Я с тобой

Их ночи изменились. Лиза больше не боялась лечь с мужем в постель. Не боялась соединяться. Боль ушла, и память о ней постепенно таяла. Тело по-прежнему почти не откликалось на его ласки, но ей нравилось. Нравилось, когда он крепко обнимал. Нравилось, когда шептал красивые слова низким, тёплым голосом. Нравилось осознавать, что они так близко. Лиза видела, с каким трепетом муж смотрит на неё по утрам. Пусть он любит меня. А я буду любить его, — думала она. Родион чувствовал, что жена к нему только привыкает. Лиза смущалась, сжималась, иногда отводила глаза. Но он понимал, что и ей это нужно —привыкнуть к нему, начать чувствовать своё тело физически. Он старался сделать всё, чтобы ей было не страшно. Нежно прикасался к ней и шептал на ухо нежности потому что знал, что ей это нравится. Прошло три месяца. Родион начал замечать изменения не сразу. Сначала Лиза стала меньше есть. Отодвигала тарелку, не доедала то, что раньше съедала с удовольствием. Потом вовсе отказывалась от некоторых блюд. Рыба, которую она любила, вдруг стала вызывать отвращение. Бледнела, говорила, что не голодна. — Ты ничего не ешь, — заметил он однажды за ужином. — Не хочется, — ответила она. — Ты заболела? — Нет, просто устала. Муромцев смотрел на неё. Жена была бледнее обычного, под глазами легли тени. Елизавета улыбнулась, но улыбка вышла натянутой. — Может, послать за доктором? — спросил он. — Не надо, — вздохнула Лиза. — Я отдохну, и всё пройдёт. Родион кивнул. Не настаивал. Но с этого дня стал следить. Она ела мало, выбирала одно, отказывалась от другого. Иногда после еды бледнела ещё сильнее, замирала, словно борясь с тошнотой. Он понял, что с ней. Лиза может быть беременна. Мысль ударила тёплая и пугающая одновременно. Родион представил её с животом. Представил ребёнка. Их ребёнка. Тепло разлилось в груди. Потом пришёл страх. Он боялся за жизнь своей любимой и ещё нерождённого ребёнка. Муромцев вошёл в спальню. Жена лежала на кровати, бледная, укрытая одеялом до подбородка, смотрела в потолок. Не спала. Родион подошёл, сел рядом. — Лиза, — он взял её за руку. Ладонь была холодной. — Ты здесь, — ответила она, поворачивая голову к нему. — Любимая, только не смущайся. Когда у тебя в последний раз были женские дни? Краска залила её лицо, Лиза отвела глаза. Не понимала, зачем муж о таком спрашивает. — Я не помню, — сказала она тихо. — Давно. Я не считала. — Почему спрашиваешь? — проговорила Елизавета. Она чувствовала, что он что-то знает. Что-то, чего она ещё не поняла. Родион поцеловал её губы нежно, медленно. Посмотрел с улыбкой на её живот. — Родная, — произнёс он. — Я думаю, ты беременна. Лиза посмотрела на мужа с непониманием и изумлением. — Что? — переспросила она. — Но как это возможно? — Мы с тобой каждую ночь вместе, — сказал он. — Это не могло не случиться. Елизавета смотрела на него. Испугалась. Для неё это было неожиданно. Не знала, что будет. Как это носить ребёнка, рожать, быть матерью. — Не бойся. Я с тобой. Лиза смотрела на него. Беззвучные слёзы упали с её глаз. — Я не знаю, что делать, — прошептала она. — Мы вместе. Ты не одна, — сказал Родион и поцеловал её. Лиза отстранилась, заглянула ему в глаза. — А вдруг я не смогу? Вдруг сделаю что-то не так? — Справишься, — ответил он. — Ты справишься. Он чувствовал, как жена напряжена. — Родион, — сказала она. — Да. — А вдруг я умру во время родов? Муромцев посмотрел на жену. В ней был страх настоящий, глубокий, давний. Родион знал, откуда он. Её мать умерла в родах. Лиза носила этот страх всю жизнь. — Даже не думай об этом, — сказал он. Голос был твёрже, чем он чувствовал. — Я не могу не думать, — ответила она. — Моя мама умерла. Она тоже была молодая. Она тоже ждала ребёнка. И я осталась одна. А если я умру, ты останешься один с ребёнком. А я не хочу, чтобы он рос без матери. Как я. Лиза замолчала, а потом прошептала тихо, почти неслышно: — Знаешь, я рада, что у него есть ты. Мой отец умер, когда мама была беременна. А у нашего ребёнка есть ты. Муромцев бережно взял её лицо в ладони. Повернул к себе. — Ты не умрёшь, — сказал он. Лиза улыбнулась. Горько, с болью. — Ты не можешь этого знать, — произнесла она. Родиону стало невыносимо от этих слов. — Ты будешь жить. Будешь здорова. Будешь смотреть, как растёт наш ребёнок. Будешь счастлива, — его голос дрогнул. Лиза смотрела на него внимательно. Он обнял её. Осторожно, чтобы не давить на живот, который даже не был заметен. Она прижалась к нему, уткнулась лицом в его плечо. Вдохнула знакомый запах. — Я здесь, — сказал Родион. — Я рядом. Я не оставлю тебя. Никогда. — Но если… — Лиза, — перебил он. — Прекрати. Пожалуйста. Она замолчала. Он чувствовал, как она дрожит. — Я не хочу умирать, — прошептала Лиза. — Хочу быть с тобой. Хочу видеть нашего ребёнка. Хочу смотреть, как он растёт. Хочу быть счастливой. — Ты будешь, — вздохнул Родион. — Я обещаю. — Ты не можешь обещать, — ответила ему жена. — Могу, — проговорил он. — Я всегда держу обещания. Родион знал, что сейчас врёт. Знал, что не может обещать то, что не в его власти. Но не мог больше видеть её такой разбитой и испуганной. Он положил руку на её живот. Молча. Лиза не отстранилась. Жена придвинулась к нему. Обняла. Уткнулась лицом в его плечо. Родион глубоко вздохнул. Это испытание за ночи любви. Они не прошли бесследно. В ней рос их ребёнок.