Часть 11 Атлас

      Я стоял возле этой долбаной двери, которую Морри только что захлопнула перед моим носом. Сказала, что даже не знает, что ответить, что лучше поговорить утром — и просто ушла. Но внутри меня всё так же горело это чувство, что меня попросту отшили. Я не хотел ждать никакого «завтра», мне нужно было разобраться сегодня. Поэтому, вернувшись в свою комнату, я, сам того не ожидая, с силой хлопнул дверью. Показалось, что грохот прошелся по всему дому, а я рухнул спиной на кровать, уставившись в потолок. В голове я прокручивал этот день по пятому кругу, виня себя в падении Морри. Я понимал, сколько бы раз она ни твердила мне, что всё в порядке, что я не виноват и я не мог этого предвидеть, — я лидер команды и должен был как раз это предугадать и не просить её соваться туда. Все эти слова, казалось, будто добивали меня, и мне становилось ещё тяжелее думать. Дилан ведь чётко сказал, что ребята работают в зале, а я один по коридорам. Теперь у нас могут быть проблемы: кто-то мог рассказать одному, другой — второму, потом всё дойдёт до Виктора о том, что какая-то ненормальная лазает по вентиляции, и всё приведёт к Морри. И будут очень-очень большие проблемы. Но мне приспичило вытащить именно её. «Но ведь мне правда нужна была её помощь», — пытался я оправдать сам себя. И благодаря ей мы нашли то, что искали. Хотя, может, мне просто хотелось увидеть её, услышать её голос, попререкаться с ней? Теперь эта глупая блондинка, появившаяся в моей жизни уже так давно, прочно засела в мыслях и не желала уходить. Как бы я ни старался оградить её от себя, от всех этих опасностей… Ведь быть в команде, ходить на задания, вмешиваться во все эти тёмные темы с опасными людьми — значит осознавать, что любой день может стать последним. И я не хотел бы, чтобы она когда-нибудь задумалась об этом по-настоящему. Но я сам привёл её к нам. Не физически, а одним своим неразумным поступком, за который зацепился Дилан. Морри, может, и думает, что Дилан нашёл её и привёл сюда, но на самом деле это я привёл Дилана к ней, о чём теперь горько жалею. Мысли душили, и показалось, что в комнате стало невыносимо душно. Я вскочил с кровати и подошёл к окну, открыл его, вдыхая свежий воздух, — в комнату сразу подул холодный ветерок. Посмотрел направо: все окна были тёмные, видимо, все уже спали. Я стал мерить комнату шагами — от двери к окну и обратно, стараясь хоть как-то вытрясти из головы её образ. Не помогло. В горле пересохло, и я вышел в коридор, направившись на кухню за стаканом воды. На кухне царил полумрак, лишь свет луны падал на столешницу. Я залпом осушил стакан, но внутри всё равно саднило. Взгляд упал на оставленный на столе ноутбук, и я решил развеять мозги, включив YouTube. Но долго просидеть за роликами не вышло: боковым зрением я уловил знакомый красный ремешок, свисавший со спинки стула. Сумочка Морри. Она, видимо, забыла её здесь после возвращения. Сам не знаю, зачем, я подошёл и, поколебавшись секунду, вытащил из сумочки её телефон. Экран, конечно же, был заблокирован. Я сел на диван, подключил телефон через кабель к ноутбуку и, запустив нужную программу, без труда сбросил блокировку. На рабочем столе телефона красовалась её фотка с рыжей подругой — та сразу напомнила мне одну знакомую, но я отогнал эту мысль. Сердце колотилось где-то в горле. Я ведь взял его только чтобы посмотреть, что Морри успела сфотографировать в кабинете, — убеждал я себя. Но интерес скользнул дальше. Палец сам нажал на иконку WhatsApp. Первым в списке висел чат с каким-то незаписанным номером. На аватарке красовался парень в официантской форме из нашего казино. Я зашёл в чат и увидел целую кучу непрочитанных сообщений… от Морри? Зайдя в чат, я тупо уставился на переписку: этот тип расписывал ей комплименты, расспрашивал о делах и явно намекал на свидание. Вспомнив её звонок, случайно услышанный мной ранее, я понял, что это один и тот же парень. И незаметно для себя я усмехнулся, так как понял, что он ей совершенно неинтересен и блондинка его тупо френдзонит. Я машинально вышел из переписки и, не отдавая отчёта, удалил этот чёртов чат. У неё в телефоне. Боже, зачем я это сделал? Я только что выкопал себе яму ещё глубже. Ладно, надо выходить из этого режима самодура. Я быстро перешёл в галерею: десятки снимков того самого кабинета с разных ракурсов. Вот стол с открытыми документами, снятый крупным планом, вот шкафы, вот приближенные полки с бумагами. Отлично, надо будет всё это потом распечатать. Пролистав дальше, я добрался до личных фотографий. Одна из них была сделана сегодня — обычное селфи, где Морри уже переоделась в форму казино, но ещё не до конца собралась: волосы слегка растрёпаны, взгляд сонный, и в этом была какая-то трогательная, уютная милота. Всё, хватит лазить. Я резко заблокировал телефон, отложил его в сторону и выдохнул. Я встал и пошёл налить себе кофе. Машина тихо заурчала, наполняя чашку. Я уселся обратно на диван, глядя в одну точку, где лежал телефон. Кофеварка затихла. И я подошёл забирать чашку кофе, но так и застыл над столешницей, держа горячую кружку в руке и поглядывал на чёртов телефон. В голове билась только одна мысль: если Морри заметит, что кто-то лазил в её телефоне, мне завтра очень сильно попадёт. Она ведь не дура. Заметит сброшенную блокировку, пропавший чат — и всё, я даже не смогу ничего объяснить. Скажет, что я последний придурок, что я не имел права, и будет абсолютно права. Я стоял, смотрел на тёмный экран телефона и пытался убедить себя, что пора остановиться. Потому что я уже перешёл черту. Я не просто взял телефон по делу — я уже удалил чужой чат, как ревнивый идиот. Я сунул нос туда, куда меня никто не приглашал. Если она узнает, это разрушит даже те хрупкие крохи доверия, которые между нами только начали появляться. Я отхлебнул кофе, обжёг язык, отчего поморщился. Надо положить телефон обратно в сумочку и свалить спать. Пока не стало ещё хуже. Но я не ушёл. Вместо этого я взял телефон, снова лёг на диван и уставился в экран. Пальцы дрожали, но я уже не мог остановиться. Я снова залез в галерею и начал листать глубже, туда, куда лезть уж точно не имел никакого права. Личные фотки. Сначала пошли снимки, явно сделанные во время учёбы. Морри в просторной аудитории, в толстовке, подперев щёку рукой, с ручкой в пальцах, а её рыжая подруга сзади корчит рожицу, вытянув губы уточкой. На следующей — они же вдвоём за партами, видимо, на скучной лекции: тетради разложены, а сами девчонки улыбаются в камеру, высунув языки. Я невольно улыбнулся. Потом ещё снимки: университетский коридор, Морри с подносом в кафетерии, смеётся, голова чуть запрокинута назад, светлые волосы разметались по плечам. В кадр влезла всё та же рыжая, обнимая её за шею и тыкая пальцем в щёку. Они явно дурачились, и фотка была живая. Я листал дальше и видел её в кафе — не в нашем казино, а в обычном уютном месте со смешными лампочками на стенах. На одном снимке Морри сидит за столиком, перед ней большая чашка какао с шапкой взбитых сливок, и у неё самой на кончике носа белое пятно — видно, специально измазалась. На другом — компания из трёх-четырёх человек, все смеются, Морри прижимается щекой к рыжей, и обе снова дурачатся. Я сидел, тупо улыбаясь в тёмной кухне, и поймал себя на том, что на душе вдруг стало чуточку теплее. Здесь она была другой — не настороженной, не огрызающейся. Обычная девчонка, которая дурачится с друзьями, корчит рожицы, пьёт какао и залипает в телефоне на парах. Та жизнь, которой она жила до того, как я втянул её во всё это дерьмо. Я задержался на одной фотке. Морри сидит на подоконнике, обхватив колени руками, за окном — закатное небо, а на лице у неё такое спокойное, мягкое выражение, что у меня перехватило дыхание. Она казалась абсолютно беззащитной и настоящей. Не та колючая блондинка, которая постоянно со мной спорит, а просто… собой. Я провёл пальцем по экрану, почти касаясь её лица, и тут же одёрнул себя. Что я творю? Но остановиться я уже не мог. После фоток полез в личные переписки — не с тем придурком, а с той самой рыжей подругой. Переписка была полна дурацких стикеров, сплетен, обсуждений какой-то учёбы, планов куда-то сходить. Я читал и почти слышал голос Морри в этих сообщениях — такие же короткие, чуть язвительные фразочки, которые она бросает мне. Иногда пробивалась искренняя забота о подруге, иногда жалобы на усталость. Я чувствовал себя конченым мудаком, но продолжал читать, впитывая каждую деталь её жизни, которую она мне никогда бы не рассказала. Я не заметил, как пролетела вся ночь. Телефон уже нагрелся в моих руках, глаза устали от яркого экрана, а за окном начал пробиваться холодный утренний свет. Кухню постепенно залило тёплым сиянием. Я как раз разглядывал очередную фотку, где Морри с друзьями сидит на траве в парке, когда откуда-то из глубины квартиры послышались шаги. Потом шум воды в душе. Я дёрнулся всем телом, сердце ухнуло в пятки. Быстро, пока никто не вошёл, я закинул телефон обратно в сумочку, подхватил ноутбук, сел за стол и сделал вид, что увлечён работой. Экран ноута светился передо мной, но я не видел ни строчки — в голове всё ещё мелькали её улыбки с чужих фотографий. Кто-то проснулся. Значит, снова притворяться. Видеться с ней, быть рядом — и пытаться не приближаться.