Птица

Ночью в комнате стало прохладно. На улице шёл дождь. Глаша плотнее закрыла окно и принесла госпоже Муромцевой горячий чай. Елизавета помолилась Богородице. За себя, за Родиона, за подруг. Ей было не по себе, и она искала утешения в молитве. Лиза была рада, что он обнял её. Но почему Родион не вернулся в их комнату? Он говорил, что муж и жена должны соединяться, что так надо. Я что-то сделала не так? Но что? Как я должна понять? «Я хочу быть тебе хорошей женой, но я не умею», — говорила она ему мысленно, понимая, что их отделяет стена между спальней и кабинетом. Утром Родион ушёл очень рано, оставил записку, что вернётся к ужину. Лиза весь день была занята у фортепиано. Она играла современную музыку и удивлялась, где Полина нашла для неё эти ноты. Лиза увлеклась и не заметила, как вернулся муж. — Ты красиво играешь. — У меня ничего не получается, ноты сложные. Родион улыбнулся ей, заметив, что она в хорошем настроении. — Лиза, — сказал он. Муромцев достал из кармана маленькую бархатную коробочку. Положил на столик между ними. Она смотрела на неё, не понимая. — Это тебе, — сказал он. Лиза взяла коробочку. Открыла. Внутри, на тёмном бархате, лежала подвеска. Маленькая птица, вырезанная из золота, с изумрудными глазами и изумрудными перьями на хвосте. Свет камина заиграл в камнях, и они засветились зелёным — глубоким, живым. Она смотрела на подвеску и не могла отвести взгляд. — Это… — начала Лиза. Голос не слушался. — Подарок, — уточнил он. Её радовало не столько само украшение, сколько то, что Родион его подарил. Лиза подняла глаза. В них стояли слёзы. Она смотрела на него. На его руки, сжимающие подлокотники кресла. На его лицо, освещённое камином. Родион ждал. Он боялся, что ей не понравится. Лиза видела это. — Это птица, — сказала она. — Птица, — сказал он. — Та, которая прилетает. Помнишь? Лиза вспомнила. Ту ночь, когда ей было больно. Когда муж принёс отвар, сидел рядом, рассказывал сказку. Про мальчика, который болел, и птицу, которая прилетала, когда ему было трудно. — Вы помните, — прошептала она. «Почему "вы"? — подумал Родион. — Почему я для тебя чужой? Когда ты перестанешь говорить мне "вы"?» — Я всё помню, — сказал он. Она смотрела на него и видела тот же взгляд, что и тогда, когда Родион поил её отваром, — такой родной и нежный. Лиза взглянула на подвеску. Птица смотрела на неё изумрудными глазами. Она была маленькой, изящной, живой. Он выбрал её. Для неё. — Помогите мне надеть, — сказала Лиза. Муромцев почувствовал, как его дыхание тяжелеет. Она повернулась спиной, откинула волосы. Его пальцы коснулись её шеи — тёплые, осторожные. Он нарочно долго застёгивал подвеску, задержался дыханием у её шеи, но Лиза даже не заметила — она радовалась подарку. Подвеска легла на её грудь, тяжёлая. — Вы не должны были, — сказала Лиза. — Это дорого. — Я хотел, чтобы у тебя было что-то красивое. Что-то, что напоминало бы тебе… Муромцев замолчал. — Что? — спросила его жена. — Что ты не одна, — сказал Родион. — Что я рядом. Что я всегда буду рядом. Лиза смотрела на него, снова не найдя слов. Ей не хотелось говорить «спасибо», а других слов она боялась. Осмелев, Лиза неловко обняла его. Родион чувствовал, как тело предаёт его, — он хотел поцеловать её, он хотел её. Она первая отстранилась, скромно улыбаясь, глядя на него доверчивым взглядом. Муромцев сказал ей: — А теперь, извини, мне нужно поработать. Он вышел из комнаты. Поздний вечер. Лиза лежала на кровати, разглядывая птицу. Это так красиво. И это для меня. Она вдруг подумала, что он, наверное, снова не придёт — сказал, у него много работы. Ей захотелось как-то отблагодарить его. Лиза зажгла керосиновую лампу и пошла на кухню. Её присутствие там обнаружила Глаша. — Барыня, что случилось? Что вы ищете? — Хорошо, что ты здесь. Скажи, где тут кофе, что ты варишь утром. Горничная смотрела на госпожу Муромцеву в недоумении. — Так вот же. Тут в коробке. Сударыня, я сейчас всё сделаю. — Не нужно, спасибо. Я справлюсь сама. — Так зачем же самой-то, барыня? — Глаша, ступайте. Ей не хотелось говорить, что она варит кофе для мужа. Лиза сварила кофе, но он получился не идеальным — всё-таки она редко это делала. В институте учили на уроке домоводства, но не более. Она решила переделать. В этот раз получилось чуть лучше. В третий раз делать не буду, — подумала она. — А то Родион и до утра кофе не получит. Да и так неплохо вышло. Вот только теперь ей было неловко нести его в кабинет — Лиза раньше туда не заходила. Не будет ли она отвлекать его? Но кофе уже был готов. Муромцев пытался вникнуть в полковые документы, но мысли разбегались. Он всё ещё чувствовал тепло её шеи под пальцами. Родион услышал стук в дверь кабинета. — Войдите. Это была Лиза с чашкой в руке. Он тут же поднялся с места. Она поставила чашку на его стол. Родион понял, что это ему. Лиза посмотрела на него робея. Ей не хотелось сейчас говорить ему «вы», но и на «ты» она не решалась. Лиза просто поставила чашку и сказала: — Я не очень умею варить кофе, но мне захотелось попробовать. Родион улыбнулся. Ему было приятно видеть её такой нежной по отношению к нему. — Спасибо, любимая. Лиза улыбнулась и покраснела. Ей было непривычно слышать такое обращение. Муромцев взял чашку и сделал глоток. — Это самый вкусный кофе.— уверенно сказал Родион. Лиза посмотрела на него. Он задержал взгляд на её губах. — Будем считать, что я в это верю. — сказала она с улыбкой. Родион боролся с желанием притянуть жену к себе и поцеловать её шею там, где была застёжка от подаренного украшения. Он произнес с серьезной интонацией: — Спасибо, Лиза — Я не буду отвлекать, — сказала она. — Спокойной ночи. Ей так хотелось сказать: «Я не против, если ты будешь спать рядом». Но Лиза ответила : — Спокойной ночи.