4

Эшли проснулась с первыми лучами солнца — небо очистилось после ночной грозы, и в комнату пробивались тёплые лучи. Она потянулась, улыбнулась и тут же нахмурилась, вспомнив, как вчера ночью позвала Леона к себе. Блять, зачем я это сделала? Показала ему свою слабость. Теперь он точно будет смотреть на меня как на ребёнка! Она решительно тряхнула головой. Забудем об этом недоразумении. Сегодня я буду ещё более… настойчивой. Посмотрим, сколько продержится мистер «Я‑непробиваем». Приняв душ, Эшли долго выбирала наряд. В итоге остановилась на лёгком летнем платье до колен — оно подчёркивало фигуру, но выглядело вполне мило. Волосы оставила распущенными, макияж сделала естественным, как и всегда. Спустившись вниз, она увидела Леона у окна — он проверял что‑то в телефоне, но, услышав её шаги, тут же поднял глаза. Взгляд скользнул по её наряду, задержался на секунду дольше, чем следовало, но Леон тут же отвернулся. — Доброе утро, — Эшли подошла ближе, нарочито медленно, чуть покачивая бёдрами. — Ты уже готов? — Да, — он убрал телефон. — Можем ехать. — А ты сегодня выглядишь… особенно хорошо, — она улыбнулась, чуть наклонившись вперёд, чтобы он мог увидеть вырез платья. — Новая рубашка? Леон на мгновение замер, сглотнул, но голос остался ровным: — Обычная рубашка. Поехали? — Конечно, — она весело подмигнула и направилась к выходу. — Но ты всё равно выглядишь потрясающе. В машине Эшли села рядом, чуть ближе, чем обычно, и нарочито поправила прядь волос, нечаянно коснувшись его руки. — Ты сегодня какой‑то напряжённый, — заметила она. — Всё в порядке? — Всё нормально, — Леон включил зажигание, но не стал заводить двигатель. — Эшли, послушай… — Что? — она сделала невинные глаза. — Просто… давай сосредоточимся на твоей безопасности. Вчера было явное предупреждение, что кто‑то следит за тобой. Это серьёзно. — О, я тоже серьёзно, — она улыбнулась. — Очень серьёзно отношусь к своей безопасности. И к тому, кто её обеспечивает. Леон тихо выругался про себя. Блять, она что, совсем не понимает границ? — Эшли, — он повернулся к ней. — Я здесь не для того, чтобы ты проверяла, насколько легко меня вывести из равновесия. Моя задача — защитить тебя. И я не могу делать это нормально, если ты… — Если я что? — она чуть наклонилась вперёд, почти касаясь его плеча. — Если я просто проявляю внимание? — Если ты провоцируешь меня, — он резко выдохнул. — Это неуместно. — Неуместно? — она откинулась на сиденье. — А что уместно? Сидеть тихо и бояться? Или ждать, пока тот, кто сделал фото, придёт за мной? Леон помолчал, потом тихо сказал: — Уместно то, что поможет нам разобраться с угрозой. А не то, что отвлекает нас обоих. — Ладно, — она пожала плечами, но в глазах блеснул вызов. — Как скажешь. Поехали. В университете Леон сопровождал её на парах, что вызывало восхищённые взгляды других девушек. Кто‑то шептал: «Смотри, это же телохранитель дочки президента!», кто‑то откровенно разглядывал Леона, но Эшли было плевать. У неё была одна цель — добиться внимания от него. Она старалась вести себя «нормально», но время от времени бросала на Леона взгляды, чуть дольше задерживала руку на его плече, когда проходила мимо, невзначай касалась его ладони. Леон старался не реагировать, но внутри всё кипело.  Она что, не понимает, что это опасно? Не только из‑за угрозы, но и из‑за того, что я… Чёрт, я не должен об этом думать. Она моя подопечная. И точка. На перерыве она подошла к нему, когда он стоял у окна, сканируя глазами помещение. — Скучаешь? — Эшли встала рядом, чуть касаясь его руки. — Может, пойдём куда‑нибудь? В кафе, например? Я знаю одно милое местечко неподалёку. — Нам нужно оставаться поблизости от кампуса, — он даже не поднял глаз. — Ну и что? Кафе же тут рядом, — она наклонилась ближе, почти касаясь его уха. — И там есть столики у окна. Мы будем на виду. К тому же, там подают потрясающий кофе. Я бы угостила тебя… если бы ты согласился. Леон сжал ладони в кулак. Он понимал, что она делает это специально. И что она тоже прекрасно знает, что делает. Но он продолжал держать себя в руках. — Эшли, — он наконец посмотрел на неё. — Я не могу отвлекаться. Кто‑то следит за тобой, а ты ведёшь себя так, будто это игра. — А если это и есть игра? — она улыбнулась, но в глазах мелькнуло что‑то более серьёзное. — Игра, в которой я хочу выиграть твоё внимание. Разве это так плохо? — Это не игра, — его голос стал жёстче. — И ты не должна в неё играть. Я здесь, чтобы защищать тебя, а не развлекать. — Тогда зачем ты вчера остался у меня? — резко спросила Эшли. — Хотя мог уйти. Но ты остался. Опять. Опять она это делает. Пытается найти во мне что‑то большее, чем телохранителя. — Это моя работа, — сказал он. — Работа? — она прищурилась. — Значит, если бы я позвала кого‑то другого, он тоже бы остался? — Вряд ли, — негромко ответил Леон. — Но это не меняет сути. Я не тот, с кем ты можешь заигрывать. — А если я хочу, чтобы со мной заигрывали? — она шагнула ближе. — Тогда найди кого‑нибудь другого, — резко ответил он. — Не меня. Эшли на мгновение замерла, потом отступила: — Как скажете, мистер Кеннеди. Леон почувствовал укол вины. Чёрт, это слишком резко. Она же просто ищет внимания. Как ребёнок, который тянется к отцу… — Послушай, — он смягчил тон. — Я не хочу тебя обидеть. Но давай договоримся, что пока угроза не устранена, мы фокусируемся на твоей безопасности. А потом… потом, если захочешь, можем поговорить. — Договорились, — она кивнула, но взгляд остался упрямым. — Пока сосредоточимся на безопасности. Леон вздохнул: — Я понимаю, что ты ищешь внимания, — его тон стал еще мягче. — Но сейчас не время. Доверься мне. Твой отец мне доверяет, и мне нужно доверие и от тебя. Эти слова задели её сильнее, чем она ожидала. Отец ему доверяет… А я? Почему я не могу просто довериться? Почему мне так нужно, чтобы он смотрел на меня не как на подопечную, а как на… женщину? — Хорошо, — она кивнула. — Я постараюсь. После обеда они отправились проверять записи с камер наблюдения возле кампуса — Леон заранее договорился с охраной университета. Пока он изучал кадры, Эшли стояла рядом, иногда наклоняясь так близко, что он чувствовал аромат её сладких духов. — Видишь что‑нибудь? — она коснулась его плеча. — Пока нет, — Леон старался не обращать внимания на её близость. — Но вот этот человек… — он увеличил кадр. — Он слишком часто появляется на записях возле твоего корпуса. — Думаешь, это он? — Эшли придвинулась ещё ближе, заглядывая в экран. — Тот, кто следил за мной? — Возможно, — Леон невольно задержал дыхание. — Нужно проверить его личность. — Может, я могу помочь? — она улыбнулась. — У меня есть связи в студсовете. — Нет, — он покачал головой. — Слишком опасно. Ты останешься в стороне. — Опять? — она вздохнула. — Всегда в стороне… — Это не игра, Эшли, — Леон повернулся к ней. — Кто‑то следит за тобой. Возможно, готовит что‑то серьёзное. Я не могу рисковать. — Но я не хочу быть просто… объектом защиты, — она сжала кулаки. — Я хочу участвовать! — Ты участвуешь, — он положил руку ей на плечо. — Просто доверяй мне. Я разберусь с этим. Обещаю. Эшли посмотрела на него, и на мгновение в её глазах мелькнуло что‑то новое — не вызов, а искренняя благодарность. — Хорошо, — тихо сказала она. — Я доверяю… тебе. Вечером они вернулись домой. Эшли, к удивлению Леона, не стала продолжать свои провокации — молча поднялась к себе, а позже спустилась на ужин. Отец Эшли, как обычно, отсутствовал. За столом она вдруг сказала: — Знаешь, — Эшли нарушила молчание, — я вчера… немного перегнула палку. Извини за то, что позвала тебя ночью. Это было глупо. — Ничего глупого, — Леон сел напротив. — Ты испугалась. Это нормально. — Но ты мог бы просто сказать, что занят. Или послать кого‑то другого. — Я пришёл, потому что ты попросила, — он посмотрел ей в глаза. — И остался, потому что так было нужно. Эшли помолчала, потом улыбнулась — на этот раз искренне: — Спасибо. Оба понимали, что действия Эшли — это не просто капризы избалованной девчонки. За её провокациями скрывалась глубокая эмоциональная рана: годы одиночества, отсутствие отцовской любви, чувство ненужности. Она искала внимания, которого никогда не получала от отца. Её провокации, попытки флирта, даже обида — всё это было криком о том, чтобы её заметили, признали, и полюбили. И Леон чувствовал эту боль — не физическую, а ту, что копилась годами. Он бросил взгляд на Эшли — она сидела, опустив глаза, и машинально крутила кольцо на пальце. В этот момент она выглядела не как избалованная дочь президента, а как обычная девушка — уязвимая, растерянная, ищущая опоры. Чёрт, как же сложно. Она ведь действительно не виновата в том, как сложилась её жизнь. И я не могу просто отмахнуться от неё, даже если это нарушает все правила. Леон понимал, что его задача — держать дистанцию. Но в то же время он не мог позволить себе быть жестоким. Он видел, как она борется сама с собой: с одной стороны — с желанием привлечь его внимание любой ценой, с другой — осознанием, что это неуместно. Эшли тоже понимала это. Он прав. Я не должна превращать всё в игру. Он здесь не для того, чтобы развлекать меня. Он здесь, чтобы защищать. А может… Нет. Не думай об этом. Он — телохранитель. И это его работа. Но… почему тогда мне так хочется верить в большее?