Череда принеприятных бесед

--- Утро в Аду было, как всегда, до ужаса удушающим. Не то чтобы это удивляло: адское пекло оставалось плотным, окутывающим спертым воздухом с самого первого дня появления в Преисподней. Поначалу Аластор даже считал, что от такого можно навсегда закупорить легкие и перестать дышать вовсе, но поскольку все обитатели, по сути, мертвы — какая, в конце концов, разница? Конечно, так думали ровно до тех пор, пока не прознали о первых истреблениях и о том, что грешников можно убить вновь — на этот раз уже безвозвратно. К слову, узкому кругу лиц и так было известно о животрепещущих свойствах ангельской стали. Однако в один день на огромной часовой башне в центре Пентаграм-Сити появился отчет, а после его завершения сие любопытное знание прочувствовали на собственной шкуре и остальные грешники. Разумеется, ангельские создания не сочли нужным сообщить, что вообще произойдет через эти 365 дней. Да и по какой причине сам Люцифер не рассказал об этом своему народу? Аластор не знал, да и в то время не особо интересовался подробностями, творящимися в голове мелкого любителя уток. Сейчас, конечно, уже можно было делать выводы: разочарованный в своем народе правитель, потерянная жена и драгоценная дочурка, лишившаяся матери… Полная невозможность хоть как-то навредить грешникам, чтобы заставить их делать то, что нужно. Одним словом — печальное зрелище. Неудивительно, что Люцифер решил не сообщать подобным неблагодарным существам ничего — возможно, из-за подсознательного желания уничтожить собственные ошибки, окончательно потеряв веру в идею создать идеальное свободное общество для всех созданий, не взирая на их ошибки при жизни. Признаться, Аластор мог похвалить такое рвение к самоуничтожению, которое присутствовало и у отца, и у дочери Морнингстар. Вот только если отец и вовсе отчаялся, осознав, что исправление грешников — дело утопающих, то дочь отказывалась принять понятный всем факт: не каждый, как она заявляет, способен получить искупление. На то ведь и была дана жизнь на земле, а мертвые не должны тешить себя подобными мыслями. Однако сейчас не об этом. Помнится, первое истребление началось как раз за неделю до его исчезновения. Так оно и было: огромные часы, возвышавшиеся в самое адское небо, пропитанное оттенками красного с витавшими в воздухе частицами затхлой гари, отсчитывали таймер в десять дней. В какое же неудобное время его занесло. — Кхм… Так ты знаешь, что это за отчет? Или какого хрена мы тут? — возмутился Винсент. Аластор стоял неподвижно, как всегда ровно расправив плечи и подняв взгляд на самую верхушку башни с отчетом. Десять дней. Ровно десять дней до первого истребления. Десять дней, чтобы найти выход до того, как Рози прикажет ему исчезнуть. — Не бери в голову, мой дорогой Винсент, — ответил Аластор, развернувшись на каблуках и пойдя прочь от возвышавшегося здания с неумолимо давящим осознанием невыгодности своего положения. Вокс еще секунду смотрел на часы, привлекшие внимание его друга, после чего догнал Ала в несколько длинных шагов и поравнялся с ним, идя бок о бок. — Так значит, район каннибалов, да? Никогда не был у тебя дома, — хмыкнул Винсент, поймав чуть дрогнувший раздраженный взгляд Аластора. — Mon cher, я так уж и быть сжалился над тобой утром и после бесчисленных упрашиваний решил позволить тебе еще немного побегать за мной хвостиком, но я ни разу не утверждал, что пущу тебя в свой дом, — натянув одновременно язвительную и обольстительную улыбку, заявил Аластор. — Злюка ты, Ал. Вообще-то ты уже был у меня, не пора ли и мне посмотреть, чем ты живешь? — пробормотал Вокс, склонив голову набок, чтобы заглянуть в тщательно не желавшие смотреть на него глаза. — О, а я помню, что очутился в твоем пространстве после таких же жалких уговоров, что преследовали меня утром, — закатил глаза Аластор, ускорив шаг. — Ой, что-то я не помню ни единой жалобы, — буркнул Винсент. — Или скажешь, что всё было прямо уж плохо? Эх… Ну и провокаторская железяка ему попалась, подумал Радио-демон и, проскрипев зубами, всё же ответил: — Что ж, ожидал ли я худшего? Возможно, — кивнул тот. — Но подкрепления твоей самоуверенности комплиментами с моей стороны не дожидайся. Поморщившись, Винсент шумно выдохнул, ссутулив плечи. — Что же ты за упертый олень. Уголки губ Аластора поползли выше сами собой. «Ох, ты даже не представляешь, насколько, мой ненаглядный железный друг». — Уж какой есть, mon âme. Придется смириться, — возможно, он бы пожалел о следующем предложении, но всё же оставлять Вокса снаружи собственного дома, в районе, кишащем каннибалами, и преимущественно из-за одной конкретной каннибалки в лице Рози, было как минимум небезопасно, а как максимум — невежливо. Поэтому, взвесив все «за» и «против», Радио-демон добавил: — Но вполне возможно, дражайший, если мы обойдемся без глупых вопросов по ходу нашей прогулки, я позволю тебе тихо посидеть на диванчике в доме, пока я решаю дела. — Воу! Черт! Ты серьезно?! — воскликнул Винсент, почти пружиня в походке, хотя вскоре смутился: — Погоди… Каких таких вопросов? — Хммм… — сделав вид, что думает, Аластор постучал когтем по подбородку, а затем, вновь показывая ряд желтоватых клыков, дополнил: — Впрочем, всех вопросов! Как думаешь, справишься? Прищурив глаза, Винсент пальцами изобразил молнию, закрывающую рот, и похихикал — то ли смеясь над абсурдностью действия, будто он какой-то школьник, то ли от вспыхнувших в тот же миг огоньков озорства в глазах Радио-демона. — Повернув несколько раз ключ в двери, Аластор широко распахнул её, вдохнув знакомый запах старого дерева и пыли с нотками гнили в воздухе давно не проветриваемого помещения. Уютно по всем меркам: ведь что ещё так хорошо определяет дом, как тонкие нотки запаха плоти в воздухе? За спиной послышался впечатленный свист, вырвавший Аластора из дремы ностальгии. — Винсент, — сквозь зубы выдавил Радио-демон, повесив пальто на стойку для верхней одежды в углу возле двери. — Дурной тон свистеть в доме. — Прости-прости, приятель, — хмыкнул Вокс. — Просто я, конечно, знал, что ты умер довольно давно, но твой дом… это действительно кладезь доисторического искусства. — Ох, и что же это должно значить? — прищурив глаза, спросил Аластор, проходя вглубь дома по небольшому коридору и, не дойдя до лестницы на второй этаж, свернув направо, в довольно обширную гостиную. — Пф… — усмехнулся Винсент. — Брось, Ал, ты только посмотри. Тут всё такое старое. Кажется, у моей бабушки был подобный декор. А обои в цветочек? — поиграл бровями Вокс в легком поддразнивании. Скрестив руки на груди и почти вцепившись когтями в собственные предплечья, Аластор проскрипел: — К твоему сведению, это орнамент кедрового дерева. Настоящий винтаж. Нечто подобное сложно достать в Аду. — М-м-м, конечно, конечно, — немного посмеиваясь, выпалил Вокс и по-хозяйски рухнул на диван прямо под окном, оглядев комнату сверху донизу, остановившись взглядом на Аласторе. С самого входа гостиная была заполнена различными безделушками и декором. Пол из красного дерева на добрую часть покрыт болотного оттенка ковром с толстым ворсом. С правой стороны от входа тут же стояла книжная полка на всю стену, заполненная разными книгами, и уверенно — все из них Аластор прочитал от корки до корки. Подле книг (что, наверное, было небезопасно, но кого это волновало в Аду) располагался каменный камин из таких же красных кирпичей. На камине гордо стояли проигрыватель вместе с подставкой для виниловых дисков в обширной коллекции, а также завядший цветок, давно уже не вкушавший ни солнечного света (точнее, адского), ни животворящей воды. Далее — такой же книжный шкаф, усыпанный книгами. Единственное, что в нём отличалось, — закрытые ящики под самым низом, явно прятавшие в себе какие-то ритуальные причиндалы. В левую сторону от входа, по обе стороны от длинного дивана — две небольшие тумбы с вырезками из газет, причудливые торшеры цилиндрообразной формы. Люстры в комнате не было, а значит, в ночное время они оставались единственным источником света. Перед диваном — кофейный столик, наверное, самый чистый в этой комнате, не считая небольшой царапины от когтей в левом нижнем углу ближе к дивану. А уже упомянутые обои… не поддаются описанию. Кедр, да? Почему же тогда красный? — Налюбовался? — бросил Аластор, двинувшись к книжной полке, внимательно изучая корешки. Нужно было найти хоть что-то связанное с перемещением во времени. К сожалению, книги в Аду были довольно сложным удовольствием: достать их было затруднительно, а такое понятие, как библиотека, и вовсе игнорировалось грешниками доброй половины ада. Поэтому на данный момент скудная библиотека Радио-демона была единственной зацепкой для поисков. — Помочь? — раздался голос прямо под ухом, заставивший на секунду вздрогнуть от прижимающегося тепла прямо к спине. Одна рука Винсента властно легла на довольно тонкую мужскую талию, а вторая пронеслась прямо мимо лица, прижавшись к книжному стеллажу возле пальцев Аластора, намеревавшегося ещё секунду назад достать одну из книг. Дыхание будто сперло, и даже сам Радио-демон не смог воспротивиться резкому, властному проявлению его, в общем-то, приятного (на данный момент) товарища. — Винсент… — сжав когти в кулак, чтобы ненароком не вцепиться в железяку, заставляющую его помышлять о том, что было крайне неуместно в его затруднительном положении, — клянусь Люцифером, если ты сейчас же не уберешь руки, я не посмотрю…?! Демоническая конечность Теле-демона, только что обхватывавшая талию, прошлась прямо по груди, слегка задев когтями пуговицы на рубашке, всколыхнула какой-то первобытный жар внутри Радио-демона и сцепилась на шее — не сильно, но ощутимо направив голову вбок, позволяя носу владельца уткнуться в пульсирующую точку на шее. — Всё удивляюсь, как при твоем рационе… — хрипло начал Винсент, вынуждая тело приятно покалывать, — от тебя может так сладко пахнуть. Ох, черт возьми. Необъяснимая волна чего-то ранее не изведанного Аластором прошлась прямо по низу живота, заставляя подрагивать колени и наполняя легкие резким потоком воздуха. В этот момент как будто все ранее заготовленные угрозы (а если таковые не помогут — действия) расплылись в приятной дымке чего-то неведомого, о чем не хотелось думать, а только получать, причем прямо сейчас. И, кажется, Винсент это понял. Вторая рука быстро нашла пальцы Аластора, сцепив их вместе, и прижала к груди Радио-демона, желая показать, насколько часто бьется его собственное сердце. — Можно попробовать? — Ч-что? — предательский голос, такой дрожащий, такой несвойственный… — Один раз, Аластор, — приглушенный чужой кожей прошептал Винсент. И даже толком не понимая, на что соглашается, Радио-демон кивнул. А после… О черт… Цепкие акульи зубы — почти такие же острые и стопроцентно хищные — впились в шею. И первым желанием было вырваться, убежать, разозлиться, что угодно, лишь бы высвободиться из сладострастных рук, вспомнить, что он, черт возьми, Радио-демон! А не какая-то похотливая штучка, тающая от одного прикосновения. Однако вторым, уже не таким привычным для понимания желанием, было… раствориться, просто принять то, что ему дают, придавив остатки гордости поглубже. Пока крепкие мышцы сжимали дрожащее тело, а зубы так же, как и горячий язык, насыщались привкусом крови, всё тело дрожало в ознобе. Скользкий язык прочерчивал узоры по шее, иногда касаясь зубами воспаленных ран. К горлу подступил комок, перетекший в постыдный стон. А потом: Тук-тук. — Аластор, дорогуша, я знаю, ты дома! — пропел мелодичный голос за входной дверью, буквально вырвав из пучины сладострастия, возвращая к пустому осознанию происходящего. — Невежливо заставлять даму ждать! Грубо отпихнув Винсента локтем и оскалившись в рычании одними губами, Аластор произнес: — Ты за это ответишь. А затем, не желая более смотреть на противную самоуверенную ухмылочку железяки, поправил рубашку и пошел к двери. — — Рози! Моя ненаглядная! Какими судьбами? — лучезарно улыбнувшись и раскрыв руки в приглашении объятий, сказал Аластор. Тут же получив быстрые объятия и мягкое щипание за щеку (от которого один глаз всё же нервно дернулся), он пропустил свою дражайшую «хозяйку» в дом. Винсент уже стоял в коридоре, прислонившись плечом к стене, с препротивнейшей ухмылкой, от которой хотелось тут же свернуть ему голову, невзирая на присутствие Рози. — Ох, Аластор, а я и не знала, что у тебя гости, — промурлыкала женщина, протянув Винсенту руку. И на удивление Радио-демона, тот не стал противиться, а лишь элегантно наклонился, мягко обхватив чужую ладонь и коснувшись её губами. — Винсент, мадам. С кем имею честь? — мягко сказал Вокс. «Ах он обольститель несчастный!» — почти готов был взреветь Аластор, но, прикусив губу, промолчал. Вернее, заставил себя промолчать. — Можешь звать меня просто Рози, негодник, — ухмыльнулась женщина, повернувшись к Аластору. — Ты не говорил, что у тебя такой обаятельно-аппетитный друг, милый. — Ха-ха! Что ж, первое впечатление обманчиво, — саркастично ответил тот. — Полагаю, у тебя было ко мне дело, дорогуша? — Ох, точно! — ответила та, ловко подхватив Аластора под руку. — Надеюсь, твой «друг» не будет против, если я ненадолго тебя украду? Винсент, скорее всего, не уловил металлическую нотку в словах Рози, но вот сам Радио-демон слишком хорошо знал эту особу, чтобы проигнорировать даже малейшие изменения в голосе. — Ну что ты. Уверяю, он не против, — почти строго сказал Аластор, блеснув укоризненным взглядом в сторону Винсента, чтобы тот оставался в доме, и вышел за дверь вместе с Рози. — Винсент сидел на том самом диване в гостиной Аластора, постукивая ногтем по коленке. «Блядь, блядь, блядь! Еще бы немного — и поцелуй! Черт, он был бы не против?! Это не выглядело так, будто он против!» — метался в мыслях Винсент, готовый прыгать от радости. Сам, мать его, Радио-демон позволил ему нечто подобное — и даже руки остались на месте! Что это, если не гребаная любовь?! Нет, ну а что?! Мечтать не вредно! — Ладно… всё, всё, стоп, Винсент… — выдохнул тот, положив одну ладонь на грудь в попытках успокоить мечущееся сердце. — Всего лишь один укус… Язык сам собой скользнул по губам, вспоминая вкус теплой крови и мягкое жужжание Аластора под собой. Блядь, какие же звуки он смог бы выжать из горла своенравной оленины, если бы не Рози. …? А кто такая Рози? Брови мгновенно съехались к переносице, и он наклонился вперед, уперев локти в колени. Подруга? Любовница? Она была довольно фамильярна с Аластором, но что-то точно не давало покоя. «Твой друг»… Как-то неправильно она это произнесла. С легким привкусом чего-то до боли знакомого. — М-мм… что же… что же… Зависть? — пробормотал Винсент вслух, чтобы получше осознать, но поморщился — нет... — О черт… — хмыкнул Вокс. — А это интересно. Собственничество. Ну конечно, это было именно оно. Чувство, что так присуще самому Теле-демону рядом с Аластором. Но с чего бы вдруг ей его ощущать? Может быть, ей движет то же, что и Винсентом, — влюбленность? Но для летавшей на крыльях любви девушки она вела себя странно. Особенно из-за этого укоризненного взгляда Ала и немой угрозы сидеть дома, написанной на лице. Выглядело всё так, будто он волновался… Это уже стало интереснее. Что же такого могла эта женщина, чтобы заставить самого Радио-демона волноваться? Пораскинув еще немного мозгами и не надумав ничего более внушительного, он принял решение провести небольшое расследование. В конце концов, дом в его распоряжении, да? Тем более если олененок ничего не узнает. Однако… что искать? И где? Встав с дивана, Винсент прошелся вдоль гостиной, рассматривая корешки книг. Ничего необычного — для Ала уж точно. Сплошной вудуизм, классика и магия. Как скучно. — Если бы я был Алом, то точно бы не прятал секреты на видном месте, — пробормотал Теле-демон, проведя пальцами по корешкам. В гостиной искать нет смысла. На первом этаже, кроме кухни, Вокс больше ничего не заметил, а значит — второй. Точно второй, а именно комната хозяина дома. Уверенный, что к этому святилищу точно ни у кого нет доступа, Винсент не спеша прошел на второй этаж. Половицы лестницы мирно поскрипывали под весом, пока он методично, шаг за шагом, приближался к заветной комнате. Коридор в красных приглушенных тонах казался длиннее, чем есть на самом деле, но это не мешало, напротив, лишь подкрепляло интерес. Его встретила размашистая дверь, так и выпрашивая приоткрыть завесу тайны лавного друга. Сжав ручку пальцами и на секунду усомнившись в правильности решения (в конце концов, это был Аластор, и вполне возможно, дверь в опочивальню могла быть такой же своенравной, как и сам олененок, и сжечь Винсенту руки за попытку взлома), но… — Ха… надо же, — почти удивился Винсент, когда дверь без каких-либо препятствий приоткрылась с легким скрипом, открывая вид на апартаменты. Такие же красные обои, небольшой письменный стол, составленный из дерева возле окна прямо напротив входа. Шторы, разумеется плотные, закрыты, не позволяя ни крупице света проникнуть внутрь. Кровать у стены с балдахином и на удивление болотными простынями, идеально заправленная и накрытая сверху пушистым пледом с причудливым ромбическим узором. Две прикроватные тумбы, на обеих из которых стояли свечи наполовину сгоревшие, с уже засохшим воском, стекшим вниз, и парой капель, упавших на одну из тумб. Возле правой стороны кровати лежала книга с закладкой. Интересно, значит, Аластор спал с правой стороны? На секунду появилась мысль лечь в кровать и почувствовать запах ненаглядного, но, к сожалению, время не позволяло, да и всё же какие-то крупицы совести всё ещё отягощали Винсента. Да, лазать по шкафам Аластора было менее совестно, чем вкушать его запах, и в конце концов… у него ещё будет шанс почувствовать олененка напрямую. Хмыкнув своим мыслям, Вокс прошел к столу. Открыв первый ящик, Винсент почти простонал: — Боже, Ал, ну что за беспорядок? Ничего, кроме исписанных рукописей с сюжетами для радиоэфиров, не было. И с чего бы? Уверен, Ал только и живет своими эфирами да убийствами грешников на обед. Хотя… ну ещё у него есть Винсент и… Рози, но от последнего имени становилось дурно физически, так что, отбросив мысли в сторону, Винсент тряхнул головой и, не найдя ничего интересного в первом ящике, полез во второй, но с тем же ничтожным успехом: лишь исписанная до краев бумага и пара баночек для чернил. Было даже грустно это видеть — никаких пикантных подробностей или тайничков. Значит, не стол? Но что тогда? Шкаф? Сразу его было не заметить: он стоял в углу комнаты поодаль от двери. Видимо, именно то, что нужно. Открыв дверцы, Винсент присвистнул. На вешалках висели бесчисленные рубашки — преимущественно алого оттенка, но иногда попадались бледно-розовые и белые цвета. Интересно, как бы Аластор выглядел в розовом? Наверное, чертовски хорошо, так же как и во всем, что носил невероятный Радио-демон. Хотя, честно говоря, представить нечто такое нежное на строптивом олененке было любопытно. То, как мягкая ткань обрамляла бы стройное тело, чуть стягивая плечи.. кхм.. Сейчас не об этом. К сожалению, в шкафу тоже ничего особо не было: рубашки, пальто, аккуратно сложенные штаны в боковых карманах. В нижнее белье особо лезть не хотелось — табу всё-таки. А вот внизу оказалась единственная коробка. Бинго! Приземлившись на одно колено, Винсент открыл причудливый ящик. Ничего необычного: старый микрофон — видимо, ненужный благодаря способности Аластора; несколько баночек с разноцветной жидкостью; потрепанная временем сигаретница из холодного металла и одна фотография. Один уголок снимка был оборван, скрывая лик стоящего там мужчины, а на второй части снимка красовалась темнокожая женщина с мягкими кудрями, спадающими на спину и плечи, бережно сжимающая в своих руках маленького мальчика. Аластор? Мальчишка, ещё без присущей ему извечной улыбки, оттенком кожи чуть светлее, чем у мадам на фото, и коротко остриженными кудряшками на голове. Винсент не заметил, как на лице появилась нежная улыбка, а глаза на миг блеснули, стараясь запомнить момент. Конечно, он мог заскринить фото глазами и загрузить его на свой жесткий диск, но, наверное, это было излишним. Поэтому оставалось положиться на свою память и просто запомнить Ала таким — чистым, нетронутым садистскими наклонностями, без улыбки и барьеров, которые тот построил с годами своей жизни и смерти. Проведя по снимку двумя пальцами, Винсент поднялся, закрыл коробку, упаковав содержимое внутрь как можно аккуратнее. Что ж, оставались только тумбы у кровати, хотя, честно говоря, Вокс уже и не надеялся хоть что-то там найти. Всё же, видимо, Аластор хранил всё важное на своей радио-вышке, а туда попасть было уж точно проблематично, хотя и не невозможно. Порыскав немного по тумбам, Винсент вздохнул. Ничего: только несколько книг, игольница с рядом лежащими зелеными нитками и пепельница. — Ай-ай-ай, Аластор, — пробормотал Винсент, вставая с колен, — курить в кровати для тебя… Мысль потерялась так же, как и появилась. Взгляд зацепился за книгу, лежавшую на самом мать его видном месте! Прямо на тумбе! — «Разрывы контрактов»? — прошептал Вокс, глаза сузились. Активировав силы, он попытался поискать в интернете что-то про содержание книги. Особо ничего не было. Какая-то бесполезная людская чушь про разрывы контрактов с демонами. Видимо, Ал и сам это понял, раз книга не была дочитана. Тогда вопрос… зачем такая книга Аластору? Если только… — Ох, блядь… — Аластор поднес чашку чая, вежливо предложенную Рози, к губам и сделал медленный глоток. Теплая жидкость полилась в горло, ненадолго согрев тело. — Итак, дорогая, что же такого важного произошло, что тебе пришлось наведаться в мой дом? — как можно деликатнее спросил Радио-демон, опустив чашу в блюдце и сцепив руки в замок на коленях. — Полно тебе, Аластор разве я не могу захотеть проведать старого друга? — махнула рукой женщина с добродушной улыбкой. Послышался небольшой радиоскрежет. — Рози, мы оба знаем, почему это звучит как полная глупость, — съязвил демон. — Пф-пф-пф, как всегда, довольно мнительный, верно? — Рози поставила свою чашку и, приложив ладонь к щеке, начала: — Дело небольшое, прямо скажем — самое малюсенькое. Одного этого хватило, чтобы по спине прошлась небольшая дрожь неприязни. Конечно, «небольшое» — пропасть на семьдесят лет. — Видишь ли… ты так много сделал для меня, столького добился, и… — Без лести, дорогая, — даму перебивать невежливо, но что же поделать, если глаз уже начал нервно дергаться. — Хочу, чтобы ты на какое-то время пропал с радаров. Ну знаешь… полностью, понимаешь? — улыбнулась женщина, чем заслужила уже слышимое недовольное урчание. — И с чего это вдруг? — натянуто поскрипывая, уточнил Аластор. Конечно, он знал зачем и, разумеется, знал насколько, однако ей это знать не обязательно. — Ох, не делай такое лицо, сладкий, — продолжила Рози, помотав пальцем перед глазами Аластора. — Знаешь ли, тебе знать об этом не обязательно. Да и какая разница, если ты всё равно обязан выполнить приказ? — хмыкнула женщина, блеснув недобрым светом во взгляде. — И всё же? — Аластор расправил плечи, откинувшись на спинку дивана. — Что будет, если я откажусь? Чашка Рози застыла в миллиметре от губ. Она подняла глаза на Аластора и расплылась почти что в чистейшем злорадстве. Тут же на шее Аластора сверкнул ошейник с толстой цепью, оказавшийся прямо в руках демонессы. — О-о-о, ты знаешь ответ, милый, — промурлыкала Рози, потянув цепь и заставив Аластора дернуться вперед, упереться руками в стол, чтобы не столкнуться лицом прямо с деревом. Ошейник неприятно сдавил шею, заставляя воздух выйти из легких и поморщиться. Черт возьми, он только избавился от него! И вот опять! До боли сжав челюсть, Аластор посмотрел на Рози, которая сидела, расправив плечи, с ухмылкой поглядывая на него сверху вниз. Это не добавляло ситуации ни капли обаяния, а лишь питало чувство собственной ничтожности. — Я понял, — прошептал Аластор, едва не проскрипев, и расплылся в улыбке, больше похожей на оскал. — Чудно! — легко заявила женщина, выпустив цепь из руки — и в ту же секунду та исчезла. Аластор выпрямился, потирая горло. Что ж… одно было хорошо. Примерно этого он и ожидал от Рози. Значит, у него есть десять дней, чтобы понять, как вернуться в свое время. — Ах, да! — Рози встала из-за стола, прошла мимо Аластора и, положив руку ему на плечо, сказала: — Твой милый друг, Винсент, верно? Шея хрустнула, когда Радио-демон повернул голову. Глаза на секунду расширились, заполняясь черным полотном едва сдерживаемой ярости. — Что с ним? — прошептал Аластор, стараясь унять отвращение от прикосновения руки прямо к месту укуса. — Избавься от него, — строго произнесла демонесса, подкрепив слова болезненным сжатием плеча. Она заметила? Черт возьми! — кричал внутренний голос. — Mon cher, что ты имеешь в виду? — обаятельно произнес Аластор, хотя внутри всё заливалось разъедающим внутренности ядом. — Именно то, что сказала — хмыкнула Рози, убрала руку и ловким движением, достав клинок из ангельской стали, вложила его прямо в ладони Аластора, прошептав прямо в лицо: — Избавься. У тебя ровно неделя. А затем исчезни. Аластор сжал клинок когтями. Ох, как же ему хотелось прямо сейчас вынуть его из ножен и ударить эту чертову суку прямо в сердце! Выпотрошить все органы, а затем полакомиться каждым кусочком, как следует смакуя момент! Но… Он не мог. — Я понял, — хрипло прошептал Радио-демон, опустив голову к клинку в своих же руках. В сердце всё перевернулось. Сама мысль, возможно, и посещала Аластора периодически, но действительно убить Винсента было чем-то противоречащим всему существу его души. Ни с одним человеком, ни до смерти, ни при жизни этих чертовски противоречивых чувств тот не испытывал. Наоборот, убийства проходили сами, как острый нож по размягченному кусочку масла. Но Винсент как-то абсолютно неожиданно прокрался в те аспекты жизни, которые Аластор отрицал. Не чувств. Не эмоций. Он демон. От чего же тогда этот тоненький голосок в голове наполняет сердце холодным чувством страха и отчаяния? — Шатнувшись в дверь собственного дома и закрыв её, Аластор шумно выдохнул, прижавшись спиной к холодной поверхности. Кинжал покоился у него под штаниной. Одна неделя, чтобы найти способ выбраться из этого кошмара. Одна гребаная неделя. Ни капли не невозможно, верно? Нужно только… Винсент. Аластор поднял голову, оторвался от стены и, направившись в гостиную, натянул улыбку. За всем произошедшим он абсолютно забыл, что его изнеженная жестянка всё ещё в доме. Но быстро завернув за дверь и уже приготовившись окучивать Винсента обаянием, скрыв терпкий, всё ещё присутствующий страх и раздражение за своими барьерами, Аластор поправил манжеты на рукавах и прикрыл глаза. — Прошу меня простить, … наш разговор немного затянулся, — начал Аластор, открыв глаза, и притупился... — И вправду, я достаточно долго тебя ожидал, — металлической остротой проговорил Зестиал, удобно сидя на диване Аластора. — Боюсь, твой дорогой друг уже ушёл. Зестиал положил на столик маленькую записку с почерком Вокса. — Можешь быть уверен, я ничего ему не сделал, — выдал паузу Зестиал. — Пока что. Аластор прижал уши к голове. Обаятельная улыбка треснула, превратившись в оскал, хотя голосом он не подал негодования. Еще его не хватало. Конечно, Кармилла не могла промолчать. А Зестиал не мог стоять в стороне. Будто препротивного разговора с Рози было мало, и почему же сегодня все решили действовать ему на нервы? — Чем обязан визиту? — проворковал Аластор, достав свой посох. — Ох, я уверен, ты знаешь, почему я пришел, Аластор, — ухмыльнулся Зестиал. — Припоминается, условием твоего принятия в оверлорды было прекращение вреда нашему небольшому сообществу. Однако, по-видимому, ты забылся. Поэтому вопрос прост, Аластор: что ты задумал? Воздух в комнате начал рябить. Из-под темного, как сама ночь, со вкраплениями зеленого мерцания плаща Зестиала начала вытекать густая тьма, распространяясь всё больше и больше, подступая к Аластору. Блядство. ---