7

Всё утро с лица Эшли Грэм не сходила улыбка. В голове снова и снова всплывал вчерашний вечер: спортзал, их смех, её неудачные попытки выучить приёмы, и тот самый момент — когда Леон, сам того не ожидая, коротко, почти невесомо, коснулся губами её губ. Это было так мимолётно, но так много значило для неё. Что это было? Моя очередная проверка его реакции? Или что-то большее? Она твердила самой себе, что всего лишь хотела в очередной раз вывести его из себя, но, кажется, это он её вывел, а не наоборот. Твою мать, только влюбиться в него не хватало, Эшли Грэм! Она села на кровати, сминая в руках одежду. А что я вообще к нему чувствую? Он симпатичный и однозначно интересен мне, но о любви и речи не идет, нет. Я не привыкла бросаться в омут с головой. Чёртов Леон Кеннеди! Её вопросы пока оставались без ответа. Эшли встряхнула головой, отгоняя лишние мысли. — Хватит рефлексии, — сказала она вслух. — Пора собираться. Утренняя рутина всегда помогала ей собраться с мыслями. Тёплый душ, лёгкий скраб с ароматом лаванды, увлажняющий крем. Она выбрала светло‑голубое платье с расклёшенной юбкой — не слишком вызывающее, но подчёркивающее фигуру. Волосы оставила распущенными, слегка завив кончики. Макияж — естественный, ничего лишнего. Спускаясь по широкой лестнице особняка, она чувствовала, как настроение улучшается с каждым шагом. Эшли уже представляла, как увидит его внизу — строгого, подтянутого, с этим его взглядом, который иногда, совсем на мгновение, теплеет, когда он смотрит на неё. В холле, как обычно её уже ждал Леон. Он стоял у входной двери, скрестив руки на груди, и смотрел на наручные часы. Но стоило ему заметить Эшли, как его взгляд чуть смягчился. При виде его улыбка сама собой появилась на её лице. Она подбежала к нему и, не сдержавшись, быстро поцеловала в щёку. — Доброе утро, Леон! — её голос звенел от радости. Он едва заметно вздрогнул, но никак не отреагировал на поцелуй. Его лицо оставалось напряжённым. — Доброе, — коротко ответил он. — Машина уже готова. Улыбка Эшли дрогнула. Что за херня, Леон?! — Да, конечно, — она постаралась говорить бодрее, чем чувствовала себя. — Поехали. Он не сказал ни слова и перед самым выходом Эшли обернулась. — Леон, что-то случилось? — осторожно спросила она. — Ты какой‑то… другой сегодня. Леон вздохнул, проводя рукой по волосам. — Вчера вечером я получил информацию, — наконец произнёс он. — Радикальная группировка «Лос Илюминадос» взяла на себя ответственность за угрозы в твой адрес. Они опубликовали заявление в даркнете: «Дочь президента — символ коррумпированной системы. Она должна быть устранена». Эшли замерла, пытаясь осознать услышанное. — То есть… это не просто анонимные сообщения? Они реально хотят меня…убить? — Как минимум, попытаются это сделать, — Леон кивнул. — И это серьёзно. Они уже совершили несколько нападений на чиновников среднего звена. Теперь, похоже, нацелились выше. И, более того, я подозреваю, что в этом замешан кто‑то из окружения твоего отца. Кто‑то, кто имеет доступ к информации о твоих передвижениях. Но Эшли почти не слышала его слов. Она понимала важность этих угроз, понимала, что всё это — не шутки. Но всё её внимание было сосредоточено на другом. Более важном для неё вопросе. — Леон, — она повернулась к нему всем телом. — Вчера в спортзале… ты меня поцеловал. Это что‑то значило для тебя? Он на мгновение сжал челюсти. — Эшли, сейчас не время… — Нет, сейчас самое время! — она повысила голос. — Ты всё время говоришь только о безопасности, угрозах, заговорах! А я хочу знать, что между нами! — Между нами — профессиональные отношения, — твёрдо сказал Леон. — И пока над тобой висит реальная угроза, я не могу позволить рисковать. — Рисковать?! — Эшли почувствовала, как к глазам подступают слёзы. — Чем ты рискуешь?! Ты… ты воспринимаешь меня как дочку президента, да? — Ты знаешь, что это не так, — его голос стал тише. — Но я не могу поддаваться эмоциям. — Тогда почему ты меня поцеловал вчера?! — она почти кричала. Не дожидаясь ответа, Эшли подалась вперёд и сама поцеловала его — на этот раз настойчиво, почти отчаянно. Леон на мгновение замер, борясь с соблазном поддаться и углубить поцелуй, но затем мягко отстранил её. — Эшли… — его голос звучал почти умоляюще. — Пожалуйста. Не усложняй. Слезы покатились по её щекам. Она отвернулась, пытаясь сдержать рыдания. Леон вздохнул, протянул руку и осторожно вытер слезу с её щеки. — Тише, — его голос стал неожиданно мягким. — Не плачь. Я не хотел тебя обидеть. Просто… я должен быть уверен, что с тобой всё в порядке. Больше, чем когда‑либо. Он притянул её к себе, и Эшли невольно положила голову ему на плечо, вдыхая знакомый запах его одеколона. Его рука осторожно гладила её по волосам, успокаивая, словно маленького ребёнка. В этот момент дверь подсобки открылась. На пороге стояла одна из домработниц, мисс Грей — полноватая женщина, лет пятидесяти. Её глаза сверкнули любопытным огоньком — она явно не ожидала застать юную хозяйку особняка с её же телохранителем в такой… интимный момент. — О, прошу прощения, — она смущённо отступила. — Я просто хотела передать вам, мисс Грэм, что ваш отец звонил… — Уходи! — резко бросила Эшли, отстраняясь от Леона. — И держи язык за зубами, поняла? Если скажешь отцу хоть слово о том, что видела, ты здесь больше не будешь работать! Миссис Грей побледнела и поспешно закрыла дверь. — Эшли, — Леон вздохнул, — не стоит так с людьми. — А что мне делать? — она всхлипнула. — Отец и так считает, что я неспособна о себе позаботиться. Если он узнает, что его телохранитель… что мы… — Что мы ведём себя не по протоколу, — закончил Леон. — И он будет прав. Нам нужно держать дистанцию. — Но я не хочу! — Эшли сжала кулаки. — Я хочу, чтобы ты был рядом. По‑настоящему рядом. Не как телохранитель, а как… — Как кто? — он посмотрел ей в глаза. — Как человек, которому я небезразлична, — прошептала она. Леон помолчал, потом мягко сказал: — Я и так рядом. И я действительно переживаю за тебя. Но сначала мы должны разобраться с угрозой. Поймать того, кто за тобой следит. Только тогда мы сможем говорить о чём‑то ещё. Эшли вытерла последние слёзы. — Хорошо, — решительно сказала она. — Тогда… тогда я помогу. У меня есть план. — Какой? — Леон приподнял бровь. — Нужно устроить светский вечер, — Эшли выпрямилась. — Раз на мою жизнь хотят совершить покушение, пусть попробуют это сделать на глазах у сотни гостей. Я стану наживкой. Мы соберём всех, кто имеет отношение к отцу, — советников, помощников, министров. Тот, кто причастен к угрозам, обязательно проявит себя: либо попытается сорвать мероприятие, либо, наоборот, будет слишком активно его поддерживать, чтобы не вызвать подозрений. А ты проследишь за всеми. Леон нахмурился. — Ты уверена? Это опасно. — Я уверена, — она выпрямилась. — И я больше не та капризная девчонка, какой была пару лет назад. Я готова помочь. Мы сможем отследить все передвижения подозрительных лиц, установить камеры, контролировать доступ. Если кто‑то попытается что‑то предпринять, ты будешь рядом. Будешь же? — Я буду рядом. Но с жёсткими условиями: мы поставим усиленную охрану, заранее проверим гостей, установим скрытые камеры в ключевых точках, и ты не останешься без присмотра ни на секунду. — Договорились, — улыбнулась Эшли. — Я назначу дату и разошлю приглашения. Ты займись безопасностью и сообщи отцу, если нужно. — Хорошо, — Леон слегка улыбнулся. — Тебе не пора в университет? По дороге обсудим детали. Они вышли из особняка. Эшли всё ещё была расстроена из‑за инцидента с домработницей, но теперь в её глазах горел огонь решимости. — Леон, — тихо сказала она, когда они сели в машину. — Спасибо, что не бросил меня. Даже когда я веду себя как капризный ребёнок… — Ты не капризный ребёнок, — он завёл двигатель. — Ты — умная, сильная девушка, которая оказалась в непростой ситуации. И я буду рядом, Эшли, пока не разберусь с этой угрозой. Эшли улыбнулась, на этот раз искренне. — Тогда поехали на лекции, — сказала она. — Иначе процессор Браун снова нажалуется на меня в деканат…