Глава 2. Пиры, придурки и прощения

Костер потрескивал, разбрасывая длинные тени по всему лагерю. Вокруг руин крепости раскинулись другие стоянки с палатками — группа гномов что-то помешивала в большом котле, пахло подозрительно похоже на ежовое рагу. Рыцари подстрелили оленя: запах жареного мяса и звуки их хвастовства наполняли воздух. Лютик разбил их лагерь поодаль, у подножия старой стены, где уже стояли его палатка и палатка Зивены. Он наигрывал что-то из нового репертуара, напевая себе под нос, пока Геральт расседлывал Плотву. Свет плясал на кольцах девушки, поблёскивая золотом и серебром. Ведьмак поймал себя на том, что следит за бликами, прежде чем успел остановиться. Зивена свежевала обоих кроликов — работа ножом чистая и эффективная. Ведьмачья работа. — Ты неплохо владеешь ножом, — сказал он. Девушка подняла на него удивлённый взгляд: — Это что, комплимент? — Наблюдение, — усмехнулся он. Лютик фыркнул: — Это у Геральта значит «я впечатлён»! Лёгкая улыбка тронула её губы. Костер будто вспыхнул ярче на миг, а может, это были игры воображения ведьмака. Она соорудила над огнём самодельный вертел, но, когда дошло до готовки, он перехватил инициативу. Не предлагал — просто отпихнул её плечом и забрал вертел. — Эй! — возмутилась Зивена. — Сожжёшь, — ответил Геральт равнодушно. — Да с чего ты взял вообще?! — девушка вот-вот надула бы губы. Он приподнял бровь: — Ты на одном кролике уже шерсть подпалила. Челюсть Зивены напряглась, но спорить она не стала. Вместо этого скрылась в палатке, буркнув: — Хм. Ох уж мне этот перфекционизм! Полог палатки упал. Геральт сосредоточился на кроликах, медленно поворачивая их над пламенем. Бренчание Лютика сменилось на что-то более мелодичное, почти задумчивое, едва слышное среди взрывов грубого хохота соседних лагерей. Через несколько минут Зивена снова появилась. Ведьмак поднял взгляд. Её плечи, должно быть, затекли — доспехов не было. Вместо них — простая, когда-то белая рубашка, поверх неё чёрный кожаный корсет и кожаные штаны. Без брони она выглядела меньше. Геральт обратил внимание только потому, что это имело значение для оценки её боевой готовности. Он снова уловил её запах — красное яблоко и бергамот, они чувствовались теперь сильнее, без кожи и стали. Лютик тихо присвистнул. Геральт ничего не сказал, отвёл взгляд к кроликам и тут же обжёг пальцы, пытаясь их перевернуть. — Может, тебе помочь? — она шагнула ближе с усмешкой. — Нет. Справлюсь, — прошипел он, отдёргивая руку. Кролик чуть не свалился в огонь, прежде чем он успел его поймать. Брови Зивены взлетели вверх. Она понизила голос и устроилась рядом с Лютиком: — Он всегда такой неуклюжий? Бренчание барда сбилось. Он ухмылялся, глядя, как Геральт трясёт рукой. — Да нет, он обычно хорош во всём. Кроме разговоров с женщинами, пения, ну и, как видишь, готовки… Геральт наградил их обоих убийственным взглядом. — Ой, да. Супер-уши. Вечно забываю, — щёки Зивены заалели, — Извини. Усмешка ведьмака снова растянулась на его лице вопреки его воле: — Хватит извиняться. Я мутант, не вельможа. Она усмехнулась: — Вообще-то, когда я говорю о мужчинах за их спинами, они обычно меня не слышат! Геральт закатил глаза: — О, прости, что мои мутации доставляют тебе такие неудобства. — Очень непривычно! — пробормотала Зивена. Лютик, наблюдавший за этим обменом любезностями с растущим восторгом, отложил лютню и подался вперёд. — А я подозреваю, что мутации Геральта очень полезны во многих других... областях. — О? — её рука дёрнулась, чтобы убрать прядь за ухо. Бард, осмелев, хихинул: — Ну, знаешь... выносливость, быстрое восстановление, стойкость, например. — А-а-а… Ты про сражения с монстрами... — она понимающе кивнула. Он поперхнулся воздухом. Губы Геральта дёрнулись. Костер треснул: бревно сдвинулось, выбросив в темноту сноп искр. Зивена бегала взглядом между бардом и ведьмаком: — Что? Ты же это имел в виду, да? Лютня Лютика упала рядом с ним, струны слабо загудели от движения — он закрыл лицо руками. — Ты такая... наивная. Это просто очаровательно! Она нахмурилась, глядя на Геральта: — Он не о битве говорил? — голос стал чуть выше. — Нет, — ведьмак покачал головой. — Не о ней… Покрасневший Лютик задыхался от смеха: — Ты меня доконаешь! — Замолчи, Панкрац! — она вогнала локоть барду в рёбра. Он издал маленькое «оуф» и запротестовал, всё ещё хихикая: — Эй! Отстань уже от моих рёбер! Зивена резко встала — её внезапное движение заставило костер всколыхнуться. Пламя задёргалось, тени заплясали по руинам. — Знаете что? Я что-то больше не голодна… Она развернулась и пошла к разрушенной стене, расправив плечи. Лютик вздохнул, всё ещё потирая рёбра: — Ой-ёй… Он потянулся к лютне, пальцы нашли гриф, будто ища что-то знакомое. Геральт сверкнул глазами: — Придурок. Всё твои намёки! Девушка взобралась наверх с удивительной ловкостью — хотя один раз споткнулась и быстро оглянулась, надеясь, что никто не заметил. Она устроилась на каменной стене, обхватив колени руками. Между бровей Лютика пролегла морщинка: — А я думал, это остроумно! — Очевидно, она другого мнения, — Геральт кивнул в её сторону. Бард тронул струну: — И что нам теперь делать, во имя всего творческого? Она же там замёрзнет! — он дёрнул головой в направлении девушки, а потом указал на свои рёбра. — Или ещё хуже — спустится и добьёт меня! Ведьмак задумался на мгновение: — Я пойду поговорю с ней. Лютик глянул на фигуру на стене: — Ну-у, удачи. Она выглядит... злой! Геральт встал и сверкнул взглядом: — Заткнись! Панкрац пожал плечами: — Просто обращаю внимание… Он убрал лютню с колен и потянулся к кроликам. Мясо начало подгорать местами, запах горелого жира смешивался с дымом. Бард осторожно перевернул их. Геральт приблизился к стене, звуки лагеря стихали — рыцари, гномы, даже далёкое бормотание Лютика. Свет костра сюда не доставал, и тени смягчили её. Он не мог разобрать выражение её лица, но может, в этом и был смысл… Первые звёзды начинали проклёвываться над ними сквозь темноту, одна за другой, будто небо затаило дыхание. Зивена не смотрела на него — всматривалась в ночь. Она заплетала волосы в косу, пальцы двигались медленно, спокойно. Он подошёл и облокотился о холодный камень в паре шагов от неё. Он был здесь только потому, что Лютик всё испортил. Не более того. Ведьмак чуть помолчал, а потом заговорил: — Ты злишься? — Да. Твёрдость её голоса его насторожила, хоть и не удивила. — Я так и думал, — буркнул он и снова замолчал, не зная, что ещё сказать. Геральт слушал её дыхание и ждал, что она прервёт молчание, этого не произошло, поэтому он со вздохом глянул на неё снизу вверх и спросил: — Ты злишься на нас обоих, да? Не только на Лютика. Она кивнула. Он спросил с кривой усмешкой: — Хочешь двинуть мне по ребрам, как заехала Лютику? — Я достаточно умна, чтобы не связываться с ведьмаком, — фыркнула Зивена. Геральт не смог сдержать усмешку: — Значит, ты умнее Лютика. — Да все умнее Лютика! — закатила она глаза. — Тут ты права… — он хмыкнул и добавил нерешительно, — Ты вернёшься к костру? Она долго молчала, так долго, что он уж думал — откажется. А потом девушка вздохнула: — Пойдём, пока он моих кроликов в угли не превратил… Спрыгнула вниз и направилась обратно. Геральт кивнул и пошёл следом, случайно вдохнув её запах — красное яблоко и бергамот, всё такой же отвлекающий. Прежде чем они дошли до костра, он наградил Лютика предупреждающим взглядом. Зивена остановилась и с восхищением вдохнула запах жареных кроликов: — Действительно вкусно пахнет! Тени упали с её лица. Напряжение в плечах отпустило. Бард протянул ей маленький кусочек мяса с ухмылкой: — Ты думала, я сожгу твоих кроликов до углей, да? Оказалось, я всё-таки достаточно умён.. — Ты что, нас слышал?! Пресвятая Мелитэле! Ничего сказать вслух нельзя! — она отправила кусочек в рот, возмущаясь. Лютик хмыкнул: — Сама виновата — нечего говорить громко рядом с мутантом и бардом! — Давайте есть! Тут у нас настоящий пир! — она уселась у костра, а за ней и Геральт. Кролики шипели на вертеле, некоторое время никто не говорил, но тишина перестала давить. Ночь сделалась глубже и тише. Звёзд прибавилось, они рассыпались по небу, как соль по чёрному бархату. Запах жареного мяса висел в воздухе, густой и насыщенный — пир, если это можно было назвать пиром: бард, ведьмак и девушка, костёр и кролики, что едва не сгорели. Другие лагеря тускнели, голоса затихали, остались только они трое. Лютик, явно желая разрядить обстановку, подал голос: — Так, Зивена, скажи-ка мне — ты свободна? — Что?! — она дёрнулась, кроличья ножка чуть не выпала из её рук. Бард пожал плечами, дуя на свой кусок мяса: — Обычный вопрос… Геральт, тянувшийся за едой, закатил глаза: — Зараза. Ну, понеслось… — Ведьмаки не создают пар, — сказала она, глядя прямо на барда, будто это объясняло всё. Геральт узнавал подход, сам так когда-то делал. Лютик хмыкнул: — Хочешь сказать, что ты ведьмачка, поэтому тебе нельзя заводить близкие отношения? — Хочешь сказать, что ты бард, поэтому тебя нельзя поколотить за дурацкие вопросы? — Зивена склонила голову. — Ну, это не очень-то вежливо! — усмехнулся застигнутый врасплох бард и впился зубами в мясо. Геральт, наблюдавший за этой сценой, покачал головой: — Оставь лучше свои вопросы при себе, Лютик. — Да ладно вам обоим, — она откусила кусок кролика. — Давайте сменим тему! Я вот давно хотела спросить… Бард, всё ещё надутый, но уже менее раздражённый, проглотил еду и подался вперёд: — Что? Что ты хотела у нас спросить? — О вашем участии в этой драконьей охоте, — прожевав, сказала она, — Ваша последняя — судя по балладе Лютика — закончилась… не очень? — она покрутила кольцо на пальце. Руки Геральта снова замерли, костер затрещал. Ведьмак хмыкнул в ответ: — Баллады Лютика немного… преувеличены. Её бровь заинтересованно взлетела вверх. Лютик, заметив выражение её лица, решил вмешаться: — Ой, не слушай его! Ничего не преувеличено! Именно так наш дорогой ведьмак и оказался… — Бард! — голос Геральта был резким. Зивена смотрела на них, выжидая. Свет костра поймал нетерпение на её лице. Лютик открыл рот, чтобы продолжить — но наткнулся на ведьмачий взгляд, которым можно было убить. — Если ты не заткнёшься, я вырву твои голосовые связки и скормлю утопцу, — произнёс ведьмак сквозь стиснутые зубы. Рука барда взлетела к горлу. — Пресвятая Мелитэле, Геральт! — она посмотрела на него с укоризной и повернулась к Лютику. — Не слушай его! Рассказывай! Зивена двинулась ближе, подпирая голову рукой. Геральт издал звук, что-то между рычанием и вздохом, но никто не обратил внимания. Он вспомнил о двух бутылках вина из Корво Бьянко в своей седельной сумке, встал и направился к Плотве. — Ладно-ладно, — Панкрац потирал руки, — С чего мне начать? — С самого начала! — глаза девушки блеснули, она хихикнула. Смех был ярким, неожиданным. Геральт почувствовал, как что-то сжалось в груди — так же, как и раньше. Он потянулся за вином, прежде чем ощущение успело пустить корни. Лошадь ткнулась носом в его плечо — мягко и привычно. Ведьмак похлопал её по шее, взял бутылку и вернулся к костру. Пламя колыхнулось, отбрасывая тени, похожие на крылья — на дракона. Он моргнул — и видение исчезло: только огонь и угли. Один кролик был уже почти съеден. Вся ночь была ещё впереди, и Лютик уже открыл рот, чтобы начать свою историю…