Часть 2. Детокс и шок.

Глава 2. Детокс и шок (День 2).

Северус Снейп открыл глаза и понял что не помнит, как попал в кровать. Он попытался сесть. Голова раскалывась. Огневиски от «Огненного вискаря», лучшего друга и худшего врага. На подушке лежала записка на пергаменте с серебряным гербом Малфоев. Снейп развернул её, морщась от боли в висках. «Доброе утро, Спящая Красавица. Если ты читаешь это, значит ты жив. Если ты не читаешь, я зря потратил пол миллиона галлеонов на твою реабилитацию, и Нарцисса убьёт меня. Завтрак в ресторане «Гидра». Не опаздывай, или я расскажу всем, что ты плакал на вокзале. P.S. Ты плакал. P.S.S. Я снимал на колдокамеру. P.S.S.S. Ты обещал мне почку, если я спасу тебя от одиночества. Я требую выполнения. Твой лучший друг, Л.М.» Снейп рванулся к зеркалу. Глаза были красными, волосы спутанными, лицо бледным. Но слёз не было. Точно не было. «Врёт. Врёт подлая змея.» Северус оглядел номер, ну и где здесь бассейн размером с гостинную Малфоя, мылом и шампунями, которые заказал этот гад? В углу стоял его чемодар. Открытый. Кто-то (Люциус, конечно) развесил его одежду, всю. Аж три рубашки и одни брюки в шкаф из дуба и единорожьей пыли повесил. (Где только эту пыль взяли и как, может и ему этот ингредиент пригодится?). Снейп привел себя в порядок, надел чистую рубашку (где она взялась? он не помнил чистых рубашек), попытался причесаться (безуспешно), и вышел в коридор. Ресторан «Гидра». 9:15 утра. «Гидра» представляла собой зал, который нарушал все законы физики и здравого смысла. Потолок — грозовые облака (настоящие, но дождь не капал). Пол — стекло, под которым плавали рыбы-клоуны в цилиндрах. И двенадцать голов заколдованного чудовища, торчащих из стен, каждая из которых подавала разные блюда. Снейп вошёл и замер. Люциус сидел за столом у окна, в изумрудном бархатном халате (где он его взял?), с бокалом апельсинового сока и видом человека, который родился в этом ресторане. — Ты опоздал на пятнадцать минут, — констатировал он. — Я начал беспокоиться, что ты утонул в собственной жалости. — Я беспокоился, что ты украл мою почку, — ответил Снейп, садясь напротив. — Ещё нет. Но день только начался. Официант — эльф в смокинге, материализовался рядом. — Что прикажете, мистер Снейп? — Чёрный кофе. И хлеб тостовый. — Шведский стол сам выберет за вас, — улыбнулся эльф. — Он интуитивный. (Зачем тогда спрашивать?). Шведский стол. Снейп подошёл к длинному столу, заваленному яствами. Он протянул руку к кофейнику. Тарелка подпрыгнула. Открыла пасть. Наложила ему блины с кленовым сиропом. — Я не просил… Тарелка добавила яйца Бенедикт. — Слушай сюда, железяка… Фрукты в форме сердечек. Виноград, нарезанный звёздочками. Круассан, который сам развернулся, показывая слоистую структуру. Снейп уставился на композицию с чувством, что его предали. Тарелка хихикнула, физически, вибрируя фарфором. Затем проиграла маленькую мелодию, что-то из «Свадебного марша». — Ты серьёзно? — прошипел Снейп. Тарелка добавила взбитые сливки. На всё. Снейп вернулся к столу с горой еды, которую не заказывал. Люциус смотрел на него с виноватой улыбкой. — Я должен был предупредить. «Гидра» считает, что гости должны есть «счастливую еду». Она чувствует депрессию. — Я не депрессивен. Я… сосредоточен. — Ты вчера плакал у меня на плече и называл себя «пустым котелком». — Это было метафорой. — А потом ты повис на мне как коала и сопел мне в плащ, отказываясь отцепиться. Снейп попытался пить только кофе и съесть тост, но тарелка не позволяла. Каждый раз, когда он отодвигал блины, они возвращались. Сливки реформировались в форму улыбки. — Это пытка, — констатировал он. — Это терапия, — поправил Люциус, допивая сок. — Попробуй «Смузи молодости». Он указал на свой стакан. Зелёная жижа пульсировала внутри, пытаясь сбежать по краю. — Это то же самое, что я варил на пятом курсе. — сказал Снейп. — Только моя версия убивала. — Эта тоже может. Но в малых дозах омолаживает на три часа. Люциус прихлопнул ее крышкой, когда жижа попыталась выбраться. Она заскулила. — Оно живое? — «Смузи молодости» содержит экстракт дементора. Не самого дементора, разумеется. Просто… воспоминание о молодости. Оно пытается вернуться к источнику. Снейп посмотрел на свою тарелку. Блины образовали слово «ЕШЬ». — Этот курорт — сборище психопатов. — Этот курорт — лучшее, что случалось со мной с момента беременности Нарциссы. Она только на 3 месяце беременности, а мы уже 5 раз перестраивали кухню, зал и 7 раз детскую. Спа-комплекс «Нирвана». Через час. Люциус тащил Снейпа по коридору, устланному живым мхом, который мурлыкал под ногами. — Я не хочу спа. — Ты хочешь. Ты просто не знаешь, что такое спа. — Я знаю. Это когда тебя трогают незнакомцы. — Это когда тебя лечат незнакомцы. Разница существенная. Раздевалка была открытой планировки. Снейп замер в дверях. — Я не буду… — Ты будешь. — Люциус уже снял халат, оставаясь в шёлковых штанах. — Или я расскажу всем, что ты плакал. — Ты уже угрожал этим! — Это работает многократно. Снейп вздохнул и снял рубашку. Не поворачиваясь к Люциусу. На спине шрамы, старые, от отца и новые, от взрывов котелков. Он чувствовал взгляд друга, но не обернулся. Халат из фениксового пуха ждал на крючке. Снейп надел его и чихнул искрами. Буквально искры из носа. — У меня аллергия на птиц! — Это не птица. Это пепел птицы, лечебный. — Я чихаю огнём! Люциус уже лег на кушетку, закрыв глаза. — Представь, что это твоя зельеварня. Температура, влажность, контролируемая среда. — В моей зельеварне нет… Дверь открылась. Великанша Грида вошла, потирая ладони. Два с половиной метра мышц, улыбки и профессионального энтузиазма. — Кто первый? — голос был как гул далёкого грома. Люциус молниеносно указал на Снейпа. — Мой друг. Он напряжён. Очень напряжён. Его спина как камень. Как несколько камней. Как каменная стена. — Я не… — начал Снейп. — Расслабься, крошка, — Грида подняла его одной рукой (одной!) и уложила на кушетку. — Я Астра. Будем друзьями. — Я не ищу друзей такой… комплекции. Астра (Грида, как выяснилось, была её фамилией) начала с плеч. Её пальцы были размером как докторская колбаса каждый, но двигались с хирургической точностью. — Ты держишь здесь всё, — сказала она, нажимая на точку между лопатками. — Грусть. Злость. Недоваренное зелье. — Я не… Хрусь. Позвоночник встал на место с щелчком, который эхом отдалился по коридорам в «Нирване». Снейп взвыл, звук напоминал что-то среднее между мандрагорой и умирающим единорогом. — Ещё один! — обрадовалась Астра. Хрусь-хрусь. Два щелчка. Снейп почувствовал, как ноги отзываются как после многолетнего сна. Он мог шевелить пальцами! Он забыл, что это возможно! — Ты храпел, — заметил Люциус с соседней кушетки, где его массировал эльф в два раза меньше его. — Когда она тебе хребет ломала. Храпел и стонал. — Это были звуки релаксации. — Это были звуки, которые я записал и буду использовать для шантажа. Астра перевернула Снейпа на спину. Он сопротивлялся, но бессмысленно, она была сильнее. — Живот, — объявила она. — Здесь тоже всё держишь. Плохое питание. Нервы. Нелюбовь к себе. — Я люблю себя! Я превосходен! — Ты врёшь, — констатировала Астра и надавила. Снейп изогнулся дугой. Что-то в животе щёлкнуло, и внезапно он почувствовал голод. Настоящий, зверский голод, которого не испытывал годами. — Вот видишь, — Астра похлопала его по бедру, и Снейп подпрыгнул. — Теперь ты живой. Теперь ты можешь есть, любить, танцевать. — Я не буду танцевать. — Все так говорят. Потом танцуют. Парная с ароматерапией. Они сидели на полках из обсидиана, обёрнутые полотенцами, в облаках пара. Снейп чихал не прекращая, пух феникса всё ещё вызывал аллергию. — Выбери аромат, — сказал Люциус, указывая на меню. Варианты: «Лес после дождя», «Океанский бриз», «Цветущая долина», «Подвал и плесень». — «Подвал и плесень», — сказал Снейп без колебаний. — «Лес после дождя», — сказал Люциус одновременно. Система выдала компромисс. Пар изменил цвет на серовато-зелёный, запах был таким специфическим, что эльф-домовой заглянул чтобы спросить не нужна ли им помощь в вызове экзорциста. — Это «влажный подвал в лесу», — прочитал Люциус с экрана. — Официально зафиксированное только что новое название. — Пахнет ужасно. — сказал Снейп неожиданно. — Ты действительно платишь за это пол миллиона? — Я плачу за это столько, сколько нужно. — Они зарегистрировали аромат, который мы только что создали. Нужно потребовать компенсацию или бонус. — сказал Снейп. Грязевые ванны - Следующий пункт программы Люциуса. — Это грязь из вулкана Везувия. Заколдованная. Очищает поры и карму. — Моя карма не подлежит очищению. Я Пожиратель Смерти. Грязь была тёплой, почти горячей, с запахом серы и чего-то сладкого. Снейп погрузился в нее по шею, чувствуя, как она пульсирует как живая, реагирующая на магию тела. — Она показывает твои грехи, — сказал Люциус, закрыв глаза в соседней ванне. — В виде цветов. Красный — гнев. Чёрный — зависть. Золотой — гордость. — У меня вся ванна будет чёрная. Посмотрели. Грязь Снейпа была… фиолетовой. С оттенком индиго. — Что это значит? — спросил Снейп. — Не знаю. Нет такого цвета в легенде. Астра, проходившая мимо, заглянула. — Одиночество, — сказала она. — Глубокое, магическое одиночество. Цвет тех, кто долго был один. Но видишь золотые вкрапления? — она указала на блёстки. — Это начало исцеления. Кто-то пробрался сквозь твои стены. Люциус и Снейп переглянулись. Ни один не стал комментировать. Обёртывание водорослями. Северус отказывался категорически, пока не узнал, что водоросли из Чёрного озера, редчайший вид, используемый в зельях регенерации. — Это ламинария магнус? — он приподнялся в ванне. — Я думал, она вымерла! — Она вымирает каждые сто лет и возрождается, — сказал эльф-помощник. — Мы выращиваем ее в подводных оранжереях. Снейп позволил обернуть себя. Водоросли были прохладными, скользкими, пахнущими йодом и магией. Они сжимались и расслаблялись, массируя кожу ритмичными волнами. — Это как быть внутри гигантского сердца, — сказал Снейп неожиданно для себя. — Бум-бум. Бум-бум. — Ты бормочешь, — заметил Люциус, обёрнутый в золотые водоросли (премиум-класс). — Я анализирую магические свойства. — Ты улыбаешься. Снейп попытался перестать улыбаться, но у него не получилось. Водоросли легко щекотали, и это было… приятно. Как давно он не чувствовал себя приятно? Заключительный этап: бассейн с драконьей кровью. Не настоящей, разумеется. Синтетическая смесь, имитирующая свойства: согревающая, заживляющая, усиливающая магическую чувствительность. Снейп вошёл первым. Вода была тёплой, густой, маслянистой. Он почувствовал, как магия в нём отзывается, заклинания приходят на ум легче, зрение улучшилось, слух улавливает шепот за стеной. Люциус вошёл и сел рядом. Они сидели по шею в кроваво-золотой жидкости, пар поднимался, создавая иллюзию заката. — Ну? — спросил Люциус. — Что ну? — Как ты? Снейп посмотрел на свои руки. Они были белее, чем он помнил. Ногти подстрижены (когда?). Шрамы всё ещё на месте, но менее красные, менее болезненные на вид. — Я чувствую… — он искал слово. — Лёгкость. Которую не заслужил. — Лёгкость не даётся за заслуги. Она даётся за смелость её принять. — Ты звучишь как текст из открытки, которых полно на магловских вокзалах. — Я звучу как человек, который заплатил за этот курорт. Принимай комплименты. Снейп рассмеялся. Коротко, неловко, но рассмеялся. Звук эхом отдавался по залу, и Люциус улыбнулся по-настоящему, без иронии. — Завтра, — сказал Люциус, — мы идём на драконий виндсерфинг. — Я утону. — Я спасу. — Ты не умеешь плавать. — Я умею платить спасателям. Они вышли из бассейна, обёрнутые золотистыми полотенцами. Северус чувствовал, что что-то изменилось. Не кардинально, он всё ещё помнил Лили, всё ещё чувствовал боль. Но боль была… тише. Как фоновый шум, на который можно не обращать внимания. Люциус, тяжело дышащий после пара, с мокрыми волосами, похожий на серебряного льва, который решил спасти злого ворона. — Спасибо, — сказал Снейп, когда они шли к выходу. — Не благодари. Это инвестиция. — Во что? — В то, чтобы мой друг перестал быть призраком. Снейп замер. Посмотрел на друга, на этого странного, избалованного, и невероятно щедрого человека, который почему-то решил, что он стоит пол миллиона и четырнадцати дней отпуска. — Я не призрак, — сказал он. — Я просто… был в спячке. — Тогда просыпайся, — Люциус хлопнул его по плечу. — У нас ещё двенадцать дней. Вечер. Номер «Вулкан». Снейп сидел у окна. Он смотрел на закат, на океан, на мир, который казался чуть шире, чем вчера. Люциус храпел в соседней комнате. Так громко и неблагородно, что было слышно даже через стену (и как Нарцисса с ним живет?). Снейп достал перо. Начал писать продолжение вчерашней заметки. «Я нашёл место, где тарелки смеются и грязь лечит. Я нашёл друга, который не даёт мне утонуть ни в виски, ни в себе. Я нашёл……надежду.» За окном зажглись звёзды. День второй закончился. Депрессия отступила на тридцать процентов. Осталось двенадцать дней и бесконечность возможностей.