Часть 3

      Медлить означало сдохнуть.       Выкрикнув что-то нечленораздельное, Алексей рванулся вперед, вкладывая в этот бросок весь свой вес. Гоблин с копьем явно не ожидал такой прыти от голого, истекающего кровью человека.       Зеленокожий попытался защититься, но Леха просто смял его массой тела. Грубое острие с омерзительным чавканьем вошло в живот коротышки, пробив кожаную жилетку и мягкую плоть. Тварь захлебнулась визгом, выпучив красные глазки, и судорожно вцепилась когтями в дерево, а по древку на руки Алексея плеснуло нестерпимым жаром крови.       Тут же бедро прошила вспышка боли. Третий гоблин, воспользовавшись тем, что противник открылся, полоснул кинжалом по ноге. — Сука! — взвыл Леха.       Нога предательски подкосилась, онемев от резкого удара. Он повалился на одно колено, оставив копье в насаженном гоблине.       Зеленокожий коротышка, почуяв скорую развязку, с торжествующим воплем прыгнул сверху. Алексей едва успел перехватить тонкие, но жилистые лапы врага прямо у своего лица. Кинжал застыл в сантиметре от глаза Лехи.       Смрад из его пасти ударил в нос, вызывая рвотный позыв. Гоблин тянулся зубами к его горлу, брызжа зловонной слюной.       Парень подался назад, а затем со всей дури впечатал свой лоб в переносицу твари. Хруст костей отозвался в черепе глухим эхом. Гоблин взвыл, на мгновение ослабив хватку. Этого хватило: Алексей впился пальцами в его плечо и перебросил урода через себя.       Тварь ударилась о землю, с глухим стуком. Леха, не давая себе времени на раздумья, нащупал рядом тяжелый, покрытый мхом булыжник. Пальцы содрали ногти, вырывая камень из земли. Он замахнулся и с глухим рыком обрушил камень на голову корчащегося существа.       Череп хрустнул, словно перезрелый арбуз. Серые ошметки мозга и густая, почти черная жидкость веером разлетелись по траве, пачкая грудь и лицо. Камень выпал из ослабевших пальцев.       Тварь дернулась в последний раз и затихла.       Алексей замер, стоя на четвереньках над трупом. Дыхание вырывалось из груди хриплыми, свистящими толчками. Он медленно повернул голову, стирая тыльной стороной ладони липкие капли со щеки. Последний из троицы — тот, чья морда была превращена в кровавое месиво еще в начале стычки — застыл в пяти метрах.       Он прижимал лапы к лицу, а из глаз ушла вся охотничья спесь. Остался только беспросветный ужас.       Его маленькие глазки метались от одного трупа соплеменника к другому.       Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Алексей оскалился, скорее в судороге боли, чем в угрозе, но этого хватило. Гоблин издал высокий визг, развернулся и бросился наутек, исчезая в густом подлеске за считанные мгновения.       Леха попытался встать. Левая нога отозвалась протестующим стоном мышц, а рана на груди продолжала мерно пульсировать, выталкивая красные ручейки. — Твою же... — прошептал он, глядя на свои руки.       Внутренности скрутило тугим узлом. Парень едва успел отвернуться от трупа, как его вывернуло желчью и остатками вчерашнего ужина. Его рвало долго, мучительно, до тех пор, пока в желудке не осталось ничего, кроме горького привкуса кислоты.       Опираясь на шершавый ствол ели, он заставил себя двигаться. Ноги утопали во влажном мху, каждый шаг давался ценой неимоверных усилий. Лес вокруг казался бесконечным лабиринтом из теней и завалов. И нечем было перевязать глубокие порезы, а холод рассвета продолжал вытягивать остатки тепла.       Он шел, сам не зная куда, перед глазами плыли цветные пятна. Деревья вокруг начали двоиться, их кроны сплетались в причудливые, пугающие узоры. Мир начал терять четкость.       Он падал, обдирая кожу о корни, поднимался, шел еще несколько метров и снова рушился в траву. Сознание сузилось до размеров одного шага.       В какой-то момент земля качнулась слишком сильно. Алексей не почувствовал удара, когда его лицо коснулось холодного мха. Холод немного привел его в чувство. Он хотел подняться, но тело больше не слушалось.       Трава под ним была мягкой, почти уютной.       Серый рассвет превращался в глубокую, непроницаемую мглу. Края зрения начали сужаться, пока не превратились в крохотную точку.       Последнее, что он успел подумать — как же глупо помереть вот так.