Часть 16

— Сержант! Курт! — Леха надрывал связки, задрав подбородок, пытаясь пробить криком плотную завесу из шума дождя и лязга железа наверху.       Бесполезно.       Наверху кипел ад. Скрежет стали, предсмертные хрипы и утробный рев зеленокожих сливались в единый монолитный гул, забивавший уши. Никто не обернулся. Защитники форта были слишком заняты тем, чтобы не дать зеленой волне окончательно захлестнуть частокол.       Внутри все сжалось в тугой, вибрирующий узел, кишки скрутило спазмом от осознания того, что он собирается сделать. Ребра при каждом вздохе прошивало острой иглой, затылок гудел, а левая нога мелко, противно дрожала, выбивая дробь по раскисшей грязи. — Сука! Сука! — выдохнул он сквозь плотно сжатые зубы, пытаясь вытеснить ужас.       Пальцы, лишенные рукавиц, намертво вцепились в древко алебарды. Леха зажмурился на мгновение, собираясь с духом, и этот миг растянулся в бесконечность, прежде чем он сорвался с места. — Урааааааааааааааа! — дикий, надрывный крик вырвался из его груди, больше похожий на вой раненого зверя, чем на боевой клич.       Леха понесся вперед. Грязь разлеталась из-под сапог жирными ошметками. Стайка гоблинов, возившихся у ворот, вскинулась на звук. Большинство, увидев несущегося на них человека с перекошенным от ярости и страха лицом, на мгновение замерли, а затем брызнули в стороны, словно крысы, застигнутые светом. И лишь несколько, самых смелых или глупых продолжали тянуть засов.       Острие алебарды с сухим хрустом вошло в грудную клетку первого коротышки. Тварь дернулась, вытаращив красные глазки, и обмякла. Парень рванул оружие на себя, освобождая лезвие, и тут же, не сбавляя инерции, рубанул по ногам второго. Сталь со свистом рассекла воздух и плоть. Гоблин рухнул, захлебываясь визгом, а его культяпки в обрывках грязного тряпья отлетели в сторону, оставляя на земле жирные пятна черной жижи. Леха вновь перехватил древко, направляя острие вперед. Парень сделал выпад, протыкая горло очередному недомерку, но другой уже успел освободить конец засова.       Брусок с оглушительным грохотом рухнул в грязь.       Гоблины, только что суетившиеся у ворот, с поразительной прытью кинулись прочь, даже не пыталаясь напасть сейчас. Они жались к стенам, подрагивая и поскуливая. Маленькие красные глазки были прикованы к расширяющейся щели ворот. Они боялись того, что стояло снаружи, гораздо сильнее, чем одинокого человека с алебардой.       С той стороны в створки что-то ударило. Леха, повинуясь какому-то бездумному импульсу, навалился плечом на дерево, пытаясь удержать врата, но это было всё равно что пытаться остановить поезд голыми руками. — Назад, Алекзи! — Надсадный крик заставил вздрогнуть.       Это был Ханс. Лекарь бежал со стороны лазарета, сжимая в руках короткий меч. За ним следовали несколько солдат — лица их были бледными, как полотно, в свете факелов. Леха отскочил к ним, и в этот момент ворота распахнулись полностью.       В прямоугольнике прохода, на фоне предрассветной мглы и пляшущих искр от догорающих костров, возникли тени. Орки. Четверо, пятеро... и один впереди.       Эти были заметно крупнее тех, что на стене. Но вожак…на голову выше остальных, шире в плечах, обвешанный ржавым железом и какими-то вонючими шкурами. — А как же раненые… — выдавил парень, чувствуя, как пересохло в горле. — Латать будет некого, если эти сейчас ударят нашим в спину.       Тварь широко разинула пасть, в которой легко могла поместиться человеческая голова. Желтые, тупые клыки, размером с ладонь, блеснули в полумраке.       И зарычала.       Звук был настолько низким и мощным, что отозвался вибрацией в костях Алексея. Время загустело, превратившись в липкую смолу. Алексей застыл, глядя в эту пасть самой смерти — дикую, лишенную проблеска разума, сотканную из чистой жестокости. Этот низкий рокот, казалось, вытряхивал душу из тела.       На краткий миг перед глазами промелькнули обрывки из прошлого: ворчание деда на веранде, бабка, разливающая чай, мать в ее неизменном фартуке. И даже игры поздними вечерами. “Нет”.       Леха сквозь охвативший его морок дернул левой рукой. Он вскинул запястье к лицу и, не раздумывая, до хруста впился зубами в собственную плоть. Боль вспыхнула ослепительной искрой, прошивая нервы до самого мозга, выжигая оцепенение.       Алексей вскинул алебарду и со всей дури метнул её. Стальное острие, тускло блеснув в свете факела, с сочным звуком вошло в массивное плечо гиганта.       Орк пошатнулся.       Вожак перестал рычать. На его морде, изборожденной шрамами, застыло выражение, которое Леха никак не ожидал увидеть у такой горы мяса — почти детское удивление. Зеленокожий скосил маленькие красные глазки на древко, торчащее из собственного плеча. Сталь ушла глубоко, утонув в мощном пучке мышц. Черная кровь, густая и зловонная, медленно поползла по древку алебарды, смешиваясь с дождевой водой.       Мелкий дождь продолжал моросить, превращая землю в скользкое месиво. Холодные капли оседали на разгоряченном лице Лехи, но он их не чувствовал.       Рядом судорожно вздохнул Ханс. Лекарь тряхнул головой, будто выныривая из ледяной воды. Его явно пробрал тот же ледяной ужас, от которого парень избавился укусом. Только сейчас до Лехи дошло, какую херню он сотворил. В порыве чистой, незамутненной ярости на этот мир и собственный страх, он выбросил единственное, что отделяло его от смерти.       А ведь Курт предупреждал: «не бросай оружие, что бы ни случилось». Хотя вряд ли он имел в виду это.       Орк не стал долго размышлять. С рыком, от которого завибрировали кости в груди, он схватился за древко и одним рывком выдрал сталь из плеча. Рана была глубокой, но тварь даже не поморщилась. Напротив, в красных глазках вспыхнул огонек азарта.       Зеленокожий замахнулся и швырнул алебарду обратно. Оружие пронеслось в воздухе с чудовищным свистом, врезавшись за спиной во что-то с треском ломающихся досок. Орки, стоявшие за спиной вожака, взревели в унисон и рванули вперед. Ханс, на удивление ловко для своего возраста, уклонился от первого выпада и, выждав момент, вонзил короткий меч в бок ближайшего врага. Солдаты сцепились с остальными.       Но самый крупный из них, тот, с чьим плечом поздоровалась алебарда, выбрал своей целью именно Алексея. Зеленокожий урод двинулся на него, перехватывая огромный, зазубренный топор.       Леха побежал. Вся его недавняя удаль испарилась. Теперь он сожалел, что бросил — в самом прямом смысле — вызов этой горе мышц. Метнулся за толстую дубовую опору боевого хода. Огромное лезвие с глухим воем врубилось в толстое бревно ровно на уровне его груди, выбив сноп щепок. Алексей вильнул влево. Орк, не сбавляя темпа и даже не пытаясь вытащить застрявший топор, просто вырвал его вместе с куском древесины и двинулся следом.       Каждый вдох отзывался резкими уколами в ребрах, пот заливал глаза, смешиваясь с дождем. Леха рванул вправо, сиганул через какие-то ящики с провизией, надеясь запутать преследователя. Орк просто прошел насквозь, разметывая их.       Алексей споткнулся, чудом удержав равновесие в этой сраной луже. Отступать некуда — спина почти коснулась бревен частокола. Под ногами что-то звякнуло. Его шлем. Тот самый, который слетел еще в начале всей этой заварухи.       Парень поднырнул под очередной горизонтальный замах, от которого воздух загудел над головой. Пальцы нащупали холодный металл. Леха схватил шлем и, вложив в движение остатки сил, швырнул его в морду вожака. Железная кастрюля с лязгом ударилась о скулу орка, не причинив тому видимого вреда, лишь разозлив еще сильнее. — Ни дрыгайся, юдишка! — прорычал он на ломаном рейксшпиле.       В его маленьких глазках вспыхнуло что-то похожее на веселое предвкушение. Лехе было совсем не весело. Пара-тройка гоблинов, мерзко хихикая, и тыкая копьями зажимали парня к стене. Но здоровенный орк небрежной оплеухой впечатал одного из них в стену. Другие, вереща, брызнули в разные стороны.       Алебарда нашлась в десяти метрах позади орка. Древко торчало из большой бочки с водой, которую разворотило мощью броска вожака. Вода разлилась широкой лужей, отражая тусклые огни факелов со стен.       Нужно было просто как-то оказаться там. Пустяк — если не считать двести килограмм орчатины на пути.       Вожак ударил сверху вниз. Леха дернулся в сторону, затем еще удар — на этот раз сбоку. Парень сложился пополам, поднырнул под руку монстра. Рванул к бочке, надрывно дыша и шлепая сапогами по луже. Дождь, мелкий и колючий, застилал обзор, превращая двор в марево из теней и огней.       Воды возле раскуроченных обломков натекло столько, что образовалось маленькое болото. Подошва предательски поехала по жиже. Он взмахнул руками и заскользил, едва не свалившись, но в последний момент схватился за древко, не давая себе упасть. Алебарда сидела крепко, зажатая обручами и деревом. — Давай же! — прорычал он, уперся ногой в кованый обруч и с натугой рванул оружие на себя.       Сталь вышла из дерева с неохотным скрипом. Удивительно, но после такого броска оружие осталось целым. Леха крутанул древко, перехватывая его поудобнее, и направил острие на приближающуюся зеленую гору. Алебарда больше не ощущалась как неуклюжая длинная палка. Была ли это работа Системы — обдумывать было некогда.       Орк уже несся на него, сокрушая сапожищами грязь. Именно в этот момент монстр угодил в ту же ловушку. Тяжелая туша поскользнулась на разлитой воде. “Сейчас!”       Острие вспороло толстую кожу на шее орка. Темная кровь потекла по грудным пластинам. Зеленокожий зарычал, и в этом звуке Алексей надеялся услышать агонию. Но рана, которая отправила бы на тот свет человека, только раззадорила тварь.       Леха ткнул еще раз, целясь в уродливую рожу, но наконечник замер в считанных сантиметрах от цели. Огромная лапища вожака перехватила древко алебарды. Блеснул топор. Парень отпрянул назад, чертыхнувшись, упал спиной на дровницу. Раздался сухой, громкий хруст — вожак одной рукой переломил алебарду, словно сухую ветку, и небрежно отшвырнул обломки.       Топор взметнулся снова. Тяжелое лезвие с треском вошло в поленья ровно в том месте, где мгновение назад находился парень. Полетели щепки, дрова. Леха скатился с дровницы прямо в холодную грязь, увидел обломок алебарды, теперь больше похожей на секиру, и бросился к нему. Схватил, кувыркнулся через плечо, вскакивая на ноги.       Орк уже наносил финальный удар. Алексей закричал и ударил навстречу.       Металл встретился с металлом.       Раздался пронзительный, режущий уши звон.       Осколки алебарды брызнули в стороны. Леху крутануло в сторону, противоположную удару. Разряд боли прошил ладони, локти и ушел в позвоночник, вышибая сознание на доли секунды.       Он рухнул в грязь. Руки горели. Казалось, вместо крови по венам пустили расплавленный свинец. Та боль, что до этого пульсировала в ребрах и затылке, растаяла, поглощенная этой новой, всеобъемлющей агонией.       Он попытался подняться, вцепившись пальцами в скользкую жижу, но мир внезапно дернулся вверх. Что-то жесткое и горячее сомкнулось на его макушке. Его вздернули вверх, лишая опоры под ногами.       Вонь стала невыносимой. Смрад гнили, дерьма и старого меха забил ноздри. Только сейчас парень осознал, что его держит вожак. Огромная ладонь орка полностью обхватила его голову, закрывая обзор. Леха видел лишь маленькие красные глазки. И в них плескалось веселье. Чудовищное, искреннее удовольствие хищника, который решил поиграть с добычей перед тем, как раздавить её.       Пальцы зеленокожего начали сжиматься.       Леха закричал, вцепляясь в запястье монстра, но это было всё равно что пытаться разжать стальные тиски голыми руками. Черепные кости жалобно заскрипели под диким давлением. Боль стала настолько острой, что крик превратился в сдавленный хрип, а перед глазами поплыли багровые круги.       Мир схлопнулся до размеров этой лапищи. Огромные пальцы впились в череп, превращая голову в переспелый арбуз под прессом. Красные пятна пульсировали в такт с бешено колотящимся в висках пульсом. В ушах, заглушая шум боя, раздался отчетливый сухой треск — звук, который невозможно спутать ни с чем: кость начала сдаваться под напором нечеловеческой силы.       Парень вцепился в жесткую, как подошва сапога кожу, что обтягивала бугристое запястье, беспомощно пытаясь разжать этот живой капкан, а ноги его молотили по грубой коже живота твари, не причиняя ей ни малейшего вреда.              Где-то наверху, на грани угасающего зрения, на стене вспыхнула яркая искра. Воздух расколол тяжелый, сухой хлопок, похожий на удар грома. Плечо орка внезапно взорвалось ошметками мяса и кости. Густая, тошнотворно пахнущая кровь брызнула Алексею прямо в лицо, заливая едкой горечью.       Тварь зарычала. Хватка мгновенно ослабла, и Леха рухнул вниз, тяжело впечатавшись в раскисшую жижу. В легких не осталось воздуха, лишь хриплый, судорожный всхлип. Орк, позабыв о мелкой добыче под ногами, рыча развернулся к стене. Из его развороченного плеча хлестала черная дрянь, но монстр, казалось, лишь разъярился еще сильнее. Леха с трудом перевернулся на живот, мотая головой в попытках прогнать пятна, плывущие перед глазами. Поднялся на четвереньки, преодолевая тошноту и звон в голове. Сплюнул грязь и чужую кровь.       Вожак перехватил топор целой рукой и рыча метнул его. Тот прочертил дугу и врезался в одного из солдат на боевом ходу. Человека просто снесло с помоста, будто по нему шарахнули из пушки; тело куклой улетело в темноту двора.       Алексей опустил взгляд. Рядом с его руками в месиве тускло поблескивали осколки разбитой алебарды. Некоторые крохотные, другие — размером с добрый нож. Леха, не раздумывая, сгреб два самых крупных куска стали. Рваные края мгновенно впились в ладони. План в голове сложился сам собой, такой же безумный, как и вся эта бесконечная ночь. Он поднялся, пошатываясь, и в два прыжка взобрался на остатки дровницы, по которой недавно скатился. Перехватил осколки обратным хватом и с истошным воплем сиганул на вожака орков.       Орк вскинул голову, его пасть раскрылась в очередном рыке, обнажая желтые клыки. В этот миг парень с размаху вогнал зазубренные куски стали точно в маленькие, налитые кровью глазки монстра.       Сталь вошла глубоко, с влажным, хлюпающим звуком пробивая мягкие ткани и вонзаясь в мозг.       Рык вожака изменился. Теперь в нем не было ярости — только чистая, первобытная боль. Тварь задергалась, дико вращая головой, ее целая лапа вслепую сомкнулась на теле Алексея, пытавшегося удержаться сверху.       Орк забился в конвульсиях. Тело тупоголового монстра еще пыталось бороться, но разум уже погас. Хватка внезапно ослабла. Вожак тяжело осел на колени, вздымая облако брызг, а затем рухнул лицом в грязь, окончательно затихая.       Алексей так и остался сидеть сверху на массивном затылке, тяжело и часто дыша. Он не разжимал рук, продолжая сжимать окровавленные обломки. Боль в распоротых ладонях смешивалась с дождевой водой.       Алексей с трудом заставил себя поднять голову.       Двор превратился в скотобойню, залитую липким багрянцем. Повсюду валялись тела: три массивных туши орков, изломанные гоблины и несколько солдат. Грязь больше не была просто землей с водой, она стала густой, серой жижей, пропитанной запахом требухи и железа.       Взгляд парня выцепил Ханса. Лекарь, прижатый к стене склада, отбивался от двух наседавших орков. Его движения стали медленными и тяжелыми. — Ваш вождь мертв! — Леха вытолкнул эти слова из горящей груди, с трудом вставая на подрагивающие ноги.       Орки замерли. В их приплюснутых рожах, заляпанных грязью, проступило тупое, почти комичное замешательство. Они синхронно повернули головы к распластанной туше своего лидера, затем уставились на избитого парня, сжимающего окровавленные осколки. Переглянулись.       Тяжелая, окованная железом дубина одного из них с тошнотворным хрустом впечаталась в челюсть напарнику. Разлетелись желтые зубы, перемешанные с темной кровью. Оглушенный орк рухнул навзничь. Нападавший, не теряя ни мгновения, набросился на сородича, несколькими бешеными ударами превращая его голову в бесформенное месиво из костей и мяса.       Для них смерть вожака означала только одно: вакантное место освободилось. Ханс не стал дожидаться финала. Его меч вспорол ногу выжившего орка. Тварь взревела, заваливаясь набок и вскидывая дубину. Но лекарь уже был рядом. Клинок вошел снизу вверх, прошел сквозь подбородок, пробив пасть и вышел с треском из макушки. Зеленокожий дернулся и осел на еще теплое тело своего товарища.       Лекарь с трудом вытянул застрявший клинок. Опираясь на стену и тяжело хромая, он заковылял к Алексею. — Жив? — одобрительно кивнул Ханс. Алексей пожал плечами.       Наверху, на боевом ходу, бой всё еще кипел. — Помоги перевернуть, — прохрипел лекарь, кивнув на тушу вожака.       Вдвоем, надсаживаясь и скользя в грязи, они перекатили массивное тело на спину. Оно с влажным звуком шлепнулось, уставившись в серое небо пустыми окровавленными глазницами.       Ханс, не медля, наступил сапогом на грудную пластину доспеха орка. Он занес меч и с размаху вонзил его в шею, начав пилить плоть. Раздался мясной, влажный звук разрывающихся жил и скрежет стали о позвонки.       Леха смотрел на это, не отрываясь. Еще недавно от такого зрелища его бы вывернуло наизнанку. Но не сегодня. Наконец голова отделилась от туловища. — Возьми её. Дуй на стену, — лекарь указал мечом вверх. — Ори во всё горло и показывай этим выродкам. Они струхнут, если увидят, что вожак сдох.