2 Предложение

На следующий день после того судьбоносного разговора с принцем на коне Валтор решил не тратить время на классические злодейские эффекты: никаких порталов с молниями, никаких теней, ползущих по стенам, и уж точно никаких армий монстров, которые бы топтали клумбы Альфеи. Он просто появился — тихо, элегантно, как будто всегда здесь стоял, просто ты его раньше не замечала. Место выбрал идеальное: библиотечный сад за старым крылом библиотеки. Там, где плющ оплетает каменные арки, где почти никто не ходит (потому что «слишком тенисто для селфи», как выразилась бы Стелла), и где воздух всегда пахнет старыми книгами и влажной землёй. Блум сидела на потрёпанной временем каменной скамейке, ноги по-турецки, на коленях толстенный фолиант «История Пламени Дракона: от истоков Домино до современной магии элементалей», а в руках — огромный бутерброд с плавленым сыром, ветчиной и помидором, который она жевала с таким видом, будто это последнее съедобное в магическом измерении. Она уже откусила солидный кусок, когда воздух перед ней слегка задрожал, как от жара костра, и материализовался он. Валтор. В своём фирменном чёрном плаще с высоким воротником, волосы собраны в аккуратный низкий хвост (сегодня без единой выбившейся пряди — видимо, настроение было особенно собранным), глаза цвета тёмного янтаря смотрят спокойно, почти по-домашнему. Блум медленно прожевала, проглотила, посмотрела на него. Потом на бутерброд. Потом снова на него, прищурившись. — Я сейчас закричу так громко, что вся Альфея сбежится, — произнесла она ровным голосом, откусывая ещё кусок. — Но сначала дай мне доесть. Это единственный нормальный бутерброд за весь день, и я не позволю даже главному антагонисту всего измерения его испортить. Валтор, не моргнув глазом, сложил руки за спиной и просто ждал. Стоял неподвижно, как статуя, но без той театральной позы, которую обычно принимают злодеи в мультфильмах. Просто ждал, пока она методично, почти ритуально уничтожала бутерброд. Когда осталась только корочка, Блум отложила её на страницу книги (закладка, ничего личного), вытерла пальцы о джинсы и наконец подняла взгляд. — Готова? — спросил он тихо, с лёгкой улыбкой в уголке губ. — Угу. Давай свою речь. «Я пришёл не сражаться, а предложить тебе сделку, от которой ты не сможешь отказаться». Классика. — Почти угадала. Только без «не сможешь отказаться». Я не люблю принуждать. Особенно тех, кто может меня поджарить заживо одним взглядом. Блум хмыкнула — коротко, но искренне. Он сел напротив, на расстоянии вытянутой руки. Не вторгаясь в личное пространство. Как на переговорах в каком-нибудь корпоративном офисе, только вместо кофе — магия тьмы и Пламя Дракона. — Я знаю, что произошло вчера, — начал он без лишних предисловий. — Следишь за мной? — Блум приподняла бровь. — Пламя Дракона следит само за собой. Я просто… прислушиваюсь к его ритму. Оно вчера выдохнуло. Долго. Как будто наконец-то сбросило груз. Блум хотела возразить, но промолчала. Потому что это было правдой. Она сама чувствовала это теплое, освобождающее эхо внутри груди. — И что ты «услышал» на самом деле? — спросила она, скрестив руки. Валтор посмотрел ей прямо в глаза — без вызова, без соблазна, просто честно. — Что ты устала. Не от Ская как от человека. От того, что тебя постоянно держат под микроскопом. Как угрозу, которую нужно контролировать. Даже те, кто повторяет «я люблю тебя», в глубине души ждут, когда ты сделаешь что-то «не то». Когда Пламя выйдет из-под контроля. Когда ты перестанешь быть удобной версией себя. Слова упали тяжело, как камни в тихий пруд. Птицы продолжали чирикать где-то наверху. Где-то в отдалении смеялись первокурсницы, обсуждая новое заклинание для идеальных локонов. А здесь, в тени, воздух вдруг стал густым от невысказанной правды. Блум почувствовала, как внутри что-то сжалось — не больно, а просто… узнающе. — Не надо притворяться, будто ты меня понимаешь, — сказала она тихо, но без злости. — Я не притворяюсь. — Его голос был ровным, без тени насмешки. — Я прожил это. Сила, которую все хотят либо украсть, либо запереть, либо уничтожить. И взгляд окружающих, который видит только пламя, только оружие, только угрозу. Никогда — просто тебя. Она смотрела на него долго. Очень долго. В его глазах не было лжи. Только усталое, почти зеркальное отражение того, что она сама чувствовала последние месяцы. Блум потёрла висок, пытаясь собраться с мыслями. — Ладно. Перейдём к делу. Что тебе нужно? — Артефакт. Зеркало Аврин. Оно не усиливает магию сверх меры — оно раскрывает настоящий предел твоего потенциала. Без фильтров Альфеи. Без «безопасных» ограничений. Для тебя это значит узнать, на что способно Пламя Дракона по-настоящему. Полностью. Без оглядки. — А тебе что с этого? — Хранилище, где оно лежит, заперто на ключ Пламени. Только ты можешь открыть дверь. Я не пройду без тебя. — И артефакт потом? — Твой. Полностью. Я даже пальцем не прикоснусь. Блум молчала. Долго. Пламя внутри неё шевельнулось — не гневно, не испуганно. Любопытно. Жадно. Как будто оно уже знало вкус настоящей свободы и теперь требовало большего. — Это звучит слишком честно, — сказала она наконец. — Для тебя. — Я не злодей в классическом смысле. — Он чуть улыбнулся — не насмешливо, а почти грустно. — Я просто тот, кто устал от клеток. Для магии. Для себя. Для таких, как ты. — Ты разрушаешь миры. — Я разрушаю тюрьмы, которые эти миры построили вокруг магии. Но да… это долгий разговор. Не сегодня. Внутри Блум Пламя сделало ещё один ленивый поворот — тёплый, одобрительный. Предательски довольный. — Мне нужно подумать, — произнесла она. — Конечно. Время у нас есть. Валтор поднялся. Одёрнул плащ привычным жестом — как будто они только что обсудили погоду или расписание уроков. — Валтор, — окликнула она напоследок. Он обернулся — уже полупрозрачный, на грани исчезновения. — Если это манипуляция — я почувствую. Пламя не обманешь. Он кивнул — медленно, серьёзно. — Знаю. Именно поэтому я пришёл без масок. И растворился в воздухе, оставив после себя только лёгкий запах озона и дыма от костра. Блум осталась одна. Посмотрела на недоеденную корочку. Она уже совсем остыла. — Прекрасно, — пробормотала она в пустоту. — Просто прекрасно. Теперь даже мой бутерброд против меня. --- Тем же вечером в гостиной Винкс царила обычная суета: Стелла полировала ногти новым голографическим лаком, Муза валялась на диване с наушниками на шее и лениво скроллила плейлист, Флора поливала цветы на подоконнике, а Текна что-то вычисляла на голографическом экране. — Блум сегодня весь день какая-то… не своя, — заметила Стелла, дуя на ногти. — Даже не поругала меня за то, что я купила третий блеск за неделю. Обычно она такая: «Стелла, ты опять спустила стипендию на косметику, которая светится в темноте?» Муза хмыкнула, не отрываясь от экрана. — Может, просто переваривает расставание. А может… — она понизила голос до заговорщического шёпота, — у неё уже кто-то новый на горизонте. Стелла замерла с кисточкой в воздухе. — Новый? Через день после Ская? Блум? Та Блум, которая рыдала три ночи подряд, когда они просто поссорились из-за того, кто забыл купить молоко? — Люди меняются быстро, когда устают, — пожала плечами Муза. — Особенно если новый кто-то… поострее. Знаешь, после такого милого, но занудного принца иногда хочется попробовать кого-то с перчинкой. Или даже с целым чили из ада. С тёмными волосами, взглядом «я уничтожу твой мир, но сначала раздену тебя магией и трахну прямо на троне тьмы». Стелла поперхнулась воздухом и закашлялась. — Муза! Ты серьёзно?! Если Блум вдруг приведёт домой какого-нибудь тёмного лорда с голосом, от которого трусы сползают, и скажет «девочки, познакомьтесь, это мой новый бойфренд, он вчера предлагал мне силу без границ» — я её свяжу Солнечным Скипетром и буду держать в комнате до тех пор, пока она не придёт в себя! Муза усмехнулась — тихо, но ехидно. — А если он окажется хорош? Типа, уровень «Пламя Дракона мурлычет и просит добавки»? Что тогда? — Тогда… — Стелла задумалась на секунду, потом фыркнула. — Тогда я скажу: «Поздравляю, подруга, ты только что апгрейдилась с принца в полноценный endgame-босс с бонусом в постели». Но seriously — мы следим. Если она начнёт светиться при упоминании слова «тьма» — вмешаемся. Срочно. Групповой интервенцией с мороженым и слезами. Они переглянулись — полушутя, полу-серьёзно. — Наблюдаем, — подвела итог Стелла. — Как всегда, — кивнула Муза. А в своей комнате Блум лежала на кровати, уставившись в потолок. Пламя внутри было тёплым. Спокойным. И чертовски любопытным. «Не смей влюбляться в идею, — мысленно одёрнула она себя. — Это сделка. Только сделка. Никаких поцелуев, никаких взглядов, никаких «а вдруг он прав»». Но Пламя ответило лёгким, почти лукавым теплом в груди. Как будто сказало: «Уже поздно».