Часть 6. Снейп, спорт и музыка.

Глава 6. Снейп, Спорт и Музыка (Дни 9-10).

Северус сидел у «лавы», пил свой утренний кофе и ждал Люциуса, который обычно заходил пораньше, со своим списком дел на день. Но сегодня почему-то опаздывал. Снейп начал переживать, уже собрался самому пойти к другу, проверить все ли хорошо, но тут двери открылись и вошел сам виновник его переживаний. Люциус вальяжно сел в кресло и начал разворачивал новый свиток. — Ты опоздал. — констатировал он. — Ходил убедиться, как мы провели купание с русалками. Ибо я не готов к последствиям в виде маленьких тритончиков. — произнёс Малфой. — И? — Ничего не было. Можно не переживать. Мы просто были у них на балу. — Это радует. — признался Северус, ибо тоже думал над этим. Люциус развернул свой новый список с планамы на сегодняшний день. Этот был короткий, всего метр, но написан крупным, торжественным почерком. — Сегодня, — произнёс Люциус, — спорт. Чистый, благородный, магический. — Я не спортсмен. Я зельевар. Моя единственная физическая активность — нарезание и помешивание. — Помешивание — это тоже спорт. Для запястий. Флинт материализовался из «лавы». Буквально. Его голова появилась из оранжевой воды, потом плечи, потом вся камера, miraculously сухая. — Спорт! — восхитился эльф. — Мрачный гений в движении! Контраст интеллекта и физики! — Ты не можешь появляться из воды, — сказал Снейп. — Я могу появляться из всего! Я — искусство! — Искусство не появляется из «лавы». — Это не лава! Это тёплая вода с красно-оранжевым освещением! Люциус открыл свиток до конца. Там, под заголовком «Гольф на метлах», красовалась иллюстрация: волшебник в элегантной позе, метла под ногами, мяч летит к лунке. — Пари, — сказал Люциус. — Что? — Если я выиграю, то ты исполнишь моё желание. Любое. Если ты выиграешь — я исполню твоё. — У меня нет желаний. — У тебя есть. Ты просто их боишься озвучить. Снейп посмотрел на него. На «лаву». На Флинта, который уже снимал их переговоры с угла потолка. — Ладно, — сказал он. — Но желание должно быть разумным. — Разумность — понятие относительное. Поле для гольфа «Звёздные лунки». 10:00. Поле располагалось на платформе, парящей над облаками. Девятнадцать лунок, каждая на отдельном островке, соединённых мостиками из радуги. Светящиеся мячи, звенящие при ударе. Волшебные клюшки, подсказывающие траекторию шёпотом. Люциус выглядел как бог гольфа — в белом, с козырьком, с улыбкой, которая говорила «я родился для этого». Его клюшка «Нимбус-3000 Элит» светилась на солнце, требуя восхищения. — Ты умеешь летать? — спросил он Снейпа. — Я умею падать. Это почти то же самое. Снейп выбрал в прокате «Мётлу-7». Она была старой, облезлой, с наклейкой «Осторожно: капризная». Но она была единственная не покрытая золотом, серебром или чем-то светящимся или переливающимся. Первая лунка. Люциус взлетел, описал идеальную дугу, ударил клюшкой — мяч полетел точно в лунку. Падение с высоты двадцать метров, идеальная посадка, поклон воображаемой публике. — Твоя очередь, — сказал он. Снейп взлетел. «Мётла-7» дернулась раз, виорой, попыталась сбросить его на первых же метрах. Он удержался чистым упрямством, магией и отчаянием. — Вперёд! — крикнул Люциус. Снейп замахнулся клюшкой. Промахнулся по мячу. Ударил по своей метле. Метла взвизгнула звуком, который не должно издавать дерево и бросила его. Снейп летел. Не красиво, не контролируемо, но летел. Мимо лунки. Мимо второй. Приземлился в водоёме на третьей, среди удивлённых лебедей-магических роботов, которые начали кружить вокруг него, воспроизводя классическую музыку. Флинт, материализовавшийся из облака, щёлкал без остановки. — Повторный Полёт Икара! — кричал он. — Падение мрачного гения! Трансформация через воду! — Я не Икар! — вылезал Снейп из водоёма. — И это не трансформация, это унижение! Вторая лунка. Третья. Четвёртая. Каждая — катастрофа. «Мётла-7» останавливалась посреди полёта «передохнуть». Она пыталась сбросить его в пропасть. Она игнорировала команды, кружила вокруг одного облака, пока Снейп не матерился так красочно, что соседние игроки записывали новые ругательства в блокноты. Люциус выиграл без напряжения. Каждый удар идеальный, каждая посадка грациозная. Он даже не смотрел на Северуса, падающего в воду, застревающего в деревьях, спорящего с метлой. — Ты проиграл, — констатировал он на девятнадцатой лунке. — Метла была неисправна. — Ты был неисправен, не расслабился, не получал удовольствия. Но это не важно. — Люциус приземлился рядом, сошёл с метлы, посмотрел ему в глаза. — Желание. Моё. — Я помню. — Ты исполнишь его. Сегодня вечером. — Что это? Люциус улыбнулся. Опасно. Как улыбается человек, который держит туз в рукаве. — Пойдёшь со мной куда скажу. И будешь… открытым. — Я не умею быть открытым. — Научишься. Это часть желания. Рыбалка на мантикор. 15:00. Мантикоры не были настоящими. Настоящие были бы слишком опасны для посетителей и туристов. Это были заколдованные копии — львиные тела, человеческие лица, скорпионьи хвосты, но с удалёнными ядовитыми железами и добавленным дружелюбием. Они загоняли рыбу. Не ловили, а загоняли, создавая волны, которые направляли стаи к удочкам клиентов. Люциус дрожал. Он не показывал, но Снейп видел — белые костяшки пальцев на удочке, напряжённые плечи. Мантикоры напоминали ему Нарциссу в плохом настроении. Те же глаза. Тот же потенциал для насилия. Снейп нашёл с ними общий язык. Они смотрели на мир с одинаковым недовольством — он и мантикоры, обречённые на работу с богатыми туристами. — Ты разговариваешь с ней, — заметил Люциус. — Она понимает. Мы оба злые духи в дружелюбных телах. — Она — заколдованная копия. — И я. Разница в масштабе. Северус поймал золотую рыбку. Не большую, совсем крошечную, размером с монету, но светящуюся изнутри. Она билась в его ладони, и он чувствовал её магию — древнюю, чистую, исполняющую желания. — Три желания, — пропела рыбка. — Кроме любви, бессмертия и воскрешения мёртвых! Стандартный контракт, пункты 1-15, приложение Б! Снейп замер. Открыл рот, чтобы пожелать… — Пункт семь! — перебила рыбка. — Никаких желаний о прошлых любовях! Читайте договор, маг! Снейп захлопнул рот. Посмотрел на Люциуса, который смотрел на него с выражением, которое означало одновременно ожидание и опасение. — Рецепт идеального зелье для волос, — выдавил он. — Чтобы волосы не жирнились неделю, не зависимо от того, какие зелья и сколько я варю. — Скучно, — сказала рыбка, но исполнила. В его кармане материализовался пергамент с рецептом. — Моё желание, — сказал Люциус. — Чтобы моя метла замолчала. — Какая метла? — «Нимбус-3000 Элит». Она требует комплиментов. Я устал говорить ей, что она прекрасна. — Исполнено, — рыбка вспыхнула. — Она обиделась и не разговаривает с вами два часа. Это было желание или наказание? — Разница? — Нет такого пункта в договоре. Последнее желание? Снейп посмотрел на Люциуса. На рыбку. На мантикору, которая кивнула ему одобряюще, по-человечески. — Чтобы Люциус получил своё желание, — сказал он. — То, что он задумал на вечер. Чтобы оно сработало так как надо. Рыбка замерла. Посмотрела на него восемью глазами, которые появились на мгновение. — Интересно, — сказала она. — Вы желаете желание для другого. Это… редкость. Исполнено. Но знайте: если оно не сработает, вы потеряете своё следующее желание. — У меня не будет следующего. — Всегда есть следующее. Даже у тех, кто думает иначе. Она исчезла во вспышке золота, и только капли остались на ладони Снейпа. Ужин. 19:00. Они ели молча. Люциус был взволнован, Снейп — любопытен, хоть и старался не показывать. — Моё желание, — сказал Люциус наконец. — Ночной клуб. Но не просто посетить. Ты будешь играть музыку. — Я не умею. — Ты научишься. Ты — диджей. За пультом. Контролирующий ритм, настроение, толпу. — Я не контролирую даже свои мысли. — Сегодня будешь. Это моё желание. Ты обещал. Снейп вспомнил пари, проигрыш, обещание золотой рыбки. — Ладно, — сказал он. — Но если это провалится... — Тогда это провалится. Как всё, что мы делаем здесь. Ночной клуб «Пульс». 22:00. Клуб был под землёй, в пещере, превращённой в зал с помощью магии. Стены пульсировали в такт музыке, меняя цвет. Пол прозрачный, под ним текла лава (настоящая, но безопасная, заколдованная). Бар занимал целую стену, диджейский пульт — другую, возвышаясь над танцполом как трон. Они не хотели подпускать Снейпа к пульту. Администратор — вампир с усталыми глазами посмотрел на них с выражением, которое говорило «я видел многое, но это что-то новое». — Вы тот самый Снейп? — спросил он. — Из театра? — Какого театра? — «Нити судьбы». Вы храпели. Марионетки жаловались. — Это было не храпение, это было… — Неважно. — Вампир поднял руку. — Вы не похожи на диджея. Вы похожи на… на представителя из похоронного бюро. — Это мой стиль. — Стиль не продаётся. Мы продаём радость. Люциус вмешался. Достал мешок галлеонов. Поставил на стойку. Добавил ещё один. — Он будет играть, — сказал Малфой. — И он будет лучшим. А вы забудете о театре. Вампир посмотрел на деньги. На Снейпа. На деньги. — Инструкция, — сказал он. — Пять минут. Инструкция заняла двадцать. Магический пульт — не просто пластинки и рычаги. Это был живой организм: кристаллы, реагирующие на эмоции, заклинания, создающие ритм, чары, которые связывали всё в единый поток. — Этот кристалл — темп, объяснял инструктор, эльф с наушниками размером с блюдца. — Этот настроение. Эти рычаги — слои звука. Вы добавляете, убираете, смешиваете. — Как зелье, — сказал Снейп. — Точно! Как зелье! Только вместо ядов — бас. Вместо антидотов — мелодия. Снейп смотрел на пульт. На толпу, которая ждала. На Люциуса, который стоял у барной стойки, подмигивая. — Я не смогу, — сказал он. — Сможешь, — сказал Люциус. — Выпей. Он протянул стакан. Что-то фиолетовое, дымящееся, пахнущее сиренью и чем-то ещё, незнакомым. — Что это? — «Отпускание». Заклинание в жидкости. Три минуты, и ты забудешь, что умеешь волноваться. — Это безопасно? — Я пил. Два раза. Перед свадьбой, и после того, как Нарцисса сказала что беременна. — И? — Я выжил. И сделал то, что должен был. Снейп выпил. Вкус был странным. Сладким, но с горьким послевкусием. Как прощание, подумал он. Как принятие. Три минуты. Он стоял у пульта, чувствуя, как уходит напряжение, страх и постоянный контроль. Северус положил руки на кристаллы. Они отозвались — тепло, пульсация, как сердце под ладонью. И начал. Первые минуты были катастрофой. Ритм сбивался, слои накладывались неправильно, толпа смотрела на него с недоумением. Кто-то свистнул не одобрительно. Но «Отпускание» работало. Он не волновался. Он… играл. Экспериментировал. Добавлял бас, убирал, добавлял мелодию, смешивал. И нашёл. Не сразу, через пять минут, десять. Нашёл поток, в котором всё сходилось. Ритм, который бил в грудь. Мелодию, которая поднимала. Толпа отозвалась. Сначала неуверенно. Потом — всё больше, всё громче. Они танцевали, прыгали. Вместе с музыкой, которую он создавал. Снейп смотрел на них. На руки, которые двигались сами. На пульт, который отзывался, как старый друг. Он улыбался не замечая этого. Но Флинт заметил — материализовавшийся из колонки, щёлкающий без остановки. — Улыбка! — кричал эльф. — Мрачный гений улыбается! Момент триумфа! Люциус танцевал. Смотрел на Снейпа, который наконец-то был счастлив. Музика нарастала. Снейп добавлял слои — ударные, струнные, что-то электронное, что-то магическое. Он не знал названий, не знал правил. Он чувствовал. Как чувствует зелье, когда оно готово. Пик. Кульминация. Толпа кричала, прыгала, требовала ещё. И он дал. Ещё. И ещё. Два часа, которые пролетели как мгновение. Когда он остановился — руки дрожали, голос хрипел от криков, но он был… живым. Невероятно, невозможно живым. Толпа аплодировала. Кто-то кричал его фамилию — «Снейп! Снейп! СНЕЙП!» — и он не прятался, не злился. Просто стоял. Принимал. Люциус поднялся на сцену. Обнял его по-дружески. — Ты был великолепен, — сказал он. — Как всегда, странно. Но великолепно. — Я не знал, что умею. — Ты не знал, что можешь, что нужно отпустить себя и пробовать. Это разные вещи. Они вышли из клуба на рассвете. Уставшие, счастливые, связанные музыкой, которую создали вместе. Номер «Вулкан». 4:00. Снейп сидел у «лавы», писал в дневник. Ворон на стене смотрел, комментируя: — Ты пишешь медленно. Как будто каждое слово — зелье. — Каждое слово — зелье, — ответил Снейп. — Оно меняет. Создаёт. Уничтожает. — Философия. Скучно. Снейп не слушал. Писал: «День десятый. Я играл музыку. Не знал, что умею. Не знал, что хочу. Люциус заставил. Он всегда знает, или делает вид, что знает, что одно и то же. Я улыбался. Флинт снимал. Доказательства существуют. Остались последние дни. Я не хочу уезжать. Это странно. Я всегда хотел уезжать. Отовсюду. Но здесь… здесь я кто-то другой. Не лучше. Но честнее, я узнаю себя с других сторон.» Он закрыл дневник. Посмотрел на ворона. — Ты думаешь, я сумасшедший? — спросил он. — Я думаю, ты человек, — ответил ворон. — Это почти то же самое. Снейп усмехнулся. Лёг в кровать. Заснул мгновенно, без снотворного, без кошмаров, с музыкой в ушах и улыбкой на губах. За стеной, в «Фениксе», Люциус тоже не спал. Он писал письмо Нарциссе: «Я нашёл его. Не физически. Физически он был всегда. Я нашёл другого его. Того, кто смеётся, играет, живёт. Я боюсь возвращаться. Боюсь, что этот он исчезнет. Твой Л.» Он сложил письмо, отправил и заснул. И в обоих номерах — «Вулкане» и «Фениксе» было тепло, которое не нуждалось в «лаве».