Подарок

Утром Родион проснулся раньше и ушёл в полк. Лизе ничего не оставалось, кроме как коротать время за домашними делами. Пришёл почтальон. Сказал, что для госпожи Муромцевой посылка. Она увидела на коробке знакомый почерк — институтской подруги, французской княжны, которая училась в институте только последний год. Почему-то все меня поздравили с опозданием, — подумала Лиза. Она открыла посылку и не поверила своим глазам. Это была целая коллекция женского белья. К посылке прилагалось письмо: «Лизи, такого ты в Москве не купишь. С днём рождения». Эжени Меньшикова. Княжна умела делать сюрпризы. Елизавета никогда не видела такого, она даже не знала, что под платьем носят шелк. Ей это показалось странным и неудобным. А потом поняла: подруга прислала это, потому что Лиза замужем. Это чтобы она надела для Родиона. Лиза подумала: Но ведь я люблю его. Родион сказал, что так надо. Сказал, что так делают муж и жена. Лиза помнила, что говорили про неё слуги: что он будет изменять, если она не будет ему женой. Пусть делает со мной всё что угодно, — решила она. — Я его люблю. Я потерплю. Весь день эта мысль не отпускала её. Лиза знала, что сегодня ночью сделает то, что должна. И от этого знания ей становилось страшно, она бледнела. Вечер Родион пришёл домой, когда уже стемнело. Горничная встретила его. — Барыня ждёт вас за ужином, — сказала Глаша. Лиза сидела за столом. Увидела его, улыбнулась. Улыбка вышла слабой, натянутой. Похоже, сегодня у неё плохое настроение, — подумал он. — Лиза, здравствуй. — Добрый вечер, — ответила она. Родион сел за стол. Лиза смотрела в тарелку. — Всё хорошо? — спросил он. — Да, — сказала она. — Всё хорошо. Родион не поверил. Но не спросил. Горничная подала ужин. Он начал рассказывать о своём дне — о делах в полку, о бумагах, о встрече с сослуживцами. Лиза слушала, кивала, иногда вставляла несколько слов. Её мысли были где-то далеко. Она смотрела на него, кивала, улыбалась. А в голове было другое: Ночь. Он снова будет снимать с меня одежду. Снова будет ложиться на меня. Снова будет больно. Я решила. Я не буду сопротивляться. Пусть он будет мужем. Я потерплю. — А ты чем весь день занималась? — спросил Родион. Лиза подняла глаза. Не сразу поняла вопрос. — Почти ничем, — сказала она. — Разбирала новую арию на фортепиано. Он кивнул, понимая, что жена его не слушает. Лиза снова опустила глаза. Родион смотрел на неё. На её бледное лицо, на её руки, которые сжимали вилку. — Лиза, — сказал он. — Да. — Ты не ешь. — Я не голодна, — сказала она. Родион смотрел на неё. Она не поднимала глаз. — Ты устала, — сказал он. — Пойдём спать. Лиза кивнула. Она пошла в спальню в старой сорочке. Не решилась надеть то новое, что прислала княжна. Слишком стыдно. Слишком непривычно. Муромцев лежал на кровати. На своей половине. Не спал. Увидел, как Лиза осторожно зашла в комнату. Она подошла. Села на его половину. Кровать прогнулась под её весом.Родион смотрел на неё. Не понимал. — Я… — начала Лиза, но не нашла слов. Он видел, что её что-то мучает. Она сжимала пальцы, опустив глаза. Дышала часто, прерывисто. — Ты говорил, что муж и жена должны соединяться, — сказала Лиза. — Я… Родион удивился, что она завела этот разговор. — Лиза, — сказал он. — Я же обещал, что не трону тебя. Она смотрела на него. В её глазах были отчаяние и любовь. Всё в ней кричало: «Пожалуйста. Люби меня». Лиза не могла сказать. Не умела. Она подняла руки. Дрожащими пальцами взялась за край сорочки. Сняла. Медленно, неумело, не отводя глаз. Сорочка упала. Лиза осталась обнажённой. Муромцев смотрел на неё. Не мог не смотреть. На её тело, которое он знал, которое он желал. Она была прекрасна. Она была его. Она перед ним, дрожащая, обнажённая, беззащитная. Родион может взять её. Повалить на кровать, — на секунду у него мелькнула мысль так и поступить. Но он смотрел на её лицо — бледное, испуганное. На её глаза, в которых были любовь и отчаяние. На её руки, которые Лиза не знала, куда деть. Его жена готова ему подчиняться . Готова сделать то, что он захочет. Родион взял одеяло. Завернул её. Прижал к себе. — Любимая, — сказал он. — Не надо так. Родион чувствовал, что она дрожит. Лиза смотрела на него и ничего не понимала. Я опять что-то делаю не так? Наверное, не надо было раздеваться. Так стыдно. Пусть просто скажет, что я должна делать. Я ничего не понимаю. — Любимая, я хочу тебя, но не хочу делать больно. Я буду ждать, пока ты сама захочешь. Родион говорил мягко. Обнимал её, закутанную в одеяло. — Я хочу, — сказала Лиза дрожащим голосом, даже не понимая значения этой фразы. Она не понимала, что он собирается от неё ждать. — Лиза, ложись спать. Я не буду ничего делать. Она подчинилась. Легла рядом с ним, натянув на себя сорочку. Лиза была расстроена и не знала, что ему от неё нужно. Он смотрел в темноту и слушал её нервное дыхание. Родион вспоминал изгибы её тела, её покорный взгляд. Он чувствовал, как возбуждение прокатывается по нему волной. Муромцев был зол на всю эту ситуацию. Он хотел свою Лизу. Они муж и жена. Родион думал, что каждую ночь будет наслаждаться ею, что она будет отдаваться ему. Ему захотелось уйти в свой кабинет — чтобы не чувствовать желания своего тела, которое не понимало, что нельзя. Но он остался. Родион заставил себя думать о чём угодно, только гнать от себя мысли, что он может сейчас же взять её. Его жена лежит рядом. Такая доверчивая и беззащитная. Лиза даже не понимает, зачем это надо. Я могу ей сказать всё что угодно — и она будет верить. Могу делать с ней всё что угодно — и никто меня не осудит. Лиза так уверенно сказала на венчании: «да». Возможно, девочек и выращивают в стыде и незнании, чтобы они говорили «да».— Родион старался не думать, но мысли сами кружились в его голове. Он взглянул на жену .Лиза спала. — Ты лишь хочешь, чтобы я был рядом. А я хочу, чтобы ты кричала на этой кровати моё имя. Утром она проснулась оттого, что в окно ярко светило солнце. Елизавета спала долго. Ее муж уже был на службе. Его половина кровати была пуста. Лиза лежала, глядя в потолок, и воспоминания нахлынули. Она закрыла глаза. Ей было стыдно. Стыдно, что он видел её обнажённой. Стыдно, что она сама разделась. — Но Родион не сердится на меня, — сказала себе Лиза. — Наверное, не надо мне об этом много думать. Она встала. Подошла к зеркалу. Посмотрела на себя. Спутанные волосы, сорочка мятая , она не узнавала себя. Лиза отошла от зеркала. Оделась. Спустилась в столовую. Горничная подала завтрак. Елизавета села за стол. Взяла чашку. Смотрела на пустой стул напротив. Его стул. Он на службе. Вернётся вечером. Она доела булочку. Выпила чай. Пошла в гостиную. Села за фортепиано. Открыла ноты. Лиза играла, и музыка заполняла дом. Ей казалось, что он слышит. Где-то там, на службе. Слышит и знает, что она думает о нём. Что она ждёт его.