Закусочная "Добые соседи"

      Сквозь переплетение густых зарослей пробивались огни. Орфей направился туда, едва переставляя ноги. Он устал. Ему казалось, что прошла тысяча лет с тех пор, когда он оставил Доль той ночью. Заклятье Оберона, спутывающее время, повисло на его пальцах кошачьей колыбелью, как будто всегда там было. Могущественное и зловещее, оно нервировало Орфея, но сделать с этим ничего было нельзя, если он, конечно, не хочет, чтобы наемники и слуги Мордреда и Морганы добрались до него.       С тех пор, как Орфей сумел намотать на свои пальцы отцовское заклятье, и алые огненные струны протянулись сквозь целые эпохи, послушные его воле, Доль превратился в ловушку. Одно неверное движение – и они отрежут ему руки. Одно неверное движение – и его разбросает по чужим эпохам, и даже вся королевская рать потом не соберет.       Так что да, Орфей чувствовал себя очень уставшим. Лучше бы это была обычная работа, провожать туристов в Фаерию, вяло думал он. Чем такое. Он не приспособлен для подобного дерьма. Он не воин и никогда не хотел им быть. Все, что он хотел, это мирно сидеть в своем старом замке, и читать книжки. И чтобы люди забыли туда дорогу, чтобы она заросла терновником на веки вечные. Это, кстати, можно было устроить… Орфей подумал о том, что, наверное, было бы неплохо больше никогда не открывать золотые ворота.       Точно, в следующий сезон так он и сделает. Он не откроет ворота, не будет играть на флейте, и заколдует дорогу к замку так, что за одну ночь на ней вырастет густой лес. Бросит костяной гребень, которым причесывался еще его отец, и деревья поднимутся до самого неба глухой стеной. Колючие, дикие, отчужденные, как земли, по которым ходили неблагие фейри задолго до первого дня творения. Их корни достигнут холодных глубин земли и черной воды самого Стикса, а их синие ягоды будут отравлены. Любой, кто попробует их, забудет, кто он и зачем пришел, и умрет здесь, или повернет обратно.       Тогда его замок, наконец, все оставят в покое. О нем забудут, сладостно крутилось в мыслях и на языке. Усталый Орфей вышел на дорогу, вымощенную огромными базальтовыми глыбами. Говорят, сам Оберон помогал троллям мостить ее, разбирая скалы на пустоши по кусочкам. Это было так на него похоже.       В конце дороги, в тупике, под одиноким фонарем, стояла закусочная. Ярко освещенная коробка из стекла и грубо отесанного серого камня, с алой неоновой вывеской «Добрые соседи» и ниже «только для троллей», с чисто вымытыми панорамными окнами, за которыми расстилался унылый, апокалипсический пейзаж пустошей, с вулканическим алым небом и засыпанной пеплом землей. Но сама дорога была обсажена старыми дубами и изящными кленами, чьи резные листья осенью лежали под ногами густым ковром. Орфей знал, кто посадил здесь деревья – это был Антарес, который очень любил закусочную и всегда бегал туда, чтобы принести им с Орфеем чего-нибудь пожевать, или пару стаканчиков кофе.       Все дело в том, что закусочная стояла на границе миров, на земле Доль, и издавна правители замка простирали над ней свое крыло, заботливо прикрывая от времени и врагов. Взамен хозяева кормили Орфея вот уже не одну тысячу лет. Неплохая сделка, если учесть, что принц не умел готовить, а слуги у него появлялись раз в пару столетий.       Открыв стеклянную дверь, Орфей вошел внутрь под мелодичный перезвон колокольчиков. Его сразу же окутали запахи жареной картошки фри, и дымные ароматы мяса, скворчащего на гриле, которые подчеркивал тяжелый аромат кофе. Кофе здесь подавали густой и черный, как нефть, он всегда выглядел так, словно в обычную чашку налили сразу несколько порций эспрессо.       В глухой ночной час в «Добрых соседях» было, на вкус Орфея, слишком много народу. Не полная посадка, но тоже мало приятного. Пять троллей сидело за столиками и с аппетитом поглощали человеческую еду, которую здесь удивительно наловчились готовить. Перед каждым громоздился обширный поднос, похожий на карту завоеваний, заваленный объедками и пустыми картонными стаканчиками. Столовых приборов не было, кроме зазубренных длинных ножей. Тролли ели руками, а суп выливали себе в огромную пасть прямо из круглых глиняных пиал.       За дальним столиком Орфей приметил парочку благих фейри. Несмотря на вывеску «только для троллей», сюда пускали всех подряд, лишь бы они были в состоянии заплатить. Толпы туристов из Доль всегда забегали к Бригит, так звали хозяйку, чтобы перекусить, потому что в Фаерии еще не научились готовить такую человеческую еду.       Когда он вошел, все головы повернулись к нему, продолжая механически жевать. Один из троллей забыл закрыть рот, и еда оттуда повалилась обратно на стол. О, да, не часто тут встретишь парня в черных военных доспехах Оберона, их можно понять. Орфей нарочно надел самый зловещий и агрессивный отцовский комплект, один из тех, коих в Доль лежало в изобилии. Они могли устрашить кого угодно, только для самого Орфея были просто собирающим пыль магическим хламом. Эти доспехи никогда не были ему впору – то слишком велики, то жмут в подмышках, то натирают ноги. Но когда он без особой надежды надел их вчера (тысячу лет назад), они сели, точно влитые.       Тролли и фейри подскочили со своих стульев, и быстро упали на одно колено. Виват королю Неблагого двора. Орфей усмехнулся под глухим забралом шлема с длинным лиловым плюмажем.        – Оставьте меня, – приказал он посетителям.       Они ведь успели заморить червячка? Судя по подносам троллей, и не одного.       – Да, ваше величество! Вы вернулись, ваше величество! Слава богине! Орфей, решив не вдаваться в детали, только неопределенно махнул рукой в латной перчатке. Ему хотелось растечься на диванчике и обо всем забыть хоть ненадолго. Снять шлем, перчатки, откинуть голову на спинку, закрыть глаза, и пусть весь мир исчезнет. Останется только аромат кофейных зерен и октябрьский дух яблочного пирога. «Добрые соседи» начали подавать яблочный пирог потому, что его любил Антарес, а до этого благим фейри приходилось давиться чесночным хлебом троллей. Но Антарес был здесь любимчиком.       – Орфей… это… правда, ты? – Бригит, выйдя из подсобки и увидев, как он стоит, тяжело опираясь на стойку, прижала ладони к лицу, прикрывая рот. Высоченная, выше его, статная, грудастая, с тяжелыми рыжими косами до самой земли, с острыми ушами, зеленоватым лицом, густо покрытым ржавчиной веснушек, Бригит была самой красивой из троллей.  Посетители не спешили выполнять его приказ, продвигаясь к выходу бочком и таращась в сторону «короля». Вздохнув, Орфей медленно повернул голову, до сих пор скрытую шлемом. К тому моменту, как он оглянулся, закусочная опустела, только ветер, ворвавшийся в дверь, гонял по полу перекати-поле из смятого меню.       – То-то же, – удовлетворенно произнес Орфей, – привет, Бригит. Ну и ночка сегодня…       Ночь выдалась ясная и спокойная, туман серой дымной стеной стоял над пустошами, скрадывая острые, зловещие очертания далеких гор и пряча луну. Но он говорил так, словно это была ночь четырех ненастий. Возможно, все потому, что она длилась слишком уж долго.       – Почему на тебе его доспехи?       – Долгая история.       – Ты знаешь, что Моргана и Мордред объявили тебя вне закона? Если я покормлю тебя, они будут в ярости.       – Меня не нужно кормить, – отозвался Орфей, стаскивая шлем, – я уже поел, когда убил их прислужников. Просто посижу тут немного. Сделай мне два кофе, если тебя это не затруднит.       Взяв шлем под мышку, Орфей направился к ближайшему диванчику и рухнул на него, с блаженством вытянув ноги в латных сапогах.       – Доспехи из драконьей чешуи ужасно тяжелые, – пожаловался он, закрывая рукой в черной перчатке лицо.       – О, те самые! Из чешуи с жопы древнего дракона.       – Те самые.       – Дашь потрогать? Прикоснуться к легенде.       – Только без сэлфи с Обероном, молю тебя.       – Хорошо, хорошо!       Бригит принесла ему две порции кофе в большом картонном стаканчике, и уселась рядом, принялась водить пальцами по наплечнику с длинными шипами, пока Орфей жадно глотал горький напиток, словно это было зелье, возвращающее ему жизнь и ману одновременно. Фейри почему-то любили кофе и человеческую еду. Как и все человеческое испокон веков.       – Ты такой красивый, под своим гламором. Зачем ты его носишь сейчас? Здесь нет людей. Огромные желтые глаза Бригит с вертикальными звериными зрачками вдруг оказались совсем близко от его лица. Ловкие пальцы девушки с острыми зелеными коготками намотали черный локон его волос. Они так отросли, подумал Орфей. Боже, да ведь и правда прошло много лет, пока он отряд за отрядом истреблял посланников старших принцев. Он убил целую армию в одиночку.       Тролли и орки, и прочая хтонь, всегда считала неблагих фейри красивыми. Это все из-за клыков. Орфей медленно стянул сначала левую латную перчатку, затем правую.       Какой сейчас год, Бригит? Я заблудился.       Хотел произнести он, но так ничего и не сказал, вместо этого допил кофе с видом умирающего от жажды.       – С тобой что-то происходит, Орфей. Когда я только увидела тебя, я тоже приняла тебя за Оберона. Я и сейчас вижу Оберона под твоим гламором… Но он никогда бы не зашел выпить кофе в моей закусочной.       – Это все из-за доспехов. Я надел их, чтобы запугивать моих врагов. Это прекрасно работает. И, когда сбрасываешь кого-то в вулкан, драконья чешуя помогает не сжечь собственную задницу.       – Ты сбрасывал кого-то в вулкан?! – Бригит изумленно выпрямилась и даже отодвинулась от него, чтобы лучше разглядеть, – ты совсем не тот Орфей, которого я знаю, милый, застенчивый принц, который убьет кого-то, только если случайно запнется об него.       – Много кого сбрасывал, – отозвался Орфей с косой улыбкой, – к сожалению, фейри не убить временем, а я чаще всего убиваю именно так. Или заставляю их убить себя. Но от этих чар их защищают Мордред и Моргана. Поэтому пришлось использовать методы типа отправить в прошлое, где на месте Доль был вулкан. Но там я выяснил, что недостаточно их отправить, понимаешь? Нужно еще помочь им туда упасть.       – Ох, парень. Ты слишком круто звучишь!       – Бригс, расслабься, это всего лишь я. Орфей, просто в папочкиных доспехах.       – Они никогда не были тебе впору!       – Но теперь они мне в самый раз.       Бригит смотрела на него влюбленными и одновременно очень серьезными глазами, и Орфей, наконец, смутился.       – А где Антарес?       – Антарес? Я оставил его в замке. Для него пройдет одна ночь, если я ничего не напутал с этим заклинанием.       – Тетушка за ним присмотрит, – одобрительно улыбнулась Бригит, – но как же так, ты сражался совсем один? В папочкиных доспехах, и со старым заклятьем папочки на пальцах. Ты стал совсем взрослым. Потребовалось всего–то три тысячи лет.       – Иногда мне кажется, что миллион.       – И что ты намерен делать дальше? Так и будешь убивать всех, кого пришлют близнецы? Рано или поздно это будет целая армия, Орфей. Не хочу пугать тебя, но они настроены серьезно. Я знаю, что они пытались наложить на тебя смертельное проклятье, и не раз, но у них не получилось. Их терпение скоро лопнет, и тогда они пришлют за тобой Физалиса с его прихвостнями. Он притащит тебя в Фаль на золотом аркане, Орфей. Тебе нужно хорошенько об этом подумать.       Как будто он об этом не думал. Каждый день, когда сражался в спутанных коридорах Доль, и в таком далеком дочеловеческом прошлом, что оно казалось выморочным сном. Земля горела под его ногами, и под ногами его врагов. Если бы не драконьи доспехи, ему пришлось бы солоно.       – Не притащит. Не беспокойся обо мне, Бригс.       – Почему ты такой упрямец? Расколдуй принцессу Белладонну и откупись от близнецов. Сними проклятье с Оберона, иначе умрешь! И Фаерия будет оплакивать тебя… я буду оплакивать тебя… – добавила она совсем тихо, беря Орфея за руку. Тот не сопротивлялся, слегка пожал ее пальцы. Холодные как лед.       – Что это за штука у тебя на шее? Почему ты не выбросил ее в вулкан? Она вообще-то проклята.       – Я посижу тут немного, Бригс? Я устал… – прошептал он. Его губы обметало синевой, словно он наелся ежевики.       – От тебя пахнет, как от пустошей. Пепел и кровь. Подожди, эй! Не засыпай тут, в зале! Ты же выпил два кофе!       Чтобы уснуть бодрым, разумеется. Слишком поздно. Привалившись затылком на спинку дивана и закрыв глаза, и чуть разомкнув губы, Орфей отключился. Он заснул мгновенно, еще до того, как она договорила. Бригит слышала, как мерно и медленно бьется его сердце. Разобрал ли он хоть половину того, что она ему сказала? Кто знает.