Глава 2: Заражение шепотом

Утро в Большом зале не принесло облегчения. Гарри сидел за столом Гриффиндора, ковыряя ложкой в остывшей овсянке. Золотистый свет, льющийся из высоких окон, казался ему фальшивым, словно это была лишь тонкая декорация, натянутая поверх чего-то черного и склизкого. — Гарри, ты выглядишь так, будто встретил дементора в туалете, — Рон набил рот гренками, но его глаза выражали искреннее беспокойство. — Опять кошмары про Того-Кого-Нельзя-Называть? Гарри покачал головой. Он посмотрел на Гермиону, которая была погружена в «Историю Хогвартса», но, почувствовав его взгляд, тут же закрыла книгу. — Что случилось? — тихо спросила она. — Ты не пришел вчера вовремя, и карта... я видела тебя на карте в подземельях, Гарри. Там нет ничего, кроме пустых классов. Гарри наклонился ближе к друзьям, понизив голос до шепота. — Я нашел еще одно зеркало. Помните Еиналеж? То, что показывает желания? Это... другое. Оно называется ХАРТС. Если прочитать задом наперед, получится «Страх». Рон перестал жевать. — ХАРТС? Звучит как название болезни. И что оно показывает? Пауков? Если там гигантские пауки, я туда ни ногой. — Оно показывает то, что заставляет твое сердце остановиться, Рон, — серьезно ответил Гарри. — Я видел... я видел своих родителей. Но они были мертвыми. По-настоящему мертвыми, разлагающимися. И они обвиняли меня. Гермиона побледнела, ее пальцы судорожно сжали край стола. — Гарри, это древняя магия. В книгах упоминаются «Зеркала-антиподы». Если Еиналеж создано, чтобы дарить надежду (пусть и ложную), то второе зеркало было создано как орудие пыток во времена инквизиции магов. Оно вытягивает из человека самые темные мысли и материализует их в сознании. Нам нужно сказать Дамблдору. — Нет, — Гарри сам удивился резкости своего голоса. — Пока нет. Я должен понять, почему оно открылось именно сейчас. И... я боюсь, что оно уже не просто в той комнате. После уроков, вопреки здравому смыслу и протестам Гермионы, они втроем отправились вниз. Гарри не мог сопротивляться зову. Это было похоже на зуд под кожей — зеркало требовало зрителей. Оно было голодным. Они нашли ту самую дверь за гобеленом. В подземельях было неестественно тихо. Даже крысы, обычно снующие в стенах, исчезли. — Я пойду первым, — сказал Рон, храбрясь, хотя его веснушки ярко выделялись на побелевшем лице. Они вошли в круглую комнату. Черная ткань все еще прикрывала зеркало, но теперь она казалась влажной, словно пропиталась чернилами. — Может, не стоит? — прошептала Гермиона, хватая Гарри за рукав. — Я чувствую... здесь пахнет озоном и старой кровью. Но Рон уже подошел к зеркалу и, зажмурившись на секунду, сорвал мешковину. Сначала ничего не происходило. Поверхность зеркала была темной, как бездна. А затем Рон вскрикнул. Его отражение начало меняться. Гарри и Гермиона видели в стекле не то, что видел Рон, но сама атмосфера в комнате изменилась. Для Рона зеркало превратилось в Нору. Но дом не был уютным. Он был объят пламенем. Он видел свою мать, Молли, которая стояла на коленях и рыдала над телами его братьев. Фред, Джордж, Перси... все они лежали неподвижно. А затем отражение Рона в зеркале начало смеяться. Это был злой, холодный смех человека, который стоял в стороне и ничего не сделал, чтобы спасти свою семью. — Нет... это не я... я бы никогда... — пролепетал Рон, пятясь. Его глаза расширились от ужаса. — Они говорят, что я балласт. Что я ни на что не годен и только приношу несчастье. — Рон, отойди оттуда! — крикнула Гермиона. Она попыталась оттолкнуть его, но случайно сама бросила взгляд на обсидиановую раму. Ее страх был иным. Она не увидела смерти. Она увидела себя, стоящую в центре пустой библиотеки Хогвартса. Все книги были чистыми — страницы без единого слова. Она пыталась заговорить, но из ее рта высыпался песок. А затем она увидела Гарри и Рона, которые смотрели на нее с презрением. «Ты нам больше не нужна, — говорили их отражения. — Ты просто заносчивая грязнокровка, которая думала, что книги спасут ее от реальности». Гермиона зажала уши руками и закричала. Гарри бросился вперед, накидывая ткань на зеркало. На этот раз это было труднее — ткань словно отталкивалась невидимой силой. Когда зеркало наконец было скрыто, в комнате воцарилась тяжелая, удушливая тишина. Рон сидел на полу, обхватив колени руками. Гермиона дрожала, слезы катились по ее щекам. — Мы должны уходить, — выдавил Гарри. — Прямо сейчас. Они выбрались из подземелий, но Хогвартс уже не был прежним. В коридорах им казалось, что тени за их спинами становятся длиннее и обретают форму. Когда они проходили мимо доспехов на третьем этаже, Гарри готов был поклясться, что пустые шлемы повернулись в их сторону. А в Большой лестнице, где обычно висели портреты, наступила странная перемена: персонажи картин попрятались, оставив после себя лишь пустые пейзажи и темные фоны. — Вы это слышите? — спросил Рон, когда они подошли к портрету Полной Дамы. — Что? — Гермиона все еще всхлипывала. — Шепот. Он идет из-под плинтусов. Гарри прислушался. Это не был змеиный язык. Это был многоголосый гул, состоящий из тысяч страхов. «Ты не справишься...», «Они умрут из-за тебя...», «Тьма уже внутри...». В ту ночь в Гриффиндорской башне никто не спал спокойно. Невилл Долгопупс закричал во сне, утверждая, что его кровать превратилась в гнездо змей. Симус Финниган клялся, что видел в окне лицо своей матери, которая кричала, прося о помощи. Зеркало ХАРТС было не просто порталом для видений. Оно было насосом, который выкачивал ужас из подсознания и впрыскивал его в коридоры школы. И самое страшное — Гарри чувствовал, что зеркало выбрало его своим «якорем». Лежа в темноте, Гарри почувствовал, как что-то холодное коснулось его лодыжки. Он резко сел, зажег палочку — «Люмос!» — но в комнате никого не было. Однако на простыне остался влажный, темный след, пахнущий болотом и тленом. Страх начал обретать плоть. — Оно выходит наружу, — прошептал Гарри в пустоту. — Оно больше не в подземельях. Оно в нас.