черную футболку с надписью «Это кринж», поколдовал, чтобы все было впору, и отвернулся, пока Просперо одевалась.       – Ты совсем ничего не помнишь?       – Совсем ничего, – мотнула головой девушка, – а что, хотел услышать сальные подробности?       – Нет, конечно! Фу, боже, что ты несешь, я просто хотел поддержать тебя, – возмутился Антарес, который недавно именно это и хотел услышать от Орфея. Но рассказ друга о пьяных подвигах, это совсем не то, что исповедь соблазненной феями девицы, – я знаю, что часто мой народ ведет себя... эээ... не совсем этично.       – Совсем не этично!       – Совсем, – согласился Антарес, – люди потому так и любят сказки о чудовищах. С монстром можно отбросить стыд, смущение, человечность, и наслаждаться пороком, злом и всем таким запретным. Монстры вас принуждают, снимая, таким образом, моральную ответственность за сделанное. Они все поголовно нарциссы и абьюзеры в вашей накаленной фантазии. Нет, ты не подумай, ноль процентов осуждения, сто процентов понимания, но иногда вы перегибаете, демонизируя нас!       – Это не правда!       – Это истинная правда, мамой клянусь, я именно так и думаю. Но Орфей совсем не такой монстр, сидит тут в своем замке, совсем один, и никого не трогает, его не за что убивать!       – Он фейри, этого достаточно.       – Это расизм, и это отвратительно.       – Мне плевать! – заявила Просперо, чувствуя, что исчерпала аргументы в этой перепалке, но не приблизилась к цели, ни на миллиметр.       – Он ушел туда, да? Твой хозяин, – сложив руки на груди, она решительно зашагала в сторону того коридора, в котором скрылся Орфей. Кровавый след на полу подсказывал ей, что если она хочет отыскать принца, идти следует туда.       – Он не мой хозяин! Стой! Орфей велел ждать его здесь!       Точнее, Орфей сказал «ходи осторожно», что значило то же самое.       – Это опасно! Просперо! Вернись немедленно!       Ноль реакции.       Антарес побежал следом. Девушка уже скрылась за поворотом, во мгле, где терялся ряд тускло горящих бронзовых светильников и едва различимых портретов старых королей Фаерии. Это был один из коридоров, ведущих отсюда, там не ловила сеть, а за окнами можно было увидеть зловещее алое небо пустошей.       – Доль стоит не только в этом мире! – безрезультатно, – не ходи за ним!       А то увидишь еще, как он с троллями уплетает тех мертвых фейри на ужин, словно коробку роллов. Может быть, он даже научился, есть их палочками, а тролли готовят ему, надев фартук из человечьей кожи. Подумав так, представив Орфея, в чертовом корсете, поэтично-красивого и зубастого, как Оберон, с голодным взглядом, с палочками в руке, сидящего во главе грубого каменного стола перед горой роллов, онигири и других блюд с фейским мясом, Антарес прибавил скорости.       – Почему я не могу пойти за ним, фея? – оказывается, Просперо поджидала его за поворотом, и Антарес едва не налетел на нее.       – Не называй меня так, – обиделся он, – меня зовут Антарес.       – Антарес? У тебя имя звезды.       – Мама так назвала меня за цвет глаз. Они алые, видишь? – Антарес ударил подушечкой пальца под левым глазом, затем оттянул веко, демонстрируя, что так оно и есть, – мой дедушка был звездочетом.       – А твой отец?       – Он фейри.       – Это все объясняет.        – Ему было плевать, как меня назовут. Маму спешно выдали замуж за кого-то из соседей. Папаша даже не знал о моем существовании, пока однажды не наткнулся на меня в саду моей семьи, куда по-прежнему наведывался воровать и есть яблоки.       – И что было дальше?       – Он решил, будет весело украсть меня. Привел меня в Доль, где я встретился с Орфеем. А потом, когда я немного подрос, Орфей открыл мне ворота Фаерии. Он сказал, что мне не нужно сюда возвращаться, иначе это разобьет мне сердце. Я  пробыл там сто девяносто лет, думая, что прошло десятилетие или чуть больше. Когда я вернулся вопреки запрету Орфея, дом был разрушен, а сад зарос. Моя семья давно покинула эти края, они считались зыбкими, ненадежными, слишком близко к Фаерии, слишком опасно. Но яблоки... яблоки, что росли в саду до сих пор, были такими же вкусными, как я их запомнил. Я надкусил одно и заплакал. Человек на моем месте рассыпался бы в прах, но я унаследовал бессмертие.       – Ты оплакивал свою семью, фея? – она все еще так его называла, пренебрежительно цедя каждую букву.       – Я до сих пор оплакиваю их.       – Феи на это не способны.       – Пошла ты, – огрызнулся блондин, закладывая ладони в карманы, – я рассказал это не потому, что надеялся на сочувствие. Просто чтобы ты понимала, мы не чудовища. И ничто человеческое нам не чуждо. Много чего человеческого, по крайней мере. Нам нужно возвращаться, пока мы не заблудились. Этот замок – не просто старая уродливая груда камней. Доль – часть тайны. Я бы даже сказал, это ее сердце.       Просперо колебалась.       Было заметно, что рассказ Антареса произвел на нее более серьезное и глубокое впечатление, чем она пыталась показать. Может, дело было в проклятом ожерелье на ее шее, а может, она что-то почувствовала в холодном воздухе замка, который вдруг стал пыльным, сернистым, горячим воздухом пустошей. Потянуло близким ядовитым дымом фумарол, словно палеовулкан вдруг вздохнул в своем безвременном сне, готовясь расправить плечи и содрогнуть половину континента, как миллион лет тому назад.       Запахло воздухом пустошей. Антарес и Просперо, оба знали это.       – Ладно. Идем обратно, – девушка сделала вид, что сама приняла это решение, нисколько не напуганная переменами в воздухе, огненной и алой тьмой за стрельчатыми окнами.       – Наконец-то хоть одна разумная мысль!       Не сговариваясь, они быстро направились обратно, стараясь ступать в те же места, по которым шли сюда, попадать в собственные следы. Это было не так уж сложно, учитывая толстый слой вулканического пепла на базальтовых плитах, который продернула алая дорожка кровавых капель и отчетливые отпечатки ног Орфея. Принц шел босиком – наверное, его бальные туфли тоже исчезли или стоптались за неизвестно, сколько там сотен лет. На его следы они оба избегали наступать, словно это могло навлечь на них неизвестное зло.       – Тебе не кажется, что мы давно должны были прийти обратно? – напряженно спросила Просперо у Антареса, когда прошло около получаса, а коридор, петляя, даже не подумал вывести их в зал, до которого на самом деле вряд ли могло быть больше сотни метров.       – Все из-за тебя, – хмуро отозвался Антарес, который не хотел признаваться, что Доль больше не на его стороне, и они безнадежно заблудились уже некоторое время назад. Примерно сразу после того, как повернули обратно.       – Ты же его слуга, почему замок тебя не слушается? Что ты за слуга такой бесполезный!       – Боже, помоги мне! Я! Не! Его! Слуга! – вызверился Антарес.       – Тогда почему у тебя на обеих руках эти штуки? Старая вассальная клятва Неблагого двора, когда ее приносят высокородным сидхе, на запястьях появляются золотые каффы. Антарес посмотрел на свои запястья, но ничего не увидел. Затем посмотрел на запястья Просперо, и на его лице медленно распустилась торжествующая улыбка:       – Такие, что ли? Как твои? – он потыкал пальцем в сторону браслетов, но Просперо, подняв руки к глазам, кажется, тоже ничего не увидела.       – Мои? Ты о чем?       – Он что, сделал их невидимыми для обладателя, чтобы не напоминать о его подчиненном положении? – спросил в пустоту блондин, начиная что–то понимать. Так вот почему... вот почему все вокруг твердили ему, что он слуга Орфея! Все из-за этих проклятых браслетов! Но ситуация у Просперо была еще неприятнее, ведь, помимо кафф, у нее на шее красовалось ожерелье. Антарес едва сдержал сардонический смех. За что боролись, на то и напоролись! Разве он не сам предлагал Орфею служить сто лет или пока его враги не умрут? И что мешало принцу принять его клятву как полагается по старому обычаю? Что тот и сделал. А Просперо, похоже, увязла в этом потому, что жизнь воскрешенного принадлежит воскресившему его волшебнику.       – Хахаха! Ахахаха, – все же заржал блондин, хлопнув себя по ляжкам, – вот это ты встряла, ты хоть представляешь себе последствия? Если он прикажет тебе вскрыться зубной щеткой, ты только спросишь, какой жесткости должны быть щетинки! Мягкие, средние или жесткие, Просперо!       – Твою мать! И что, после всего этого он просто ушел, и все? Так, что ли?       – А на что ты рассчитывала? Что он будет принуждать тебя выйти за него замуж или лечь в постель? Хахаха, ну ты и дура! – продолжил потешаться Антарес, – если ты такого ждешь, то не дождешься и за тысячу лет. Пока ты там спала, Орфей сказал, что ты нужна ему, как рябиновый кол в жопе, и ушел. Он всегда так делает. Потом вернется и максимум, прикажет прибраться и не мозолить глаза. Но тебе повезло, служить ему вообще-то легко и приятно. Он не причинит зла и будет тебя защищать от твоих врагов.       – Ничего такого я не думала! Он и есть мой главный враг! – закатила глаза Просперо.       – Троп, избитый как труп сборщика податей. Сочувствую тебе, но не от всей души, конечно. И, напоминаю, из-за тебя мы нарушили его приказ и заблудились!       – Ну, конечно, опять я во всем виновата! Что вам мешало просто умереть, а я получила бы свою награду?       – Если ты так ненавидишь фей, почему на это подписалась? Заказчики ведь Мордред с Морганой, чертовы фейри.       – Только наполовину. Наш клан издревле служит богине Морриган. Если она или ее дети призывают нас, мы откликаемся, всегда.       – Выходит, вы прислужники по своей сути, так что новая роль придется тебе по вкусу. Кстати, когда выберемся, имей в виду, твоя очередь драить замок. Твоя очередь будет, пожалуй, всегда. У нас тут принята дедовщина. Старые ортодоксальные порядки и все такое.       – Заткнись!       – Все полы в крови, Орфей этого не любит. Хотя вообще-то он та еще неблагая свинья в плане чистоты.       – Почему он вообще меня воскресил? – воскликнула Просперо. Видно было, что она мало что понимает в происходящем, и ее это все сильнее злит.       – Я задаюсь тем же вопросом! Ты же совершенно бесполезна в качестве слуги!       – Я не бесполезна! Между прочим, я тоже могу защитить его от его врагов! – выкрикнув это, Просперо медленно залилась краской. Она поняла, что сказала, как только слова вылетели из ее рта.       – Я что, действительно хочу его защитить? – пробормотала она, нервно ломая пальцы.       – Это все потому, что он теперь твой хозяин, – потешался Антарес, не в силах удержаться при виде ее отчаяния. Наверное, ожерелье с Просперо можно было снять, после воскрешения она и так не причинит им вреда. А что, если оставить ее тут? На ведьму действительно можно спихнуть часть бытовых обязанностей. И гостей пусть она встречает, он будет только принимать плату, и провожать до ворот. Было бы совсем неплохо, а то за ночь Антареса могли загонять так, что он с ног валился. Пока Орфей сидел и лениво листал книгу. С появлением Просперо все могло бы измениться в лучшую сторону.       – Точно, попрошу его, тебя оставить! Пойми, для тебя так будет даже лучше. Что скажут твои родственники, когда ты вернешься к ним после воскрешения феями? Это будет сущий кошмар. Тебя ждет клетка из холодного железа и кандалы, намного менее удобные и красивые, чем те, что надел на тебя принц. Может быть, тебя даже казнят за предательство, но скорее всего, нет, ведь это вызовет гнев богини, так что ты просто будешь проживать свою жалкую жизнь изгоем, и все будут тебя сторониться как чумы. Наконец, ты умрешь, старая, отвратительная и одинокая, всеми забытая, где-нибудь на границе с Фаерией, валяясь на пороге Доль, умоляя Орфея впустить тебя. Но знаешь, что он ответит? НЕТ!       – Достаточно! – судя по расстроенному, несчастному лицу Просперо, она и сама все это понимала.       – Оставайся с нами, Просперо, – вкрадчиво промурлыкал Антарес, проведя костяшками пальцев по ее плечу, и заставив девушку отшатнуться, – мы тебя не обидим.       – Ты просто хочешь, чтобы кто-то помогал тебе работать на него! Почему у него так мало слуг, если он такой хороший хозяин? Может, потому, что он ест их всех?       – Так про него говорят?       – Именно так!       – Он их не ест. Просто не любит чье-то общество. Но ты ему вроде как понравилась, он питает слабость к потомкам Мерлина потому, что тот был его лучшим другом. Я думаю, у тебя есть шанс, правда. Заарканишь неблагого принца и все, жизнь удалась, Просперо! Ему даже готовить не нужно, он предпочитает еду настолько сырой, чтобы она умоляла пощадить ее.       – Завались уже, фея! Блин, он настолько старый, чтобы дружить с самим Мерлином, все время забываю об этом... – прошептала она уже тише.       – Оно и видно, если бы помнила, не явилась бы сюда. Кстати, сколько тебе? Семнадцать? Мой любимый возраст у девушек...       – Двадцать семь! Опять ты за свое! Я не могла поступить иначе! Мне нужно было убить его, даже ценой жизни.       – И тебе это удалось, поздравляю. Ты его убила, и разрушила себе жизнь. Только он воскрес через пару часов, а твоя жизнь так и осталась конченной.       – Это катастрофа, – уныло согласилась Просперо.