-4-

***

**Глава 4. Союзы и тени** Деймон всё ещё стоял перед Алисент, опустившейся на пол. Воздух в покоях казался густым, тяжёлым от её недавних рыданий и той странной, обжигающей искры, что проскочила между ними. Алисент подняла мокрые глаза и тихо спросила: — Почему вы пришли именно сейчас, принц? Не для того ли, чтобы посмеяться над дочерью Хайтауэра, которая плачет после разговора с королём? Деймон покачал головой. Усмешка на его губах была мягче обычного. — Я пришёл, потому что вижу, как ты стоишь на перепутье. Твой отец тянет тебя в одну сторону, мой брат — в другую. А ты… ты пока не выбрала свою. Он протянул руку и помог ей подняться. Прикосновение было твёрдым, уверенным. Алисент не отстранилась сразу. — Я не хочу выбирать стороны, — прошептала она. — Но если уж придётся… я не хочу быть оружием против Рейниры. И я не хочу, чтобы маленький Бейлон вырос пешкой в чужой игре. Деймон приподнял бровь, но в глазах мелькнуло одобрение. — Продолжай. Алисент вытерла последние слёзы и выпрямилась. Голос её стал чуть твёрже: — Я хочу защитить Бейлона. Он не виноват, что родился. Не виноват, что его появление стоило жизни королеве. Он просто… ребёнок. Кровь дракона. Если я останусь рядом, если буду рядом с Рейнирой и королём, я смогу хотя бы попытаться сделать так, чтобы его не использовали. Чтобы он не стал причиной новой войны в семье. Деймон смотрел на неё долго, изучающе. Потом медленно кивнул. — Хорошо сказано, леди Алисент. Этот мальчик может стать либо щитом для Рейниры, либо мечом в руках твоего отца. Я тоже не хочу, чтобы его сломали раньше, чем он научится летать. Он шагнул ближе, голос понизился до шёпота: — Значит, мы союзники. Ты остаёшься в игре, но не по правилам Отто. А я… буду твоими глазами и ушами там, где зелёные стены слишком высоки. Если понадобится помощь — настоящая, а не отцовская — ты знаешь, где меня найти. Алисент кивнула. Между ними снова проскочила та же искра: опасная, притягательная. Деймон слегка улыбнулся уголком губ, словно почувствовал её. — Не плачь больше понапрасну, — сказал он тихо. — Слёзы хороши, когда смывают старое. А теперь тебе нужно спать. Завтра будет новый день… и новые битвы. Он отступил к скрытой панели, бросил на неё последний, обжигающий взгляд и исчез в тени проходов. На следующий день в зале Малого совета собрались лорды. Король Визерис сидел во главе стола, всё ещё бледный после похорон, но более собранный, чем вчера. Рядом — Отто Хайтауэр, лорд Корлис Веларион, великий мейстер и другие. Лорд Корлис заговорил первым, голос его был полон сдерживаемого гнева: — Ваша Милость, Триархия набирает силу. Краб-кормчий и его люди захватывают Ступенчатые Камни. Они уже потопили четыре корабля — один из них был моим. Торговые пути под угрозой. Если мы ничего не сделаем, они перережут все пути к узкому морю. Отто тут же вмешался: — Война с Триархией — это война со Свободными Городами. Мы не можем рисковать. Лучше вести переговоры… Но Визерис поднял руку, прерывая десницу. Его взгляд был усталым, но решительным. — Нет, лорд Отто. Королевство не может выглядеть слабым. Особенно сейчас. Мы отправим людей. И принца Деймона. Пусть он возглавит экспедицию вместе с флотом лорда Корлиса. Это покажет всем, что Таргариены всё ещё владеют огнём и кровью. Отто побледнел, но промолчал. Корлис кивнул с удовлетворением. Деймон, сидевший в конце стола, лишь хищно усмехнулся. После совета Алисент и Рейнира сидели в богороще — тихом, зелёном уголке замка, где шептали листья сердце-дерева. Солнечные лучи пробивались сквозь кроны. — Пойдём к Бейлону? — мягко предложила Алисент. — Он вчера так спокойно спал на руках… Может, сегодня ты сможешь… Рейнира покачала головой, глядя в сторону. — Нет. Не сегодня. Я… всё ещё слышу тот крик. Каждый раз, когда я думаю о нём, вижу кровь матери. Иди, если хочешь. А я побуду здесь. Алисент кивнула с пониманием и встала. Она пошла в детскую одна. В комнате было тепло и тихо. Бейлон лежал в колыбели и тихо гулил, размахивая маленькими кулачками. Алисент улыбнулась, наклонилась и осторожно взяла его на руки. Младенец прижался к ней, как вчера, и она начала тихо напевать старую колыбельную. В дверях появился высокий рыцарь в доспехах с гербом дома Стронгов — Сир Харвин Стронг, известный как «Перелом». Он зашёл проверить стражу, но остановился, увидев сцену. Алисент качала принца, тихо шепча ему ласковые слова, поправляя серебряный пушок на голове. В её движениях была такая естественная нежность, что Харвин невольно улыбнулся. Он видел многих придворных дам — холодных, расчётливых. А здесь была девушка, которая держала будущего принца так, будто это было самым естественным делом на свете. — Леди Алисент, — тихо произнёс он, подходя ближе. — Вы хорошо смотритесь с принцем на руках. Алисент подняла взгляд и слегка покраснела. — Сир Харвин. Я просто… хотела, чтобы он не был один. Харвин кивнул, и в его глазах мелькнула тёплая симпатия. — Редко увидишь такую заботу в этих стенах. Принц счастлив, что у него есть кто-то вроде вас. Они поговорили недолго — о погоде, о замке, о том, как тихо сегодня. Но когда Харвин уходил, он бросил на Алисент ещё один долгий взгляд. В нём уже было что-то большее, чем простая вежливость. Алисент же, прижимая Бейлона к груди, подумала о словах Деймона прошлой ночью. Союзники. Тени. И маленький принц, который пока ничего не знал о бурях, что собирались вокруг него. В детских покоях было тепло и спокойно. Алисент сидела у резной колыбели с золотыми драконами, тихо напевая колыбельную. Маленький принц Бейлон лежал у неё на руках, серебряный пушок на голове слегка растрепался, а крошечные пальчики цеплялись за ткань её зелёного платья. Он уже не всхлипывал — просто мирно сопел, доверчиво прижимаясь к ней. Дверь открылась. Вошли король Визерис, принцесса Рейнира и принц Деймон. В руках у Визериса был небольшой ларец из валирийской стали. Алисент поднялась, осторожно держа Бейлона. — Ваша Милость… принцесса… принц, — мягко произнесла она, слегка поклонившись. Визерис кивнул ей с теплотой, которую сам не ожидал почувствовать. Его взгляд задержался на том, как естественно и нежно Алисент держит младенца — будто это было самым простым делом на свете. — Мы принесли яйцо для Бейлона, — сказал король. — По древнему обычаю Таргариенов. Пусть оно лежит в его колыбели и ждёт, когда он будет готов. Рейнира стояла чуть в стороне, её лицо было напряжённым. Деймон же шагнул ближе и впервые за долгое время заговорил с братом без привычного сарказма или вызова. Голос его звучал искренне, почти по-братски. — Спасибо, брат. За то, что доверил мне поход на Ступенчатые Камни. Я не подведу. Начну подготовку немедленно — соберу людей, проверю снаряжение. Каракес уже чует кровь. Мы покажем Триархии, что значит гнев дракона. Визерис посмотрел на младшего брата и впервые за последние дни почувствовал, как тяжесть на груди немного ослабевает. В глазах Деймона не было насмешки — только решимость и, кажется, настоящая благодарность. Король кивнул. — Я знаю, что ты справишься, Деймон. И… это хорошо, что ты здесь. Для всех нас. Визерис снова перевёл взгляд на Алисент. Она осторожно уложила Бейлона обратно в колыбель и поправила одеяльце. Её движения были мягкими, бескорыстными. Король вдруг осознал, как легко она справляется с ребёнком, как спокойно и тепло смотрит на него. В груди шевельнулось что-то новое — не просто благодарность, а тихое, тёплое притяжение. Он быстро отвёл глаза, но тепло осталось. Рейнира подошла ближе к дяде. Её серебряные волосы упали на лицо, голос дрогнул. — Дядя… ты скоро уедешь. На войну. Я… я не хочу, чтобы ты уходил вот так. Ты всегда был рядом, даже когда все остальные отворачивались. Я… я чувствую к тебе больше, чем просто родственную привязанность. Ты знаешь это. В комнате повисла тишина. Деймон посмотрел на племянницу — в его фиолетовых глазах мелькнула боль, но и твёрдость. Он мягко, но решительно взял её за плечи. — Рейнира… ты — кровь моей крови. И я всегда буду защищать тебя. Но это… не то, что ты думаешь. Ты принцесса. Наследница. А я — тот, кто скоро улетит на Караксе. Не стоит путать тоску по семье с чем-то большим. Прости. Он отпустил её, кивнул брату и Алисент и вышел из детской. Через несколько минут снаружи раздался мощный рёв — Каракес поднялся в небо, унося принца прочь, к морю и предстоящей войне. Рейнира стояла неподвижно несколько секунд, а потом развернулась и почти выбежала из комнаты. Алисент поспешила за ней. В покоях принцессы Рейнира наконец дала волю чувствам. Она швырнула вазу об стену, слёзы градом катились по щекам. — Он отверг меня! Как будто я ребёнок! Как будто я ничего не значу! Все уходят… мама, а теперь и он… Алисент подошла и крепко обняла подругу, не говоря ни слова сначала. Просто держала, пока рыдания не стали тише. — Он не отверг тебя как человека, Рейнира, — тихо сказала она, гладя серебряные волосы. — Он отверг то, что могло бы разрушить вас обоих. Ты — его племянница. И сейчас ему нужно быть воином. А тебе — быть сильной для Бейлона и отца. Я здесь. Я не уйду. Рейнира всхлипнула ещё раз, но постепенно успокоилась в объятиях подруги, и заснула устав от слёз. Вечером, перед тем как снова идти к королю, Алисент вышла в один из тихих внутренних дворов. Там, в тени арки, её уже ждал Деймон — он вернулся с короткого полёта, волосы растрёпаны ветром, запах дыма и дракона ещё витал вокруг него. — Почему? — прямо спросила Алисент, подходя ближе. Голос её был тихим, но настойчивым. — Почему ты отверг принцессу? Ты всегда говорил о крови дракона, о валирийской жене. Рейнира — чистая кровь Таргариенов. Разве не этого ты хотел? Деймон посмотрел на неё сверху вниз. Между ними снова вспыхнула та самая искра — опасная, притягательная. Он шагнул ближе, голос стал низким, почти интимным. — Потому что Рейнира — это огонь, который ещё не научился контролировать себя. А я… я устал быть тем, кто сжигает всё вокруг. Она заслуживает кого-то, кто не улетит на войну завтра. Он замолчал, глядя ей прямо в глаза. Потом добавил тише, с лёгкой, почти нежной усмешкой: — И, возможно, я начинаю видеть другие огни… те, что горят не так ярко, но намного глубже. Алисент почувствовала, как щёки вспыхнули. Она не ответила — только посмотрела на него долгим взглядом, прежде чем повернуться и уйти к покоям короля. Но в груди уже билось что-то новое, тревожное и сладкое одновременно. Тени вокруг Красного Замка становились всё гуще.