Глава 12

На кухне царила суета: люди сновали туда‑сюда, перенося кастрюли в одно место и сковородки — в другое. Лоррейн стояла у одного конца кухонного острова и резала овощи для шашлыков, которые Дэниел собирался позже жарить на гриле, а Эд — у другого конца, нарезая курицу на небольшие кусочки. Они то и дело поглядывали друг на друга, ухмылялись и поддразнивали. Каждый раз, проходя мимо брюнетки, Эд щипал её за ягодицу — от чего она подпрыгивала, — а когда Лоррейн проходила мимо него, она нарочито касалась его паха и подмигивала. Раздался стук в дверь, затем она распахнулась, и внутрь вбежала ватага детей, крича и смеясь, гоняясь друг за другом. — Эй! Эй! Осторожнее! — кричит беременная блондинка, входя с большим подносом в руках и стаскивая обувь с ноющих ног. — А ну‑ка живо сюда и снимите обувь! — Ханна! — О боже, Лоррейн! — ахает Ханна, суёт поднос в руки мужу и, покачиваясь, идёт к брюнетке, которая крепко её обнимает. — Ох, милая! Посмотри на себя! — она отстраняется и с широкой улыбкой оглядывает Лоррейн с головы до ног. — Посмотри на меня? Посмотри на себя! Ты не говорила, что беременна! Ханна хихикает и гладит свой огромный живот: — Это был сюрприз. Никто об этом не знал. — Да, она держала это в секрете от всех нас, — говорит Ребекка, спускаясь по лестнице с ухмылкой, отчего другая блондинка ахает. — Привет, милая! — О боже… Смотрите, — в глазах Ханны выступают слёзы, она обнимает Лоррейн и Ребекку за плечи. — Три подружки снова вместе. — Они поворачиваются к остальным членам семьи, которые смеются. Ханна смеётся и отпускает подруг, поворачивается к своему жениху, молча стоящему позади. — Милый, чего ты вдруг так застеснялся? Поставь поднос туда. Терри! Иди сюда, милая. — Блондинка обнимает Терезу, та хихикает и обнимает её в ответ. — Привет, Анна. Как дела? — Очень беременная, — отвечает Ханна, и все смеются. Она поворачивает голову к Дэниелу, который помогает Джорджиане достать приправы с верхних полок. — Привет, Дэнни! — Здравствуй, Нанна, — поддразнивает он, и она закатывает глаза, а потом взгляд её падает на Эда, который шепчет что‑то на ухо Лоррейн, заставляя её хихикать. — А это кто? Ребекка ухмыляется, берёт беременную женщину под руку и подводит к паре: — Муж Лоррейн. — Ой, перестань! — молодая брюнетка шлёпает её по руке, и Ребекка смеётся. — Это Эд, мой парень. — Но он очень скоро наденет ей кольцо на палец, — поддразнивает Ребекка, а Ханна смеётся и пожимает Эду руку. «Чёрт возьми, да, я это сделаю». — О, я так рада, что она наконец нашла замечательного мужчину, — улыбается Ханна, но тут же прищуривается. — Но если ты разобьёшь ей сердце, мы без колебаний переломаем тебе все кости. Улыбка Эда меркнет, он кивает головой — и обе блондинки лучезарно улыбаются. В кухню вбегают дети, натыкаясь на всех подряд, а через парадную дверь заходят ещё люди. — Эй! А вечеринка уже началась? — Вечеринка началась, как только ты пришёл, приятель, — смеётся Дэниел и хлопает младшего брата по спине. Брент ставит на стол ящик пива — Джорджиана ахает: — Нет! Нет! Унеси это! — кричит она, указывая на задний двор, отчего трое мужчин стонут. — Да ладно, тётя Джина… Пожилая женщина строго смотрит на него, но потом всё‑таки смеётся, когда он подходит и обнимает её. — Как ты, милая? Брент улыбается и целует её в щёку: — Всё отлично, тётя Джина. А у тебя? — Мне стало гораздо лучше, когда дом снова наполнился людьми. Все смеются над её словами, и сердце женщины наполняется любовью и счастьем. Следом в дом входят Джейсон, Оливия и Изабель — они обнимаются со всеми и знакомятся с Эдом. Через несколько минут большая семья перемещается на задний двор: Брент разжигает гриль, остальные мужчины выносят мясо и напитки. Женщины рассаживаются за столиками для пикника, обмениваются новостями и присматривают за детьми. Лоррейн смотрит на детей и думает о Джуди и Джуниоре — как бы им понравилось оказаться здесь, играть с этими ребятами. Она знает: им бы очень хотелось носиться по открытому полю, кормить цыплят и кататься на лошадях вместе с ней и Эдом. — Так, Лоррейн, — окликает её Оливия, делая глоток фруктового пунша, — что у вас с твоим маленьким игрушечным мальчиком? — «Маленький» — это мягко сказано, — бормочет Марисса, жена Ричарда, и Ханна толкает её локтем. Она бросает сердитый взгляд на беременную женщину, которая тут же отвечает тем же: она знает, что Марисса — большая кокетка и флиртует с каждым мужчиной, которого видит, даже будучи замужем за её братом. Лоррейн краснеет и закусывает губу: — Ничего, дамы. Мы просто… Ребекка хихикает и толкает её в бок: — Они просто очень сильно влюблены. — О‑о‑о, — отзываются все женщины, кроме Изабель и Мариссы, которые закатывают глаза. Изабель была слишком заносчивой: её больше интересовали работа и деньги, чем мужчина в жизни. В детстве мать всегда учила её быть независимой и не позволять никому собой пользоваться. Марисса же, напротив, любила пользоваться мужчинами. Ричард был любящим мужем, которого она искренне любила всем сердцем, но с возрастом детей их отношения изменились. Ей нужно было больше… всего, в то время как Ричард хотел оставить всё как есть, время от времени пробуя что‑то новое вместе с ней. — Сколько вы уже вместе? — спрашивает Ханна, беря арбуз из фруктовой вазы рядом с собой и откусывая кусок. — Почти год, — технически это не ложь. Они были вместе почти год, просто не… в полноценных отношениях. — Через два месяца будет ровно год, — врёт она, и женщины улыбаются ей в ответ. «Как бы я этого хотела». Тереза наблюдает за сестрой — в её глазах читается понимание, и Лоррейн прочищает горло и опускает взгляд, снова играя со своими серебряными кольцами. Она поворачивается и смотрит на Эда: он смеётся с другими мужчинами и пьёт пиво из бутылки. Она счастлива, что он ладит с её семьёй, и от этого её сердце наполняется теплом. Её взгляд падает на мать, которая выходит из дома с ещё одним подносом фруктов. — Тётя Рейн! Тётя Рейн! — слышит Лоррейн голос одного из детей и с улыбкой оборачивается. — Привет, сладкий! Что случилось? Маленький мальчик подбегает к ней, держа в руках букет одуванчиков. Он протягивает его с широкой улыбкой: — Это тебе, тётя Рейн. — Ой, спасибо, Кэм, — она берёт малыша на руки и целует в щёку. — Веселишься, милый? — Да. А почему бы тебе не поиграть с нами? — Может, чуть позже, милый, — говорит она, поглаживая его мягкие пухлые щёчки, а он надувает губки. Вздохнув, она кладёт маленькие цветы на стол и встаёт: — Ладно, дружок. Пойдём. — Да! Пошли, тётя Рейн! — подбадривают Ханна и Ребекка, заставляя брюнетку обернуться и показать им язык — они смеются, а её мать занимает её место и устраивается поудобнее, отправляя виноградину в рот. Эд наблюдает за ней со стороны — его сердце переполняется любовью и восхищением к этой женщине. Он смотрит, как она бегает с Кэмом и другими детьми, играет с ними в салки, а потом все набрасываются на неё и валят на землю — он смеётся. — Эй! Отстаньте от тёти! — стонет Оливия; она, Ребекка и Кейт встают, подходят к кучке детей и оттаскивают их от молодой брюнетки, которая хохочет. Она садится, проводит пальцами по растрёпанным волосам, и одна из маленьких девочек вставляет цветок ей за ухо. Она лучезарно улыбается им, и девочка целует её в щёку, а потом хихикает, когда Лоррейн хватает её и щекочет животик, усадив малышку к себе на колени. — Прекрати! Прекрати, тётя Рейн! — громко смеётся девочка, а три другие женщины тоже садятся на траву. Лоррейн останавливается и хихикает, целует девочку в щёку и отпускает её. Она бросает взгляд на Эда — он улыбается ей, смотрит напряжённо, внимательно. Она улыбается ему в ответ, он кивает и похлопывает себя по коленям; она смеётся, встаёт и идёт к нему. — Привет, милый, — Лоррейн чмокает его в губы, устраиваясь у него между ног, забирает у него бутылку пива и делает глоток. — Парни хорошо с тобой обращаются? — О, да. Дэниел тут рассказывал мне, как ты раньше была тусовщицей: танцевала на столах и всё такое. — О боже! — ахает она, краснеет и прячет лицо, отчего все смеются. — Ты не мог этого сказать! Джейсон смеётся и делает глоток пива: — Да, был случай, когда ты упала со стола и… Лоррейн смеётся, хватает подушку с соседнего стула и бросает в него — он успевает пригнуться. — Хватит! А как насчёт того раза, когда ты бегал по церкви в трусах, когда переодевался, а кто‑то украл твою одежду? — Брук давится пивом и разражается хохотом. — Ох, ха‑ха, — Джейсон закатывает глаза и качает головой. — Я до сих пор злюсь из‑за этого. Кто бы ни украл тогда мою одежду, гори в аду. — Он поднимает бутылку, словно произносит тост, и делает глоток. — Следи за языком! — бросает через плечо Джорджиана, продолжая разговор с женщинами за столом. — Прости, тётя Джина! — кричит он и хихикает вместе с остальными. Эд качает головой и смеётся, поглаживая обнажённую руку брюнетки. Она откидывается на его крепкую грудь и смотрит на него. — Ты в порядке? — тихо спрашивает она, пока остальные мужчины продолжают разговаривать. Мужчина мычит и кивает: — Лучше, когда ты рядом. Лоррейн хихикает и целует его в подбородок: — Я была всего в паре шагов, глупенький. — И что? Я скучал по тебе. — он улыбается ей, она улыбается в ответ и целует его в губы. — Господи, ну найдите уже комнату, — раздаётся поддразнивание Дэниела; Лоррейн показывает ему средний палец и улыбается прямо в поцелуй с Эдом. Ной смотрит на них и хмурится, пытаясь вспомнить, где он видел Эда раньше. Он поворачивается к Джейсону и Ричарду, подталкивает их: — Он вам не кажется знакомым? Ричард посмотрел на Эда, который с улыбкой слушал Лоррейн: она рассказывала ему какую‑то историю из своего детства. Он нахмурился и пожал плечами: — Разве он не какой‑то крупный CEO из города? — Ну да, но… я видел его и до этого. Помнишь? — спросил он, но остальные покачали головами. Он вздохнул, признавая поражение, и бросил взгляд на Эда, пытаясь вспомнить, где мог его видеть раньше. К мужчинам подошла Кейт, обвила руками талию мужа, а тот наклонился и поцеловал её в макушку. — Когда уже будет готова еда? Джейсон усмехнулся и погладил её по спине: — Мы только начали готовить, милая. Максимум минут тридцать. Кейт застонала и надула губы, глядя на него: — Но мы уже хотим есть! Если бы вы, мужчины, перестали валять дурака, мы бы уже ели. — Валять дурака? — переспросил Дэниел, изображая оскорблённый вид. — Ну простите, мэм. Почему бы вам, женщинам, не заняться готовкой, раз уж вы так любите умничать? — Что? — Лоррейн приподняла бровь, глядя на своего старшего кузена. — Думаешь, мы не справимся? Дэниел пожал плечами, переворачивая котлеты на гриле, и она фыркнула. — Я просто говорю. — Ну так перестань говорить, — крикнула Ребекка из‑за столика для пикника и закатила глаза. — Да я же шучу. Господи, вы, женщины, всё воспринимаете всерьёз. — Эй, хватит, — Джейсон толкнул его локтем и строго посмотрел. — Кто‑то сегодня точно будет спать на диване, — пошутил Ной, и Дэниел бросил на него сердитый взгляд, а остальные мужчины рассмеялись.

***

Все уселись за столик для пикника. Мужчинам пришлось вытащить ещё один стол из гаража — мест для взрослых уже не хватало. Тереза и Лоррейн начали подшучивать друг над другом, а мужчины хохотали над всякой чепухой, которая слетала с их губ. Джорджиана сидела во главе стола и с любящей улыбкой наблюдала за всеми. Её взгляд остановился на двух прекрасных дочерях: они хохотали и запихивали друг другу еду в рот, а потом переключились на Дэниела и Брента — те кидали виноградины в остальных взрослых за столом, как всегда ведя себя как дети. Затем она посмотрела на детей в конце стола: те тоже кидали друг в друга еду и хохотали. Её сердце переполнилось, она чувствовала себя благословенной, наблюдая за этим драгоценным моментом в кругу семьи. Когда небо начало темнеть, Ной и Джейсон встали из‑за стола, чтобы включить гирлянды, протянутые между деревьями, — они осветили всё вокруг. — Ух ты. Я и забыла, как красиво здесь по ночам, — улыбнулась Лоррейн, любуясь видом. — Это ещё один повод приезжать почаще, — подмигнула ей младшая сестра, и Лоррейн рассмеялась. — Что думаешь, Эд? Мы будем сюда приезжать? Эд повернулся и кивнул: — Чёрт возьми, конечно будем. — Смотри не подведи! — крикнул Брент, и все мужчины поддержали его, заставив Лоррейн хихикнуть. — Похоже, он официально принят в клуб бойфрендов, — рассмеялась Ханна, поддразнивая парней, которые в ответ шутливо закатили глаза. Тереза посмотрела на мать: та сидела тихо и смотрела вдаль. Она взяла руку пожилой женщины и улыбнулась: — Мам, ты в порядке? Джорджиана посмотрела на неё и промычала: — Я просто так счастлива, солнышко. — Я люблю тебя, мам. — Я люблю тебя ещё больше, милая девочка. А теперь… — она встала, привлекая всеобщее внимание. — Кто готов к десерту? — Я готов! — Неси скорее! Лоррейн повернулась к Эду, который посмотрел на неё, вытирая губы салфеткой: — Ты влюбишься в мамин шоколадный торт. — О, правда? Он такой же, как тот, что ты готовишь дома? — Да, но… намного лучше, — хихикнула она, и он рассмеялся. Джорджиана взяла с собой одного из детей, чтобы он помог ей принести торт и ещё тарелки с вилками. Когда они вернулись, все ахнули при виде огромного торта в её руках. — Тётя Джиана! Ты превзошла саму себя! — ахнул Ной, облизывая губы при виде ароматного десерта. Дети столпились вокруг взрослых, пожилая женщина покачала головой и рассмеялась, поставив торт в центр стола. Пока родители отчитывали его, Кэм протиснулся между Эдом и Лоррейн на скамейке — они рассмеялись. Джорджиана начала разрезать торт и раздавать куски, детям — побольше. Эд промычал, откусив кусочек, и повернулся к брюнетке, которая уже смотрела на него с улыбкой: — О боже, ты права! — Права? Мамин шоколадный торт занял первое место на конкурсе выпечки в округе, когда мы были маленькими. Дэниел усмехнулся: — Помню, как моя мама так разозлилась и сказала судьям, что её свояченица сжульничала. Тогда они заставили тётю Джиану испечь торт прямо у них на глазах. Ханна хихикнула, вспоминая: — Мама так злилась на тётю Джиану, что они не разговаривали несколько недель. Все начинают смеяться, а Джорджиана снова садится на своё место и тоже берёт кусочек шоколадного торта. — Твоя мама была такой злопамятной проигравшей. Она простила меня только после того, как я научила её готовить этот торт. — И всё равно у неё не получалось так же! — громко смеётся Ричард, и все подхватывают смех. — О боже. Какое это было время… — Эх, я скучала по этому. Хотела бы я снова быть ребёнком — бегать по полю, играть с телятами и ни о чём не беспокоиться, — надувает губы Ребекка и смотрит на Ханну; та кивает и прислоняется к ней. Ребекка и Ханна были лучшими подругами с пелёнок. Они познакомились, когда Ханну привезли в больницу лечиться от какой‑то болезни, и она играла с будущей подругой в зале ожидания. Когда Ребекка вышла замуж за брата Ханны, они были вне себя от радости при мысли, что теперь смогут называть друг друга «свояченицами». Лоррейн смеётся и смотрит на Кэма: его голова покоится на руке Эда. Она хочет подвинуть мальчика, но Эд останавливает её: — Нет, всё в порядке. — Ты уверен? Я могу… Эд улыбается и ерошит волосы мальчика: — Всё хорошо. Она наблюдает за ним с понимающей улыбкой. Он скучает по Джуниору и Джуди, думает о том, чем они сейчас заняты и как прошёл их день. Может быть, они позвонят им перед сном сегодня вечером.

***

Эд лежал на животе в кровати Лоррейн и смотрел фильм на телефоне. На его лице появилась улыбка, когда он почувствовал, как брюнетка забирается ему на спину, садится верхом и целует его в плечо. — Нам стоит позвонить детям, — предложила она, понимая, что он всё время о них думает. Она обвила руками его шею и прижалась губами к его макушке. Он промычал и покачал головой, взглянув на время: — Уже почти полночь. Они наверняка спят. Лоррейн пожала плечами: — Ну, мы не узнаем, пока ты им не позвонишь, верно? Эд шутливо закатил глаза и рассмеялся, взял телефон и набрал Дрю. Тот ответил после нескольких гудков. — Эй, босс! Как дела? Ты уже сказал ей, что любишь её? — Я… э‑э… — запнулся Эд, а Лоррейн хихикнула и поцеловала его в щёку. — О, чёрт. Я так понимаю, это «да». Дети ещё не спят, хочешь с ними поговорить? Эд не успел и слова сказать — Лоррейн ответила за него: — Да, он очень хочет. Спасибо, Дрю. — Конечно, Лоррейн. Они услышали, как телефон передают из рук в руки, а затем комнату наполнил смех Джуди и Джуниора. — Папочка! — Привет, папочка! Эд улыбнулся, услышав голоса своих детей. Сегодня он скучал по ним особенно сильно — особенно когда видел, как дети играют на заднем дворе. — Привет. Почему вы ещё не спите? — Дрю разрешил нам посмотреть фильм, папочка! — воскликнул Джуниор в трубку, и оба взрослых рассмеялись. — Мы смотрели «Тачки»! — Да? Вам понравилось? — Машины ехали быстро! — хихикнула Джуди и забрала телефон у брата, который начал ныть. — Папочка, а где Лори? Лоррейн рассмеялась: — Привет, моя красавица. Она услышала, как девочка ахнула, а потом завизжала: — Лори! Мы скучаем по тебе и папочке. — Когда вы с папочкой вернётесь домой? — в их голосах слышалась обида, и Эду с Лоррейн захотелось прямо сейчас отправиться домой и обнять их. — Ещё один день, мои хорошие. И тогда мы с папочкой будем дома. Джуди и Джуниор снова захихикали в трубку, заставив родителей улыбнуться. — А что вы сегодня делали? — Дрю водил нас пить горячее какао, — начал Джуниор, задумчиво мыча и пытаясь вспомнить всё, что они успели сделать за день. — А потом мы ходили в парк и катались на качелях. — Мы кормили уточек! — выкрикнула Джуди, и Эд рассмеялся. «Боже, как я по ним скучаю». — Звучит весело. А теперь идите с братом спать, хорошо? — Хорошо, папочка, — ответили близнецы и отдали телефон Дрю, который повёл их в гостевую спальню и уложил спать. Он продолжал разговаривать с Эдом и Лоррейн, когда Джуди схватила его за руку и надула губки. — Что случилось, Джуди? — Я хочу поговорить с Лори, — шмыгает носом девочка, и молодой человек смеётся, передавая ей телефон. — Лори? — Да, малышка? — Я скучаю по тебе. Лоррейн чувствует, как что‑то сжимается в сердце от слов маленькой девочки. Она тихо смеётся и говорит: — Я скучаю по тебе ещё сильнее, принцесса. Когда мы с папой вернёмся, мы возьмём тебя и твоего брата за мороженым, хорошо? — Хорошо. Я люблю тебя, Лори. Слеза скатывается по щеке Лоррейн, но она улыбается: — Я тоже тебя люблю, малышка. Они слышат, как телефон передают из рук в руки, пока сонный голос Джуниора не раздаётся в трубке: — Я люблю тебя, Лори. — Я тоже тебя люблю, малыш. Спи, хорошо? — Хорошо, — бормочут оба сонно и засыпают под звук голоса Лоррейн. Дрю забирает у них телефон и, выходя из комнаты, закрывает за собой дверь. — Ну что? Вы теперь пара или…? Эд закатывает глаза и предупреждает: — Дрю. — Ладно‑ладно! — смеётся молодой человек и идёт на кухню, чтобы сделать себе напиток. — Он влюблён в тебя уже несколько месяцев, кстати. Мои уши чуть не кровоточили от того, сколько раз он говорил о тебе в своём кабинете. Лоррейн начинает хихикать, а пожилой мужчина стонет и качает головой. — Ладно, ладно. Спокойной ночи, Дрю. — Спокойной ночи, Эд. Приятного вечера. — Чёрт возьми, — ворчит Эд, слышит, как Дрю смеётся на том конце линии, и вешает трубку. Он кладёт телефон на тумбочку и вздыхает, укладывая голову на подушку, пока Лоррейн проводит пальцами по его волосам. — Так, — начинает она с улыбкой на лице, — влюблён в меня уже несколько месяцев, да? — брюнетка поддразнивает его, хихикая, а он снова стонет и зарывается лицом в подушку. — Знаешь… Когда Роджер рассказывал мне всё о тебе, я всё время думала: «Боже, он звучит как настоящий засранец, я его никогда не полюблю», но вот мы здесь. Я лежу сверху на этом самом засранце, который признался мне в любви под проливным дождём. — Она слышит его приглушённый смех, доносящийся из‑под подушки, а потом взвизгивает, когда он хватает её за руку и притягивает к себе, крепко обнимает её хрупкое тело и целует в челюсть — она смеётся. Эд останавливается и отстраняется, смотрит на неё сверху вниз с яркой улыбкой и удовлетворённо вздыхает, затем смеётся и заправляет прядь волос ей за ухо. — Я почти уверен, что влюбился в тебя в тот момент, когда ты ударила меня по руке, пытаясь помешать стащить кусок курицы. — О боже, — она закрывает лицо, вспоминая тот момент, и хихикает. — Я до сих пор очень извиняюсь за это. — Хм, правда? Лоррейн делает вид, что размышляет, постукивая пальцем по подбородку, а затем ухмыляется ему: — Нет. Ты это заслужил. — Что, я заслужил? — Да! Ты всегда был таким… — Эд приподнимает бровь, пока она пытается подобрать нужное слово. Он не был засранцем с ней, но со всеми остальными — да, он был засранцем для всех остальных. — Каким? — Не знаю, — пожимает она плечами, заставляя его рассмеяться и прижаться губами к её макушке. Лоррейн улыбается ему и гладит его лицо, обводя линию челюсти и его такие притягательные губы. Она приподнимается и чмокает его в губы — он улыбается. Её сердце наполняется теплом и радостью, когда она рядом с ним. Глядя на него, она чувствует сильную связь, словно знает его уже давно, не просто последние несколько месяцев, что она у него работает, а годы. — Не могу дождаться, когда вернусь домой. «Дом». Когда он рядом с ней, она — его дом. В его жизни всегда чего‑то не хватало, но теперь, глядя на неё своими нежными голубыми глазами, полными любви, он понимает: он нашёл недостающую часть своей жизни. — Да? Лоррейн мычит и кивает, помолчав несколько секунд: — Что мы скажем детям? Он смеётся и глубоко вздыхает. Он тоже не знает. Им нужно обсудить, что теперь будет, но ни один из них не хочет этого делать сейчас. Они хотят насладиться этим тихим, мирным моментом, который делят друг с другом. — Не знаю, — шепчет он, поглаживая большим пальцем её талию. — Но ты прекрасно знаешь, что дети будут счастливы. Брюнетка тихо смеётся: — О, без сомнений. Они будут так взволнованы, потому что для них это значит, что я останусь с ними дольше. Он смеётся и кивает. «И у них наконец‑то будет мама». Эд вздыхает и укладывает голову на подушку. Лоррейн прижимается к нему, уткнувшись головой в его грудь и обнимая его, а он делает то же самое. Она целует его обнажённую грудь над сердцем и вздыхает: — Я люблю тебя. Он улыбается и целует её в макушку: — Я тоже тебя люблю.