Раз, два, тьма

--- Для человеческого понимания Ад имеет совсем иные значения, нежели для тех, кто ныне проживает в дьявольской пучине. Винсент никогда не был христианином. Более того, Бог для него был чем-то столь же эфемерным, как маленькие летающие феи со страниц детских книжек. Ещё при жизни молодой парень относился к ним так: если бы феи были реальны, он поймал бы каждую и раздавил пальцами, осмелься они указывать ему, как жить. То же самое касалось и мужика на небе, существование которого не мог подтвердить ни один вменяемый человек. Почему «вменяемый»? Да потому что находились те самые психи, что якобы видели Бога или говорили с ним. «Тупые безумцы», — с иронией думал Вокс. Чуть услышав подобное, будучи ещё живым, Винсент закатывал глаза на любые доводы подобных сумасшедших, а иной раз бил прямо в рожу. И если кто-то скажет, что подобные мысли заложились лишь во взрослом уме, пропитанном жадностью приобретённых богатств и успеха, — они ошибаются. Например, одного из пасторов в церкви, куда таскала его мать, пытаясь хоть как-то пробудить в бунтарском подростке нормы морали и прочую чушь, Винсент как следует проучил, вытащив на свет все грехоподобные мыслишки, которые данный субъект порицал на протяжении всей молодости Вокса. Ох, как же он ликовал в тот момент. Изречения того худощавого мужика в до жути устаревшей ризе, с синяками от долгих вечерних попоек под глазами и трясущимися, почти в припадке, руками (которые остальные прихожане считали за истинную веру в своё дело) — абсолютно все, безмозглые дураки, идущие за таким же идиотом, как овцы, в одном стаде. Лишь Винсент уже тогда понимал печальную (а для него забавную) правду в вере этого ублюдка, старательно промывавшего мозги остальным. Хотя, признаться, было забавно смотреть на человека, едва наскребающего мелочь у прохожих, не способного заделать собственную крышу, который говорил о безграничной любви к мужику на небе, явно не собирающемся помогать за всепоглощающую веру и непоколебимую "любовь". Помнится, тогда окончательно и бесповоротно Винсент решил более не слушать подобных кретинов. И выбрать свой путь. Ведь что ему могла дать вера, которая, по его ощущениям, только принимает любовь, ничего не давая взамен? Но и спасибо тому пиздаболу было за что сказать: ведь наверное так хорошо лезть в чудую бошку Винсент научился именно благодаря тем многочасовым лекциям, про веру и бла-бла-бла. Поэтому всего через десять лет Винсент, уже состоявшийся ведущий новостного канала, между делом заехал в ту самую церковь и выбросил пачки купюр прямо перед ногами пастора ("Разумееться, чтобы поблагодарить") И тогда наконец-то открылась настоящая сущность когда-то «просветлённого» человека. Тот буквально упал на колени перед Воксом, жадно сгребая купюры иссохшими пальцами, не пропустив ни одной. В его глазах загорелась жадность. И это было, упоением для Винсента. Вот и была цена его веры. Этого хватило, чтобы ещё больше уверовать лишь в собственное мнение, полностью проглотив временами терзающие сомнения и смяв их в стопку с пометкой «ненужный хлам». Однако каким же было удивление Винсента, когда он действительно попал в Ад? Первой мыслью было сожаление. Да, это действительно так. Но оно улетучилось так же быстро, как и пришло, — потому что людское понимание ада действительно разнилось с его истинной сутью. О нет. Лишь получше узнав это место, тогда ещё зелёный теле-демон осознал: тут он может быть королём. Насилие, убийства, жадность и манипуляции — всё, что воплощало в себе грехи Вокса, здесь признавалось в почёте. А он был настоящей акулой в этом. Однако земные реалии предполагали скрытность этих фактов, ад же, наоборот, подкреплял их с новой силой и рвением. В конце концов, этого здесь в избытке, но только гении, такие как он, могли действительно чего-то добиться. К чему всё это? Всё просто. Хотя пастор и оказался жадной сволочью, в его проповедях была и доля истины. «Ад — это место, лишённое света, ибо свет — это Бог». Казалось бы, одним предложением можно охарактеризовать практически весь ад, но… были и такие места, в которые боялся ступить даже самый заядлый насильник, убийца или социопат. «Интересно, побоялся бы Аластор?» О таких местах не пишут. О таких местах не говорят. О таких местах просто знают. Как, спросите вы, Винсент узнал об этом месте? Что ж… как и говорилось, Винсент — акула, а акулы могут найти даже то, что скрыто от чужих глаз, особенно когда это может дать ему то, что нужно. Ну или хотя бы подойти к цели ближе, ведь как Аластор будет с ним, если принадлежит кому-то ещё? Что ж, под толщами адской земли, глубоко в катакомбах, где даже сам воздух лишён привычного удушающего жара, — вот где действительно скрывались истинные тайны. Винсент толкнул хлипкие ворота погреба и прошёл внутрь. Лестница в крошечной квадратной комнате вела прямо во тьму, откуда веяло холодом, непривычным для адских существ. Таким, что по спине пробежали лёгкие мурашки, содрогающие кости под горячей, теплящейся плотью, пока Винсент вглядывался во мрак. Тот был густым, словно нефтяные болота, если бы такие существовали на самом деле. Казалось, туда можно нырнуть с головой и остаться. Навечно. Замёрзнуть в омуте, забытый всеми. — Что ж, упёртый олень, это всё для тебя, — хмыкнул Винсент сам себе и, включив ночное зрение, сделал шаг вперёд. --- Густые тени из-под плаща Зестиала быстро подступали. Аластор стоял в привычной манере безоговорочной уверенности, словно уже победил незваного гостя. Однако не то чтобы подобное могло действительно напугать Радио-демона. Просто тот не был уверен в собственных силах из-за дерьмового мозга, навязавшего ему какую-то фантомную боль и прочую чушь, даже если до конца Аластор даже не думал признать собственную слабость. Слабость. Это слово отдавалось на языке неприятным зудом, заставляя поморщиться и возжелать отмыть собственный рот отбеливателем или другим едким химикатом. Но сейчас оно подходило почти идеально. Тем более что ранее, когда Аластор ещё был юн по меркам ада, ему уже «посчастливилось» столкнуться в бою с Зестиалом, и, скажем так, не в лучшую пользу. Тень Аластора поползла за его спиной по стене, отбрасывая ужасающую фигуру; рога проросли, приобретая особенную остроту, а глаза залились чернотой с ярко-алами щётчиками, залитыми кровью. Но затем… — Ох, Зестиал! — Аластор прокрутил посох и стукнул им по полу, играючи хохотнув. — Ну что ты?! Чтобы я что-то задумал? Уверяю, быть может, это и так, но, поверь, ни с кем из нашего маленького клуба по интересам это не связано! Ха-ха! Зестиал улыбнулся, всосав тени обратно в себя и с привычной лёгкостью отступив. — Я предполагал подобный ответ, — словно плывя по полу, сказал Зестиал. — Однако ты сам знаешь, как трепетно я отношусь к душевному состоянию Кармилы. — Хо-хо, о да, мне ли не понимать, — закатил глаза Радио-демон. «Вам же обязательно каждый раз дышать мне в спину, ведомым какими-то глупыми чувствами», — подумал Аластор, но произносить не стал. Что ж, драки удалось избежать. Не хотелось бы портить собственный дом. Однако к облегчению из всего этого он вынес, что смог без труда призвать свою демоническую сущность. Без особой боли, лишь с лёгким покалыванием в теле. И вот это было довольно приятным осознанием. Быть может, он уже достаточно восстановился? Ещё сегодня утром он изнывал от жгучей боли… а после — разговор с Винсентом. Аластор встряхнул головой, откидывая прочь такую противную, слащавую мысль, хотя и вынужден был признать: что бы это ни было, это помогло. А остальное не важно. Не на данный момент. — Однако я надеялся, что ты всё же поведаешь, что творится в твоей голове, — хмыкнул Зестиал, усаживаясь на диван. — Ооо, дорогой мой дружище, — расплылся в усмешке Аластор. — Я польщён, но не тебе ли знать, что моя голова — закрытая для всех загадка, и лучше бы так и оставалось. Хотя… Аластор оглядел свои книги и хмыкнул. Конечно, было бы рискованно, но кто не рискует, тот не пьёт шампанское, как говорится. Зестиал — один из самых древнейших грешников в аду, а значит, такому высокопоставленному оверлорду могли быть известны какие-нибудь уловки со временем, вполне полезные для Радио-демона. Тем более с ограничениями по времени. Как бы Винсент ни бесил, убивать его не планировалось, да и достать информацию из тени было бы проблематичной задачей. Чуть что — и Рози с радостью пресекла бы любые попытки в поисках ради своего ничтожного плана. — Быть может, мы с тобой заключим сделку? — почти промурлыкал Аластор, наклонившись над кофейным столиком к Зестиалу и протянув открытую ладонь. Его уши чуть дрогнули, а рога, вырываясь из-под копны красных волос, проросли вверх. — Всё такой же нахально отчаянный? — ухмыльнулся Зестиал, обнажая ядерно-зелёные зубы. — И что же за сделка? — Ох! Всё просто, дружище! Ты мне поможешь в маленьком деле, а я взамен успокою тебя и поведаю своё занимательное положение! — весело заявил Аластор. — Справедливо, верно? Пальцы Аластора едва дрогнули, когда рука Зестиала сжала ладонь в рукопожатии. Между ними прогремела молния, отдавая рябью на стены, заставляя пол и всё остальное окружение ещё несколько секунд подрагивать мягкой рябью. Это было почти удивительно — насколько быстро Зестиал согласился. Видимо, ему действительно было важно душевное состояние бедной Кармилы, раз он готов пойти на это. Хотя, конечно, можно было немного помучить Радио-демона своими вопросами для потехи. Аластор был бы даже не прочь — уж очень хотелось потеребить чьи-то нервы после долгого, мучительного дня. — Ну и с чем же нужна моя помощь Радио-демону? — почти скучающе произнёс Зестиал, отчего улыбка Аластора немного нервно дёрнулась, но виду тот не подал. — Видишь ли! — с задором начал Аластор. — Так уж вышло, что я попал на семьдесят лет назад в прошлое! Презабавное обстоятельство, верно? — заявил Аластор, взмахнув посохом. «Ни хрена не забавно!» Но главное — лицо Зестиала наконец обрело заинтересованность, хотя судить по его лику было чертовски сложно, да и не интересно. — Аластор… — начал Зестиал, но тот перебил его, помахав пальчиком. — Апа-па! Я ещё не закончил! — хмыкнул Аластор и тенью переместился на другой угол дивана, положив руку на подлокотник и подперев щеку. — В общем-то, такой старинный-престаринный демон, как ты, точно имеет знания о небольшом путешествии во времени? Скажем, таком, чтобы я смог вернуться? Зестиал хмыкнул. — Вот оно как… Что ж… Быть может, я действительно вспомню что-то подобное, — проговорил Зестиал. — Действительно нужно было заключать со мной сделку ради такой маленькой просьбы? — Ха-ха! Друг мой! Я и ты — демоны в аду! Сделки в нашей крови! — рассмеялся Радио-демон. — Тем более иначе ты бы мог отказаться. И поверь мне, у меня не так много времени, чтобы тратить его впустую! Аластор почти пропел последнюю часть и демонстративно посмотрел на свои наручные часы. Зестиал, сощурив глаза, кивнул. — Сколько у тебя времени? — Ммм, всего шесть дней, начиная с этой секунды! — хмыкнул Аластор, когда стрелки часов перевалили за двенадцать. Что ж… Десять дней до истребления… Неделя, данная Рози… Стоит закончить всё как можно быстрее. Теперь это уже не так невыполнимо с подачки Зестиала, хотя в обыденном существовании Аластор не принимал подачек. Но раз уж это была сделка, то всё было вполне приемлемым. — Хмм… На твоё счастье, быть может, я действительно способен дать тебе ответ, — сказал Зестиал и направился к выходу. — Однако не могу обещать, что он придётся тебе по нраву. Напоследок сказал Зестиал и исчез, заставив шёпот разлететься по комнате: «Ожидай». — Как грубо с твоей стороны, старина, — хмыкнул Аластор, сняв монокль, а после, наконец развязав бабочку на шее и расстегнув две верхние пуговицы, вспомнил о ране на плече. Та, к слову, уже начала затягиваться, не принося былого дискомфорта. Однако… Что, если бы Винсент оставил такую рану насовсем? Разумеется, он не мог, по стандартным причинам. Любой укус всё равно зажил бы слишком быстро на теле Радио-демона, заставив почти опечалиться от данной мысли. Почти. Запрокинув голову и прикрыв глаза рукой, Аластор устало улыбнулся, мягко застонав в воздух, думая о том, как приятно было бы ощущать Винсента вот так… постоянно… рядом, своим. Не думая о том, что кто-то может отнять у Аластора безрассудную железку или, ещё хуже, навредить драгоценной коробочке. И на удивление, мысль уже не казалась такой противной, наоборот — мягко закутывала словно в одеяло, позволяя впервые, без бегства, признать такие несвойственные тёплые чувства по отношению к кому-либо. Удивительно… то, как за целую жизнь и после смерти пробудить что-то такое смог именно этот неотёсанный, шумный болван. --- Спускаясь всё ниже и ниже по старой мраморной лестнице, дышать становилось всё труднее. Однако это удушье отличалось от того, что на поверхности. Если адский воздух жарил лёгкие с каждым вздохом, то здешний, напротив, заливался в горло густой холодной смолой, заставляя с каждым разом глотать всё больше и больше, пока она окончательно не заполнит дыхательные пути, а после, возможно, затвердеет, не найдя выхода. Казалось, после стольких лет в аду стоило привыкнуть к удушению в любых его проявлениях, но в этом месте… всё было по-другому. Аластора бы это интриговало, ну а Винсента — нервировало. Ад должен уничтожать грешников за счёт их же поступков, но при этом вряд ли кто-то из них действительно смог прочувствовать вину в полной мере. Напротив, практически все упивались всеобщей дозволенностью и беспределом. Однако эта местность давила как раз тем, что живые люди представляли под самим словом «ад». Место без света, без Божьей любви, призванное мучить и искоренять пороки до тех пор, пока ты не взмолишься о прощении. Но и этого будет мало. Потому что здешний палач не знает пощады, а ты оказался слишком глуп, чтобы зайти сюда. Не слишком впечатляющая перспектива. Коридор старых катакомб, погребённых под толщей земли, вдоль стен был изрешёчен острыми, как лезвия, клетками. Мгла в которых была настолько плотной, что даже ночное зрение Винсента было абсолютно бесполезным, скрывая тех, кто там заточён… Хотя, может, там и не было никого? Приятно было думать именно так. Однако он всё же знал, что это неправда. Остановившись прямо перед коридором с решётками, Винсент невольно выдохнул. Он не был трусом, но глухой, холодящий душу ужас словно пропитал здешние стены, заползая внутрь так же, как и холодное удушье воздуха. Вокс присвистнул, засунув руки в карманы штанов. — Окей, реально жутко. Но чёрт, Аластор будет пострашнее, — попытался убедить себя Винсент и двинулся вперёд. — Ага, всего лишь жуткий коридорчик с кучей клеток, в которых ни хрена не видно. Всё по базе, — пробубнил тот и из чистого любопытства протянул одну руку сквозь прутья, коснувшись тёмного тумана. Подождите?! Коснулся?! Рука сама собой отдёрнулась назад. Пальцы покрылись липкой, вонючей жидкостью, напоминающей какое-то желе или слизь. Одним словом — сплошная мерзость. — Что за… — потянувшись второй раз, он вновь коснулся густой темноты. Ощущение было таким, словно он трогает ледяную воду повышенной плотности. Но ещё бы чуть-чуть — и он смог бы прорваться сквозь вязкую гадость. Поэтому… Рука надавила немного сильнее, и пальцы вошли вглубь под толщу своеобразного тумана. И глубже, пока кисть полностью не погрузилась в содержимое, ощупывая плотную субстанцию изнутри, словно поглотившую его. Внутри, казалось, ничего и не было, лишь холодная гладь, за которой руки уже не было видно. — Хах… Забавно, — прошептал Вокс, но резко вскрикнул, отдёрнув руку назад. — Ай! Чёрт! Рывком он попытался вырвать конечность из цепкого хвата кого-то по ту сторону, но кто или что бы это ни было, оказалось довольно сильным, к огромному раздражению Вокса. Существо затягивало руку почти до предплечья, заставляя упереться в решётки со всей силы, держаться, чтобы его не прокрутило словно в мясорубке, а затем не сожрало заживо в тёмной пучине. И если раньше холодный ужас лишь немного пронизывал тело, то теперь схватил в прямом смысле и потянул на себя, пытаясь заточить в злосчастной камере. Дерьмо. Собрав последние кусочки злости на неизведанное существо, Винсент напрягся всем телом и, пустив ярко-голубой ток прямо по всей руке, дёрнул назад. На секунду разъедая вязкую субстанцию своей силой, а затем рухнул на пол, больно треснувшись головой о противоположную стену. — Блять! — упав, Винсент прижал залитую вязкой субстанцией руку к себе, закрыв глаза от боли, прошипев, и потирая второй рукой затылок. Был бы он человеком — точно сдох. Тяжело дыша и открыв глаза, Вокс посмотрел на облепленную чем-то конечность, поспешно сдирая остатки смолы. В глазах от удара головой о мрамор немного рябило, но это было не важно. Сейчас, когда конечность была изъята, куда важнее была злость. — Мо… мой…! Дрожь пробрала до костей от хриплого голоса. Винсент посмотрел прямо во мглу камеры, которая только что удерживала его, и теперь уже из черноты на него таращилось непонятное существо, наполовину выбравшееся из своего заточения при помощи Винсента. Чёрные глаза, как и всё остальное тело существа, глядели прямо на Винсента, ломая себе рёбра о стальные прутья и хрипя как ненормальное, пытаясь выдавить тело дальше, но сгустки жижи больше ни на миллиметр не сдвинулись, удерживая страшную тварь в её заточении. — Охренеть… — хмыкнул Вокс. И стоило понять это, как и страх, и гнев пропали, заменившись коварной ухмылкой. Вряд ли этот придурок хоть как-то ему навредит в своём затруднительном (на счастье Винсента) положении, хотя, признаться, голос этого убожества действительно трепал ниточки страха внутри. — Кажется, тебе там не особо удобно, — ухмыльнулся Вокс, вставая на ноги и отряхивая руки. Затем он засунул их в карманы, постаравшись придать себе как можно более уверенный и злорадный вид. —Мо… мой…!— хрипло рычал монстр. — О, я польщён, но вообще-то моё сердце занято, — «одним красноволосым ублюдком» хмыкнул теле-демон. — Ду… душа… Отдай! Отдаааай! Ооооо, душа, значит? Пожиратель душ во всей красе. Выходит, не врали, хотя поначалу Винсент всё же скептически относился к здешним местам. Да и не думал, что действительно кого-то найдёт, но нет — вот она, чудовищная тварь. Хотя уже не такая жуткая, скорее даже жалковатая. В своём амплуа зажатой криветки. — Слышь? Мне от тебя, так-то, кое-что надо, — ухмыльнулся Винсент и поднял голову твари за чёлку наверх. Ужасающая тварь издала булькающий звук, а затем расплылась в ухмылке, обнажив ряд белоснежных зубов и масло, вытекающее изо рта. — Сделкааа — протянула тварь. — Ммм, — поморщил нос Винсент. — Не, ты мне скажешь за мои красивые глазки, — ухмыльнулся он, и один его глаз закрутился спиралью, отдавая в лицо растёкшейся твари розовым свечением. Гипноз теле-демона почти всегда работал без препятствий. Единственное исключение — такие оверлорды, как Ал. Узнать данную новость было довольно больно, особенно когда вместо гипноза Аластор чуть не разорвал его в щепки. Тогда Винсент просто оправдался: «Прости, я ещё не до конца разобрался», хоть это и была ложь, но Радио-олень повёлся. Или не повёлся — скорее, всё же позабавился наивностью Винсента, как, впрочем, и всегда. Однако теперь тварь не то что не поддалась, а даже наоборот — заржала прямо в лицо своим искажённым голосом, вызвав хриплое рычание Вокса. Вот же мразь. — Хааа-хааа-хаааа! — хрипло протягивала тварь, заливая весь подбородок чёрными слюнями, потихоньку сокрушая уверенность Винсента. — Чёрт! — рука, державшая чёлку — та самая, что он засунул в пучину тьмы, — начала дрожать. Он отшатнулся, прижав её к груди. Под кожей словно что-то выжигало странные замысловатые узоры, медленно формировавшиеся в буквы, которые хотелось содрать вместе с кожей. Но сдаваться так просто он не хотел. — МНЕ НУЖЕН ОТВЕТ! — взревел Винсент, вновь схватив тварь за маслянистые волосы. — Как разорвать контракт с демоном?! Ты знаешь! ОТВЕЧАЙ!!! — Хааа-хааа-хаааа, — заржала тварь в очередной раз, но на этот раз вместе с воющим смехом, словно со всех сторон сразу, вбиваясь в кору головного мозга, сотрясая стены и причиняя нереальную боль, заговорила непонятными стишками, которые только ещё больше бесили и одновременно с этим пугали до дрожи в костях. На что же ты готов пойти, Чтобы своё счастьѐ͠ обрести? Настанет дѐ͟нь, ударит гон — И мил твой друг помрёт! Займёшь ли место? Иль поплатишься навечно?!̶ — Что за чушь ты несёшь?! — закричал Винсент, ударив тварь током, но та лишь продолжила хихикать и булькать, словно растекаясь в собственном безумии, утягивая теле-демона за собой. Готов ли грех свой побороть, Чтоб чьё-то сѐ͞рдце отпороть? Винсента окатило жаром. Отойдя от твари, он уставился прямо в чёрные глаза. Она говорила об Аласторе? Тот должен умереть? Но зачем? Какой грех ему нужно побороть, чтобы спасти этого оленя? Рука запульсировала сильнее и заискрилась алым светом. — Ка… кого…? — дыхание будто распирало, страх окутывал пеленой, пока комната словно кружилась в своём неустанном ритме. Но из последних сил Винсент старался сосредоточиться на надписях, которые медленно ползли по руке, собираясь в единое целое.

«Получивший эту метку демон обретает возможность занять чьё-то место в чужом контракте душ. Однако после, ваша душа будет незамедлимо уничтожена».

Вокс, впервые ведомый подобным страхом, вонзился когтями в надпись, стараясь содрать её, но та намертво въелась в кожу. А точнее — намного глубже, в само существо, оставив неприятные отпечатки заключённой сделки, которую он не желал и не подписывал! Взгляд метнулся к твари, когда её шея с противной улыбкой хрустнула, вывернувшись подбородком вверх, и потекла на потолок, расщепляя получившее своё существо перед наполненными паникой и злостью глазами в небытие. О нет. Винсент готов был терпеть только одну чёртову улыбку! — Я не об этом просил! Поменяться местами с Аластором и всё равно сдохнуть, не получив ничего взамен?! Какой в этом смысл?! — закричал Винсент, но тварь лишь прошептала: «Тебе решать» — и тут же противным пятном опала на потолок, оставив Винсента одного. С горьким привкусом осознания на языке. Тот рухнул на колени почти сразу и, зарывшись когтями в волосы, зарычал во всё горло от ярости, припав лбом к полу с гулким ударом. Ему дали выбор. Но готов ли он сделать такое для Аластора? ---