Часть 10

--- «Улыбка. Без неё ты никогда не будешь полностью одет. Пока она сохраняется на твоём лице, ты добьёшься всего, о чём мечтаешь, mon âme.» Голос — далёкий, словно доносящийся из глубины океана, но знакомый даже под всеми этими искажающими восприятие фильтрами. Тёплые ладони касаются щёк — единственные прикосновения, которые никогда не отдавались отвращением под кожей. Невесомая ласка родных губ на лбу. Всё казалось таким нереальным, но глаза слишком долго привыкали к яркому свету, заставляя томиться в ожидании. Однако это стоило того, когда ощущения наконец-то собрались в единую форму. Перед ним открылся вид на уже успевшую забыться в памяти картину. Тёмные кудри девушки спадали на плечи мягкими волнами, губы расплывались в нежной, наполненной заботой улыбке — оттенка любимой помады, мягкого, чуть алого цвета, с маленькой едва заметной щербинкой между зубов. — Ты вырастешь настоящим красавцем, Mon cher — проворковала женщина, нежно перебирая пальцами спутанные тёмные кудри. Аластор не ответил — не было нужды. Пусть лучше она говорит; ведь все голоса забываются с годами так же, как и прикосновения. В жизни такого грешника, как он, едва ли осталось место воспоминаниям, особенно таким, как эти. Столько лет прошло, и они словно выскальзывали из пальцев, рассыпаясь, в песок. Поэтому, даже если это сон, лучше его запомнить — хоть немного освежить в памяти родные черты, запах паприки и корицы, который, казалось, впитался под кожу девушки и был неотъемлемой частью. Он уткнулся в ее шею как котенок, нуждающийся в любви, без обеденного отвращения. Но затем нос уловил ещё один — до скрежета в зубах знакомый — аромат. Прильнув к чужой шее и вдохнув поглубже, тело осыпала мелкая дрожь. Масло, привкус стали и чего-то едко похожего на нефть. Вокс. Резко оторвавшись от ещё секунду назад любимого плеча, он упал на пол, смотря на фигуру, сидящую перед ним. Черты начали рассыпаться, словно убирая непрошенные фильтры, и представляя глазам истинную картину. Нутро похолодело, а уши вновь прижались к голове, чуть подрагивая — от нервов и стыда. Он только что нежился в руках своего же врага! — Ну что же ты, Ал?! Я же обещал, что сотру с твоего лица эту грёбанную ухмылку! — Вокс резко поднялся на ноги, и стул позади него растаял так же, как и фигура матери, под которой скрывался Теле-демон. Именно Теле-демон. Не тот Винсент, которого Аластор знал, а тот самый Теле-демон, что готов был уничтожить весь ад лишь бы доказать, чего он стоит. Точнее, доказать именно Алу, какой «шанс» тот потерял. — Друг мой, едва ли у тебя это получится, — хмыкнул Радио-демон, хотя с каждым шагом Вокса подавлял желание отползти назад. Чёрт бы побрал этот низменный животный инстинкт, подкрепляемый страхом. — М-мм, — довольно протянул Вокс. — Ты давно смотрел в зеркало, верно? — Ч-что? — Радио-демон осёкся, но тут же почувствовал: с его лицом что-то не так. Чисто на автомате он провёл рукой по собственным губам, уголки которых теперь были опущены вниз, но не по собственной воле, а чем-то отдалённо напоминающим его же нити… Нет… Голос осип, превратившись в удручённый шёпот, а затем взорвался едва различимым от помех рыком: — Как ты посмел?! Клянусь, Вокс, я уб… Удар сильный, прилетел прямо по щеке. Затем хватка сомкнулась прямо на чёлке, пропустив через тело электрический ток. — А-гхх! — вскрик вырвался быстро, неконтролируемо. — А всё могло быть иначе, Ал… если бы ты не отказался от нас. — Нас? — с трудом проговорил Аластор. — Ты это про свою куклу и бабочку, друг мой? Очнись! Они оба тебе не друзья! — закричал Аластор, но тут же осёкся, когда сзади него появилась новая фигура. Приготовившись к очередному нападению, он напрягся, но внезапно сильные руки сомкнулись у него на талии, притянув к себе — совершенно с иной целью. — Прости, Ал… — прошептал голос, озябший и подавленный — Я подвёл тебя… — Ви-винсент? Чужая фигура сильнее стиснула тело, вонзаясь когтями в живот, пряча лицо в плече, так что развернуться не представлялось возможным. Однако дрожь, распирающая железяку, становилась более тревожным фактором, чем неудобное положение, особенно потому, что руки приятеля разрывались от чего-то ныне неизведанного, а из образующихся ран сочилась почти чёрная, как смола, жидкость. Единственный толчок — и Винсент разжал пальцы, упав рядом, не в силах больше держать бурю внутри себя. Он захлёбывался в этих сгустках чего-то отдалённо напоминающего нефть, миг за мигом разъедающих тело и выходящих из него с рвотными позывами, от которых тот не мог избавиться. Почти сгорая в огне боли, он разрывал собственный желудок когтями, видимо, в надежде избавиться от терпкой массы. Однако ничего, кроме переполняющей жижи, там уже и не было: ни органов, ни крови, ни механизмов. И это зрелище ущемило даже Аластора, который тут же подполз к своей дорогой собственности, надеясь хоть как-то помочь. — Винсент! — Аластор держал его в руках, не осознавая, как собственное тело содрогается от рыданий. Он пытался убрать руки Винсента, чтобы тот не навредил себе ещё больше, хотя, казалось бы, тело теряло привычную твёрдость само по себе, и никто из них хуже уже бы не сделал. Всё было неправильно: слишком реально для сна и слишком ощутимо для обычных галлюцинаций. — Видишь, до чего ты нас довёл, Ал? — фыркнул всё ещё стоявший над ними Вокс. — Он ведь это из-за тебя, знаешь… Может, если бы ты его бросил, как меня, то ничего бы этого не было. Вот только ты… — Вокс хмыкнул. — Обожаешь разрушать чужую жизнь, верно? Он сделал шаг ближе и поднял голову Аластора, сжав челюсть когтями. — И как? Нравится то, что ты видишь? Чего же ты не улыбаешься?! Нитки мешают, а?! Так мы это исправим! — зарычал Теле-демон и одним лишь движением разодрал челюсть Аластора своими же когтями. — Вот так. Лучше? Радио-демон молчал, опустив голову. Из разодранного рта сочилась кровь, но всё, что он мог — это смотреть на тело Винсента, которое уже не представляло из себя ничего, кроме сгустка огромной тягучей смолы, иногда движущейся и растекающейся по полу. Но в своём странном образовавшемся желании спасти, Аластор не бросил попыток собрать массу во что-то хоть немного напоминающее былую сталь. Однако когда пришло довольно болезненное, но до затмения разума простое осознание, что всё это уже не поможет, вырвался смешок — не жестокий, скорее наполненный маниакальной горечью и безумием. — Ха… ха-ха-ха! Ты серьёзно думаешь, я поверю в этот спектакль?! — Аластор поднялся на дрожащие ноги, чуть не упав, однако не позволил Воксу увидеть такой роскоши, как собственное бессилие. Он пошёл вперёд, переступая через то, что осталось от утраченной оболочки. — Из-за меня?! О, Вокс, ты ошибаешься! Нет, мне нет дело не до твоей, не до его жизни! Я никогда! — каждое своё слово Радио-демон подкреплял твёрдым шагом, несмотря на всю боль, сжимающую сердце при каждом звуке, вылетавшем из разорванного рта. — Никогда не считал тебя другом! Мне плевать и на тебя, и на… Вдруг за спиной послышаля всхлип, а затем вспыхнуло зелёное пламя, заставив обернуться и осечься в своих изречениях. — Ал… — прохрипела тягучая масса, сгорающая дотла, приобретая запах, характерный для сожжённого трупа, быстро заполняющий комнату. — На… него… — тяжело дыша, застывший с привычной улыбкой, но с непривычными слезинками в глазах закончил Аластор, а затем упал на колени, уже не заботясь об остатках собственного достоинства. Он смотрел, как тело, ещё недавно бывшее живым, таяло на глазах. А тот второй, стоявший за спиной, просто исчез, не сказав ни слова, оставив Радио-демона одного. С давящим на плечи осознанием отвращения к себе. Он улыбался. Вновь улыбался, даже смотря на то, как тот, кто закрался в сердце, сгорал до основания у него прямо перед глазами. --- Очнувшись на холодном полу старого подвала без единого намёка на освещение, пахнувшего плесенью и знакомым запахом разлагающихся гнилых трупов, Радио-демон изначально даже не осознал, что произошло. Голова, как и всё тело, скованное ангельской сталью, пульсировало тупой болью. Остаточное чувство после долгого сна, который едва ли вспоминался, отдавало каким-то неприятным ощущением тревоги в сердце. Нужно было что-то сделать, придумать, подняться, но сейчас сил хватало лишь на то, чтобы сохранить привычную маску. Хотя уголки губ, так настойчиво поднятые вверх, заметно дрожали, готовые полностью поникнуть, позволить себе сбросить возведённые стены хотя бы сейчас… пока он один… действительно один… И почему-то ещё что-то никак не оседало в голове нормальными мыслями, а превращалось лишь в пелену зелёного пламени и жара перед глазами, мешая действительно вспомнить. А ведь это должно быть нечто важное? Или нет. Выдохнув и чуть поёжившись на полу, Радио-демон сжался в комочек — просто чтобы получше устроиться. Другой причины точно нет. Одиночество никогда особо не пугало. Напротив, в своём уединении Аластор преуспел как никто другой. Однако нынешнее положение заметно разило тем, что по итогу значило настоящее опустошение. Действительно, так что же сейчас заставляет его упорно держать своё лицо? Упрямство? Эго? Последние крупицы былой мощи? С трудом перекатившись на спину, Радио-демон хрипло выдохнул. Плечи затекли, руки, связанные за спиной, неприятно ныли, а цепь на шее от собственного контракта ещё не до конца восстановилась после терзаний Рози. Может поэтому нет былой уверенности? Всё же задели нечто самое сокровенное, обычно запрятанное в глубине грешного существа… саму душу. Разбирали по частям, и теперь требовалось время, чтобы она, как и тело при обычных ранениях, могла восстановиться. Хотя процесс явно затягивался из-за оков из неприятного материала на теле, ещё больше ограничивающих силы. Тяжёлая дверь со скрипом приоткрылась, заставив пушистые ушки прижаться к голове от удручающего звука. «Кто же из двоих пленителей решил меня навестить?» — пронеслось в голове. Но, разумеется, поведя глаза в сторону, всё сразу стало понятно. Видимо, Рози дала новой собачке разрешение на развлечения с «игрушкой». Что ж… ну и ладно. Аластор вытерпит, смирится, пока душа не восстановится достаточно для побега. А точнее, до того момента, пока он не разорвёт и Рози, и тупую железяку. Хотя от мыслей о последнем становилось тошно даже после предательства Вокса. И с чего бы вдруг? Конечно, всё было очевидно, но признаться в этом сейчас? Быть может раньше, до того как его жестоко предали, было бы даже возможным. Но поныне даже от мыслей, что он допускает возможным спросить у Винсента «почему?», было дурно. Так вот, значит, как себя чувствовал Вокс… Хороший урок. Вот только Аластор не слабак и избавится от этого груза при первой же возможности… Тяжёлый размашистый шаг направился к лежащему телу, притворив за собой дверь, так что комната вновь погрузилась во тьму, и единственным светом стал пронзительный взгляд Винсента. Присев рядом, всё ещё на удивление не проронив ни слова, он просто застыл, не двигаясь. «Это что, какая-то игра? Вот он, Радио-демон, лежит «беспомощный» в твоей власти. Так просто протяни руку и возьми. Этого что, и так мало?» — Винсент, неужели мне действительно нужно первому нарушать тишину в данной ситуации? — почти раздражённо, но всё же с отголосками явной усталости пробормотал Аластор. — Кхм… Ал, я… — Не утруждай меня оправданиями. Ты поступил как настоящий грешник, мои поздравления, — нагло перебил Аластор. — Я бы тебе непременно похлопал, да боюсь, руки заняты. Аластор прикрыл глаза, так что не видел, как Вокс закатил свои. Но вот следующие действия всё же без внимания не остались. Чужие руки властно притянули тело к себе, усадив прямо между ног, так чтобы затылок упёрся в твёрдую грудь, а цепкие когти Теле-демона сомкнулись на животе, не позволяя отстраниться. Как будто Радио-демон настолько глуп? Видимо, началось. — Ты такой упёртый, знаешь? — пробормотал Винсент. — О, уволь меня от прелюдий. Забирай то, зачем пришёл, и оставь меня, — оставаться одному не хотелось, но… не для слуха Винсента это уж точно. — И зачем же я пришёл? — голос был приглушён плечом Аластора, куда тупая железяка до противного удобно устроилась. Нижнее веко Радио-демона едва дёрнулось от раздражения. — Тебе не кажется, что игры крайне неуместны в… — О, но тебе нравится играть… — промурлыкал Винсент, дунув в ушко Аластора. — Так какую роль мне сыграть? Насильника, что пришёл за жертвой, мм? Ал? — Я же сказал, что не намерен участвовать в твоих прелюдиях! И вообще, думай дважды, прежде чем называть меня жертвой, — дёрнувшись в чужих руках и попытавшись ударить логтем в живот, чтобы хоть немного сбить с Вокса спесь. Будто бы это действительно помогло. Аластор разочарованно проскрежетал. — Злой ты, — хмыкнул Вокс. — Что, не нравится, когда тебя не посвящают в свои планы? — Одна из рук Винсента переместилась с талии к голове Радио-демона и ласково, едва касаясь макушки, погладила между маленькими, торчащими из копны алых волос рожками. — А ведь поговори мы на крыше, всё могло быть иначе. Аластору было не интересно. Конечно же нет? Просто очередная ложь… Хотя… — М-мхх… поясни, — с трудом выдавил тот — слишком чувствительное место для и так перегруженного тела. — Даже не знаю, — игриво протянул Теле-демон, ловко переходя от макушки к одному из мягких ушей и обратно. — Стоит ли мне говорить хоть что-то, раз ты не большой любитель слушать? — Винсент… — не сумев удержать собственный жалкий тон, произнёс Аластор. Это точно должно было звучать как предупреждение, но вышло скорее мольбой. Чистой, неприкрытой. Рука Теле-демона тут же остановилась, вернувшись обратно на талию. — Я… не надо, Ал… Я вытащу тебя, обещаю, — серьёзный, до тошноты заботливый тон разрезал слух, неужели он удумал что Радио-демон намерен рыдать? — О, не стоит льстить себе! — попытался наигранной усмешкой разбавить и без того раздражающую ситуацию, но не вышло, потому что сам Вокс, видимо, был слишком серьёзен, чтобы сейчас с ним можно было пошутить. — Я серьёзно! Ты, может, считаешь меня совсем тупым! — прорычал Винсент. — Но я далеко не так глуп, как ты думаешь. Мне было не победить Рози два дня назад, и ты это знаешь. Но это не значит, что я не придумаю, как вырвать твой чёртов ошейник из её рук. — Ты вообще себя слышишь? — невесело хмыкнул Радио-демон. Что ж, ладно, нет смысла играть роль, когда всё настолько очевидно. — Придумать?! Ты что, в грёбанной сказке, Mon cher? Что ты вообще мо… Слова превратились в хриплый скулёж, когда чужие зубы впились в плечо. Недолго, не сильно, но этого оказалось достаточно, чтобы проглотить язвительные комментарии. К сожалению. — Ты можешь мне не доверять. Можешь считать меня глупцом, думать, что я тебе не нужен. Мне плевать. Но когда ошейник слетит с твоей шеи, будь готов сожрать все свои слова и… убить тупорылую суку. — М-мм… с чего ты взял, что я убью её? В… — поскрипев зубами, выдавил он. — В нынешнем состоянии… — договаривать не хотелось, потому что язык не повернулся назвать себя иначе, чем «слабым». — О, в этом я точно уверен, — хмыкнул Вокс. — Потому что ты, мать твою, Аластор, самый невероятный Радио-демон! Подожди несколько дней, когда твоя душа восстановится, я найду способ, — довольно бодро произнёс тот, подкрепив свои слова укрепившимися объятиями. Маленькая, по-настоящему искренняя улыбка тронула губы, что казалось непривычным. Вот опять: стоило Винсенту прибежать и покаяться, и надежда в сердце воспылала новым пламенем даже после предательства. Однако что-то всё равно не давало покоя. То, что скрывалось в сознании за зелёным пламенем, но отдавалось неприятным комом в желудке. — Звучит так, будто ты что-то не договариваешь, mon âme? Аластор не видел, как Теле-демон покосился на скрытую надпись на руке. Но отчётливо услышал нервный смешок и горячее дыхание, которое коснулось кожи в том месте, где теперь красовался новый укус. А затем аккуратно накрыл его губами, трепетно поцеловав воспалённую кожу, почти мимолётно и слишком...мало. — Пока что. Просто восстанови силы настолько, насколько возможно. Пока я прыгаю на поводке у этой сучки, она не посмеет тебе навредить. Поэтому времени достаточно даже в нашем положении. — Ты слишком самоуверен, друг мой… — пробормотал Аластор, утраиваясь поудобнее в чужих руках. Нет, не из-за желания… просто из-за усталости. Хотелось узнать больше, приоткрыть завесу тайны, но с другой стороны… — М-хм. Знаешь, это даже звучит почти как комплимент из твоих уст, — голос вырвал из мыслей. Видимо, подумать едва ли представится возможным. — Пх… — слабо хмыкнул Радио-демон. — О, поверь, это точно был не… — он осёкся всего на секунду. Рука Вокса показалась твёрже — не от ярости, а словно тот задумался о чём-то своём. — Дорогуша, что же тяготит твой разум? — Ты правда поверил, будто я тебя продам? — прошептал Винсент. — В какой-то степени, — не было нужды врать. Всё же они грешники. Для таких, как они, предавать себе подобных — и не только — сущий пустяк. — В какой-то степени? Аластор кивнул. — Ты должен меня понять. Подобные чувства… — слово было как яд. — Они обыденно мне не свойственны. Признавать нужду в ком-то и прочие несуразные вещи — это… — Вау… ты действительно такой старомодный, — хмыкнул Вокс. Дело было не в Аласторе, просто Винсент пока не готов об этом слушать. — Прошу прощения? — фыркнул Радио-демон. — Я всего лишь спросил тебя об одной вещи, не нужно тут терады расписывать, Ал… Я всё понял. Разберёмся с твоими сложными чувствами, когда вытащим тебя. Красные ушки почти трогательно прижались к макушке. Что ж, засмущать этого упёртого оленя — довольно большой бонус для Вокса в целом. Так что забудем про чушь с предательством на будущее. Сколько он так сидел, было не ясно. Но тишина больше не давила, что было безусловно приятно. Конечно, руки Винсента на теле сначала немного беспокоили, но когда пришло осознание, что тот не собирается касаться неудобных мест, стало более чем приемлемо. Так что можно было закрыть глаза, опустить всё ещё настороженные плечи, принять кого-то рядом, хотя бы одного… такого тёплого… пахнущего металлом и кровью, слабо гудящего на свойственных самому Аластору частотах. Сон быстро взял своё. Не беспокойный, не злой. Тёплый, обволакивающий даже на холодном полу, даже в цепях, даже с чувством лёгкой необъяснимой тревоги внутри. Главным почему-то стали именно руки Вокса. И это было… не противно. И это было правильно. --- Винсент медленно поглаживал Аластора по спине, пока тот, окончательно заморённый в своём положении, решился уснуть, свернувшись на коленях у Теле-демона в три погибели. — Такой сладкий… — пробормотал в пустоту, глядя на мирного Аластора. — А во сне ты не давишь эту жуткую лыбу… — на одном дыхании прошептал и едва коснулся губами тёплого лба. Спящая тушка забавно поморщилась. — Ничего… Мы со всем разберёмся… Взгляд упал на свою руку. Надпись не сработала. Странно. Но за те два дня, что Аластор провёл тут, в подвале, Винсент очень много об этом думал. Теперь мысли о том, что он не готов был отдать за него жизнь, казались бредовыми. Да, Аластор не паинька. Да, убийца. Да, в некотором роде психопат. Но ведь Вокс тоже. И всё равно видеть Аластора под каблуком Рози… в этом подвале… обливало сердце кровью. И страх перед смертью уже не казался таким ужасающим. Может, это и есть путь к искуплению? Он усмехнулся, покачав головой. Нет. Заключив контракт с пожирателями, его душа сиюсекундно отправится не в рай, а прямиком в желудок этих тварей. Хотя если мысли об этом не приносили ничего, кроме принятия, то дело было не в готовности Винсента. Было что-то ещё, что-то, что он упустил. Но что? Нужно было как следует всё обдумать. Оставлять Ала, разумеется, не хотелось, но выбора не было. Информация нужна, и она явно не здесь. Даже если «здесь» было это мохнатое до одури пьянящее чудо. Ухмыльнувшись своим мыслям, Винсент слабо закатил глаза. Как вообще можно думать, что такой старикан, как Аластор, может быть милым? Ну, может, во сне… без оскала в ряды острых зубок. Хотя, если так подумать, Воксу было плевать, какой Аластор, лишь бы олень был рядом. Позволял, так скажем, крутиться на своей орбите. Осторожно уложив демона на пол, Винсент поднялся и направился к двери, кинув последний взгляд на фигуру позади. — Трындец, я влюблённый идиот… --- Проснувшись после очередного сна — в руках Теле-железки — Аластор странно для себя недовольно цокнул, не обнаружив никого рядом. Время шло мучительно медленно. Он сел, облокотившись на стену, смотря на цепь собственной души, которая поблёскивала в темноте, возвращая себе оторванные звенья. Кажется, она почти восстановилась. Так он считал, хотя бы потому, что измученный рассудок стал приходить в норму. Винсент говорил, что он проспал два дня до его прихода. А сколько времени прошло после — Радио-демон не знал… и сколько предстоит выждать — тоже. Рози не приходила совсем. Что ж, если он проспал два дня, неизвестно сколько ещё после, то, вполне возможно, скоро подступало время к первому истреблению. А это значило, что она вполне может быть слишком занята подготовкой. Тем лучше… Стоило только подумать о таком раскладе событий и облегчённо выдохнуть, как тяжёлая дверь со скрипом отворилась, и из залитого светом проёма показалась Рози с подносом в руках и дьявольски довольной ухмылкой. — Аластор? Как поживаешь, мой сладкий? «Она серьёзно сейчас?» — Чудесно, — с донельзя натянутой ухмылкой отозвался он. — Признаться, не ожидал визита. — Как всегда предельно честен, дорогой, — мурлыкнула демонесса, поставив поднос на пол рядом с Аластором. — Позволишь мне снять твои цепи? «Серьёзно? Ещё лучше! Да она натурально издевается!» Радио-демон не ответил, лишь слегка оторвал спину со скованными позади руками от стены, чтобы демонесса беспрепятственно сняла их. Что ж, он всё равно не мог ничего ей сделать. А руки порядком затекли. Как только замок щёлкнул, Аластор едва не возненавидел себя за позорный вздох облегчения. Хотя кто его будет винить? Восстановившийся поток силы, беспрепятственно хлынувший по венам, был слишком приятен для контроля более низменных звуков. Растерев уставшие запястья и наблюдая за тем, как Рози непринуждённо расположилась у стены, следя словно коршун, он невольно потянулся к подносу — просто чтобы хоть чем-то себя занять. Ну или спровадить её побыстрее, предполагая, что она уйдёт, стоит ему поесть. — Какой сегодня день? — между делом поинтересовался Аластор, собрав немного сырого мяса с тарелки тонкими коготками и отправив в рот так, словно это был абсолютно привычный разговор. — Тот самый, милый. Удивительно, как плохо ты ориентируешься во времени, — хмыкнула она. — Признаться, я думала, в тебе будет куда больше агрессии. Однако… — Рози осеклась, прищурив глаза. — М-мм, ты что-то задумал, верно? Аластор даже бровью не повёл — ведь чисто технически нет. Он ничего не задумал. Даже странно было полагаться на кого-то другого, но пока это был единственный доступный вариант. А главное… где-то в глубине души Радио-демона теплилась мысль, что Винсент не подведёт. Было странное чувство, будто Вокс уже знал кое-что, что было самому Аластору недоступно. И это на самом деле вызывало некую тревогу, хотя и то, с чем именно она была связана, тот не понимал. Может, с тем, что если Рози узнает, то он может… Потерять. Это слово было ближе всего — «потерять». Потерять неразумную железяку навсегда. Не суметь вернуться, не суметь исправить сказанных слов. На секунду тонкий голосок в голове пропищал: зачем он вообще позволил Воксу помогать? Чёрт, надо было и вправду отослать того подальше… чтобы он был в безопасности. Странное чувство скрутило живот, и он замер, вспомнив что-то отдалённо знакомое и неприятное. «…он ведь это из-за тебя, знаешь… Может, если бы ты его бросил, как меня, то ничего бы этого не было. Вот только ты…» — Ты притих, сладкий. Не вкусно? — Рози наклонила голову. — Приемлемо, — довольно спокойно ответил демон. Хотя лёгкое чувство беспокойства разрасталось всё больше. Это было странно, непривычно… Почему оно появилось сейчас? Сегодня день истребления? Поэтому?.. --- Винсент небрежно толкнул дверь в дом Аластора. На этот раз он не собирался рыться в его вещах, но ещё пару дней назад, когда они с Рози заключили контракт, он заметил кое-что очень странное. И раз пока что он не смог ничего нарыть о собственной печати на руке, стоило чем-то занять мозг. У них есть время. Разумеется, есть. Всё будет нормально. Пройдя по гостиной, которая видала и лучшие времена после стычки Рози и Аластора (вернее, унижения второго), Вокс уселся на диван. Из-под обломков стола он достал лист — немного потрёпанный, написанный ужасным почерком. Благо у Винсента было встроенное распознавание. Он стал читать. Он услышал их разговор в тот день, конечно услышал, хотя не особо понял, о чём они говорили. Но листок, написанный неоновыми чернилами, бросился в глаза даже под обломками, хотя Винсент и не знал, с чего вдруг какая-то бумажка так привлекла внимание. Учитывая, что в тот момент почти вся концентрация была направлена на сдерживание ярости и быстрый план о том, как отсрочить гнев Рози и избиения запавшего в душу оленя. — Как интересно, — хмыкнул Винсент, пробежав взглядом по листу. Не то чтобы это что-то дало. Скорее наоборот — лишь больше запутало. — Время, значит? Может, я копаю там, где не место. Какой-то очередной бред для утехи Аластора, не более. Но… почему тогда эта сучка так разозлилась из-за листочка? Погрузившись в мысли, Вокс откинул голову на спинку дивана и вновь задумался уже о собственной проблеме. За прошедшие четыре дня Винсент честно пытался нарыть хоть что-то в сети, но, как и говорилось, о пожирателях душ мало что известно. Можно было сходить туда во второй раз, однако, как оказалось, они не особо любили отвечать на нужные вопросы, а лишь больше пудрили голову. В данном случае этого хотелось меньше всего, не когда Аластор сидел на цепи в подвале этой выдры. Нахмурившись и прикрыв глаза, он просто начал думать, перечитывать слова скользкой холодной твари из того подвала, сохранившиеся на жёстком диске снова и снова. «Умрёт». «Настанет день». «Ударит гон». — Между этим всем должна быть связь. Какой день настанет? Что должно произойти? Сделав глубокий вдох и выдох, Вокс провёл ладонью по распоротой части дивана — явно старания когтей Аластора, не иначе. Чувство тревоги не переставало покидать его, и это было странно. Если в тексте говорилось про день, значит ли это, что на самом деле время может быть довольно ограничено? Насколько? Хватит ли этого, чтобы хоть что-то придумать, если он не сможет понять, что нужно соблюзти для этого убогого контрактика? И какого хрена он должен не только отдать этим сучьим пожирателям свою душу, но и мозг, видимо, ломая голову над тем, как же активировать тупорылую надпись? Каждая мысль злила ещё больше, пока… Вдруг в голову ударил протяжный, забивающий уши рёв. Не такой, как крики в радио-передачи Аластора, не такой, как шумная толпа, сбивающаяся в одно стадо, или даже противный скрежет оркестра, явно игравшего невпопад. Звук был гулкий, подавляющий, предостерегающий об опасности. И, наверное, на чистых инстинктах он сорвался с места, выбежав из дома, пытаясь найти источник этой сирены. Но стоило выйти на улицу, первым, что его встретило, была… Паника. Все бежали, запирались в домах, глухо запирая ставни и двери. Но от чего? Повернув голову в сторону самого центра города и подключившись взглядом к камерам, чтобы рассмотреть происходящее, он остановился там, где располагалась злополучная башня с отчётом, на котором теперь красовался красивый ноль, ярко-алого цвета. Но это было далеко не главным. Главным стали врата — огромные, искрящиеся ангельски-золотым цветом, раскрывшиеся прямо над Адом. А из их недр вылетали самые настоящие, мать их, ангелы. Сотни, тысячи боевых ангелиц. Все они разлетались по разным частям круга гордыни, ведомые никем иным, как главным подонком Рая — Адамом. — Что… за… — прошептал Винсент. За визгом ужасного звука, режущего уши, он услышал первые крики. Неподдельные крики агонии грешников. Они бежали, падали, спасались, но их настигали — быстро и беспощадно. Глаза застыли в ужасе от увиденного. Это было странно, неправильно. Небеса не нападали на Ад. Никогда. Больше не желая на это смотреть, Вокс отключился от камер, судорожно соображая, что это всё значит. Но резкая боль вырвала его из ступора. Надпись зажглась и вспыхнула зелёным огнём, разжигая кожу и оставляя чёрный пепел после себя. — А-гх! — Вокс схватился за конечность. Контракт активировался абсолютно без его участия, без осознания, как это сделать. Но осознание пришло быстро. Гон. Этот звук, который он слышал, — предупреждение. Именно он был нужен для соблюдения контракта. Но это значило, что… — Блядь, Ал! Сорвавшись с места, Винсент побежал прямо к дому Рози. Времени было мало, пока его душа не исчезла, пока придурошный олень не... Погиб.