Часть 10

      Авгиевы конюшни местного разлива встретили Алексея густым амбре. Лошадей в стойлах стояло всего пять, да в отдельном загоне фыркали два массивных вола, но по ощущениям здесь не прибирались со времен основания Империи. Слой того, что накопилось под копытами, успел спрессоваться в плотный, влажный пласт, от которого исходил густой аммиачный дух, выедающий глаза.       Поссе вручил Алексею тяжелую, обитую зазубренным железом лопату. Сержант не стал утруждать себя инструкциями — просто кивнул на гору навоза и ушел, чеканя шаг по подсохшей грязи двора. Леха проводил его взглядом и скривился. — Ну почему всегда дерьмо? — пробормотал он, едва дыша, пробуя вес инструмента. Стоило ли проваливаться сквозь пространство и время, едва не стать кормом для зеленокожих, чтобы в итоге оказаться в этой вонючей колее?       Память моментально подбросила картинку из прошлого: школьные каникулы, деревня, дед с точно такой же кривой ухмылкой, как у Поссе. Тот тогда тоже оставил его один на один с хлевом, заявив, что «городской неженке полезно понюхать жизни».       Алексей тогда ненавидел деревню каждой клеткой тела. Но там хотя бы была добрая бабка, которая после работы кормила пирожками и парным молоком. И к сентябрю он вернулся в город другим человеком: вытянулся, раздался в плечах и окреп. Дедовская "школа" дала плоды тогда, похоже, придется вспоминать те уроки и сейчас». — Ну, блядь... — выдохнул он, сплевывая на солому. — Раньше начнешь — раньше закончишь.       Парень перехватил поудобнее скользкую от времени рукоять лопаты, готовясь вонзить ее в первую кучу, как вдруг воздух перед глазами задрожал. Знакомое марево начало проступать сквозь пыль и полумрак, сплетаясь в четкие, светящиеся строчки.       Система. Та самая дрянь, которую он звал, умолял и проклинал ночами в лазарете, решила явить себя именно сейчас. Среди дерьма и вони. Получен квест: «Двенадцать подвигов... Алекзи. Часть 1.» Цель: очистить конюшни форта. Награда: Усталость. Штраф: Боль.       Леха замер, так и не подняв первую лопату навоза. Текст мерцал, пульсируя в такт его участившемуся пульсу. Он перечитал строки дважды, надеясь, что это галлюцинация от аммиачных испарений. — Награда — усталость? «Вы серьезно?» —прошептал он в пустоту, обращаясь к невидимому интерфейсу.       Но Система не ответила, плашка лишь мигнула и растворилась в воздухе. Ему предлагали поработать за возможность просто вымотаться, а в случае отказа грозили физическими муками. И этот штраф в виде боли пугал, учитывая, что свежие шрамы и так пульсировали при каждом резком движении.       Злость, густая и горячая, вытеснила остатки растерянности. Алексей вогнал лопату глубже, чувствуя, как мышцы спины натягиваются до предела. Если эта чертовщина хочет, чтобы он стал местным Гераклом, он вычистит эти стойла так, что сержант сможет есть с пола. Не ради награды, которой не было, а просто из чистого упрямства.       Работа была монотонной и изматывающей. Мышцы, ослабшие после почти двух недель неподвижности, начали протестовать уже через десять минут. Рубаха быстро пропиталась потом, прилипая к спине холодным пластом. Тяжелые сапоги вязли в жиже, превращая каждое движение в битву с земным притяжением.       Один из волов повернул к нему массивную голову и шумно выдохнул, обдав парня влажным, горячим паром. — Не смотри на меня так, — буркнул Леха, вытирая лоб потным предплечьем. — У меня выбора меньше, чем у тебя.       Он методично выбрасывал навоз в тяжелую деревянную тачку, стараясь не думать о том, сколько еще куч осталось в тени дальних стойл. Мысли путались. Почему «Двенадцать подвигов»? Он что, Геракл? Какие еще подвиги будут? Леха помнил только про Немейского льва и гидру. Но Система явно издевалась над его земным прошлым.       Через час рубаха насквозь пропиталась потом, липко пристав к лопаткам. Руки, непривычные к такому труду, начали гореть. Тонкая кожа на ладонях быстро покраснела, обещая к вечеру превратиться в сплошную кровавую мозоль.       «Штраф: Боль», — всплывало в уме каждый раз, когда он хотел бросить всё и присесть. Алексей слишком хорошо помнил, как гоблинье железо входило в его плоть, чтобы проверять, какую именно «боль» приготовила ему эта артефактная дрянь за провал задания.       Он снова и снова вонзал металл в липкую массу, чувствуя, как его тело медленно адаптируется. Мозг, подстегиваемый страхом штрафа, гнал мышцы вперед. Система снимает лимиты? Возможно. Но пока она лишь снимала с него стружку, заставляя пахать за гранью привычных сил.       К полудню Леха уже не чувствовал ни вони, ни холода. Спина превратилась в один сплошной очаг напряжения, но он вошел в какой-то механический транс. Мир сузился до размеров стойла и ритма: нажим, рывок, бросок. Конюшня постепенно преображалась. Из-под слоев грязи показались крепкие половые доски.       В какой-то момент он поймал себя на мысли, что работает быстрее и эффективнее. Движения стали экономными, дыхание — ровным. Было ли это действием Системы или просто инстинктом выживания — парень не знал.       Когда последняя тачка была выкачена за порог, Алексей обессиленно опустился на перевернутое ведро. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая верхушку частокола в багровый цвет. Руки дрожали так сильно, что он едва не выронил лопату. Перед глазами снова вспыхнула плашка. КВЕСТ ВЫПОЛНЕН: «Двенадцать подвигов... Алекзи. Часть 1.» Награда получена: Усталость.       Это было нечто монументальное. Каждая клетка его тела будто превратилась в свинец. Веки стали неподъемными, а мысли — вязкими, как тот самый навоз. Он сидел в чисто убранной конюшне, вдыхая свежий запах сена и чувствовал, что если сейчас закроет глаза, то не проснется до следующего «Пфлюгцайта».       В дверях показался силуэт Поссе. Сержант молча окинул взглядом помещение. Его глаза расширились, когда он увидел чистые доски пола. Он прошел в центр, шаркнул сапогом, проверяя результат, и наконец посмотрел на Алексея. — Иди на кухню, — коротко бросил сержант. — Скажи, что Поссе велел выдать тебе двойную порцию.