Портсигар

Лиза изучала новые ноты, которые подарила ей Полина. Но вдруг она обнаружила сложную партию. Елизавета решила, что разучит её позже, а пока перепишет себе упрощённый вариант. Для этого ей нужны были карандаш и бумага. Она вышла из гостиной и не обнаружила никого из слуг — вероятно, они были заняты. Лиза решила взять бумагу в кабинете Родиона. Она не знала, можно ли ей туда заходить, но он не говорил, что нельзя, и, наверное, не страшно, если она возьмёт один листок. Лиза зашла в его кабинет осторожно. Он был небольшой и отличался от основного дома своей простотой. Вся мебель — старая, но видно, что хорошего качества. Похоже, досталась ему в наследство. На стене висели небольшие портреты его отца и матери. Она помнила, что пришла за бумагой, но с любопытством не могла справиться. На его столе был беспорядок — кругом папки и документы. Лиза остерегалась их касаться. Она увидела изящную чернильницу, а рядом чистые листы бумаги. Он даже не заметит, если я один унесу с собой, — подумала Елизавета. Она уже взяла лист, но взгляд упал на приоткрытую дверцу шкафа. Лезть в его шкаф — это уже совсем неприлично, — но не успела додумать эту мысль, как уже начала разглядывать всё, что внутри. Там тоже было много папок с бумагами, но её внимание привлекла небольшая деревянная шкатулка. Она заглянула внутрь. Там лежал армейский портсигар. На металле были царапины — видно, что он был на долгой службе. Лиза открыла его и увидела одну папиросу. Странно, зачем он так его хранит? — подумала она. Каково же было её удивление, когда Лиза обнаружила гравировку. Подойдя к свету, она разобрала фамилию: генерал Скобелев. Генерал отдал ему свой личный портсигар, — поняла она. Лиза провела пальцем по царапинам. Они были глубокими. Портсигар хранил следы пуль? Или просто времени? Она не знала. Она знала только, что это его. Часть его жизни. Лиза мало что понимала в военной службе, однако понимала, что это должно много значить. Иначе Родион не стал бы так хранить. Она закрыла портсигар. Положила обратно в шкатулку. Закрыла шкаф. Взяла один лист бумаги со стола. Вышла из кабинета, притворив за собой дверь. Лиза переписывала ноты, но чувствовала, что все её мысли о Родионе. О том, каким ее муж был на войне. О том, что он видел. О том, что он прошёл. О том, что генерал отдал ему свой портсигар. Значит, Родион был хорошим офицером. Она и так это знала — видела множество наград на его парадном мундире, но он никогда не рассказывал ей, как получил их. Лиза знала, что муж был тяжело ранен, но сам он эту тему не поднимал. Елизавета отложила перо. Смотрела на нотный лист, не видя его. Думала о нём. О том, что Родион никогда не рассказывал о войне. Она не знала, где он был. Не знала, что видел. Лиза вспомнила об Андрее Орлове — своём неудавшемся женихе. Тот тоже был офицер. И он часто рассказывал ей о своей службе. Интересные истории о сражениях, о походах, о товарищах. Лиза слушала, затаив дыхание, и ей казалось, что она понимает его мир. Родион говорил с ней о чём угодно: о погоде, музыке, литературе. Но муж не рассказывал ей о тех годах, когда он был боевым офицером. Вечер. Муромцев вернулся к ужину, поприветствовал жену. Заметил, что она сегодня задумчивая. Или это из-за того, что было ночью? — подумал он . Супруги сели за стол. Родион рассказал ей последние новости, Лиза поддерживала беседу. Всё было как обычно. И вдруг она спросила: — Родион, а почему ты мне никогда не рассказывал о том, как ты был ранен? Он посмотрел на неё внимательно. Муромцев не ждал такого вопроса. Никогда не ждал. Никто не спрашивал. Или спрашивали, но не она. Не она, которую он хотел оградить от всего, что было до неё. — А что ты хочешь знать? — спросил Родион. Голос был ровным, спокойным. Он сам не узнавал его. — Мне интересно, — сказала Лиза. — Ты об этом не говорил. Она заметила, как изменилось его лицо. Лиза уже пожалела, что спросила. Муж смотрел сквозь неё. В его глазах были злость и пустота. Она боялась такого взгляда. — Это не для твоих юных ушей, — сказал Родион. Негромко. Но со своей строгой командной интонацией. Лиза слегка вздрогнула. Опустила взгляд. Остаток ужина они провели в тишине. После ужина она ушла в библиотеку. Взяла книгу, но не читала. Сидела, глядя на огонь в камине, и думала о том, что сказала не то. Не надо было спрашивать. Она снова сделала что-то не так. А потом Лиза начала готовиться ко сну. В спальне мужа не было. А вдруг он не придёт ко мне? — подумала она. Была уже ночь. Елизавета потушила все свечи, кроме одной. Она лежала в кровати и думала о муже. Дверь отворилась. Родион пришёл к ней. Лиза виновато улыбнулась ему. Он сел на кровать, глядя на неё спокойным взглядом. — Ты сердишься на меня? — спросила она. — Нет, не сержусь, Лиза. — Я просто хотела узнать о тебе больше. Родион взял её за руку : — Родная, есть вещи не просто страшные, а такие, о которых лучше не говорить. Лиза приподнялась на кровати. — Ты не хочешь говорить об этом? — Лиза, я убивал людей. Она опустила взгляд. Крепче сжала его руку. — Но ты был на войне. — Лиза… — Он замолчал. Потом сказал тихо: — Все свои награды я бы отдал за то, чтобы никогда не быть там, где я был, и не видеть то, что видел. Родион поцеловал её руку — не официально, а по-настоящему: — Больше не спрашивай меня об этом. Лиза посмотрела на него. Он выглядел потерянным и уставшим. Она улыбнулась ему. Родион потушил свечу. Лёг рядом. Лиза закрыла глаза. Муж лежал, не касаясь её, и думал о своём. Он не рассказывал ей о том, как командир отправил его туда, где была резня и бойня. Как Скобелев отдал ему свой портсигар на удачу, потому что почти не верил, что капитан Муромцев останется в живых. Родион тогда очнулся в госпитале с желанием больше никогда не просыпаться. Он повернул голову, посмотрел на неё в темноте. Она спала. Дышала ровно, спокойно.