Часть 3

Грейс проснулась от того, что кто-то тряс её за плечо. Резко, настойчиво, как мать по утрам. — Грейс! Вставай! Опоздаем на завтрак! Ханна Эбботт стояла над ней уже полностью одетая — в мантию с жёлтой окантовкой, с аккуратно расчёсанными косичками и рюкзаком за спиной. Сьюзен и Меган тоже были готовы — обе в новых мантиях, обе бледные от волнения. — Который час? — спросонья пробормотала Грейс. — Половина восьмого! Завтрак до девяти, а потом первый урок! Староста сказала, что профессор Снейп снимает баллы за опоздания! Сразу пятьдесят! Грейс села на кровати. Волосы спутались в огромный колтун, как всегда по утрам — за ночь они успевали переплестись друг с другом в такие узлы, что расчёсывание занимало не меньше десяти минут. Она попыталась расчесать их пальцами — бесполезно. — У меня нет времени на волосы, — сказала она. — Пойду так. — У тебя красивые волосы, — заметила Ханна. — Длинные. Я бы такие хотела. А мои вечно торчат во все стороны. — Мои тоже торчат, — ответила Грейс, натягивая мантию. — Просто их много, поэтому кажется, что они не торчат. Она натянула носки — чистые, слава богу — сунула ноги в туфли, схватила палочку с тумбочки и побежала за девочками в гостиную. В гостиной Пуффендуя уже было людно — старшекурсники пили чай у камина, первокурсники суетились, проверяя расписания. Грейс взяла своё расписание со специальной доски у входа. Понедельник: 09:00 – 10:00 Завтрак 10:00 – 11:30 Зельеварение (подземелья) — с Пуффендуем и Слизерином 11:30 – 12:30 Обед 13:00 – 14:30 Трансфигурация (профессор Макгонагалл) 15:00 – 16:30 История магии (профессор Бинс) — Слизерин, — прочитала она вслух. — Это же… это же другой факультет. — Самый противный, — сказала Сьюзен, подходя сзади. — Мой папа говорит, что слизеринцы — змеи. Но некоторые нормальные. Просто редко. — А мы с ними вместе будем учиться? — спросила Грейс. — Только на Зельях и на Трансфигурации. На остальных — с Когтев-раном. Грейс вспомнила бледного мальчика в поезде, который смотрел на неё с таким презрением, будто она была насекомым. Драко Малфой. Она надеялась, что не придётся с ним сталкиваться. Но надежда была слабой. — Не бойся, — сказала Ханна, заметив её лицо. — Слизеринцы только рычат, но не кусаются. Большинство. — А остальные? — спросила Грейс. — Остальные кусаются, — вздохнула Сьюзен. — Но мы их перекусаем. У нас барсуки. А барсуки сильные. Грейс улыбнулась, хотя внутри всё сжалось. В Большом зале было шумно. Совы приносили почту — они влетали в высокие окна и пикировали к столам, сбрасывая письма прямо в тарелки с хлопьями. Кто-то жаловался, что ему прислали домашнее задание на каникулах («Но у нас же только первый день!»). Кто-то хвастался новой палочкой, показывая её соседям. Грейс села за жёлтый стол. Ханна положила ей на тарелку тост с джемом — клубничным, густым, пахнущим летом. Сьюзен налила чай. — Ешь, — сказала Ханна. — У нас зелья первым уроком. Говорят, на голодный желудок зелья плохо варятся. — Это правда? — спросила Грейс. — Понятия не имею, — призналась Ханна. — Но звучит убедительно. Невилл пришёл через пять минут. Он был бледнее обычного — даже бледнее, чем в поезде — и крепко прижимал к груди Мимбуса. — Ты как? — спросила Грейс, когда он сел рядом с ней — на пуффендуйскую скамью, хотя был в гриффиндорской мантии. — Ужасно, — честно ответил Невилл. — У нас первый урок — полёты на метлах. С Гриффиндором и Слизерином вместе. Я боюсь, что упаду. Или что метла меня не послушается. Или что Драко Малфой будет смеяться. — Драко Малфой? — переспросила Грейс. Она слышала это имя в поезде, но не придала значения. — Сын Люциуса Малфоя. Его папа был Пожирателем смерти, но его не посадили, потому что он сказал, что был под проклятием. Драко — самый противный слизеринец. Он уже успел обозвать меня «пуффендуйской крысой». — Но ты же в Гриффиндоре, — удивилась Грейс. — Ему всё равно. Он всех обзывает. Даже Гарри Поттера. Грейс посмотрела на зелёный стол. Там, в окружении троих мальчиков с одинаково прилизанными волосами, сидел блондин с острым лицом и холодными серыми глазами. Драко Малфой. Он ел пудинг — медленно, с чувством собственного достоинства — и улыбался. Улыбка была надменной, как у человека, который знает, что ему всё позволено. — Не обращай внимания, — сказала Грейс Невиллу. — Слова не кусаются. — Твои бы слова, да в уши Малфою, — вздохнул Невилл. Он отломил кусочек тоста и покормил Мимбуса. Кактус, кажется, жевал. Грейс не была уверена, кактусы вообще жуют, но решила не спрашивать. В десять минут до начала урока Грейс с однокурсницами вышла из Большого зала. Ханна держала в руке карту — старую, потрёпанную, с пометками на полях. — Нам нужен третий этаж, потом лестница вниз, потом коридор с факелами, потом ещё одна лестница, — бормотала она. — Ты уверена? — спросила Сьюзен. — Нет. Путь в подземелья оказался длинным и запутанным. Каменные лестницы любили менять направление в самый неподходящий момент — Грейс пришлось трижды перепрыгивать с одной ступеньки на другую, потому что лестница вдруг решала повернуть направо, а не налево. Портреты давали противоречивые советы: один кричал «Налево!», другой — «Направо!», третий вообще спал и не просыпался, сколько его ни звали. — Мне кажется, мы заблудились, — сказала Меган, оглядываясь по сторонам. — Не заблудились, — ответила Ханна, хотя в её голосе не было уверенности. — Просто… ищем короткий путь. Они прошли через один очень тёмный коридор, где факелы горели зелёным огнём — холодным, странным, не греющим. Грейс поёжилась. Ей показалось, что из стен на неё кто-то смотрит. — Здесь когда-то жили слизеринцы, — прошептала Сьюзен. — Мой папа рассказывал. Их общая гостиная под озером. — А наша — рядом с кухней, — добавила Меган. — Это потому, что мы любим поесть. — Мы не потому любим поесть, — обиделась Ханна. — Просто нам уютно. — Всё равно, — сказала Грейс. — Кухня — это хорошее место. Там тепло и пахнет пирогами. В конце коридора показалась широкая каменная лестница, ведущая вниз. Грейс уже хотела обрадоваться — наверное, там и есть класс зельеварения — но заметила, что внизу кто-то стоит. Трое мальчиков в зелёных мантиях. В центре — Драко Малфой, с идеально зализаными светлыми волосами и выражением лица «я здесь главный». Справа и слева — двое крупных, похожих друг на друга, как две капли воды. Крэбб и Гойл. Крэбб жевал что-то и чавкал. Гойл смотрел в одну точку и, кажется, ничего не соображал. — Смотрите-ка, — сказал Драко, когда пуффендуйцы поравнялись с ним. — Пуффендуй. Факультет неудачников. Тех, кого не взяли в приличные дома. Ханна побледнела, но промолчала. Сьюзен сжала кулаки. Меган спряталась за спину Грейс. — Особенно вон та, — Драко кивнул на Грейс, и его холодные серые глаза скользнули по ней с головы до ног, оценивая, примеряя, где больнее ударить. — Такая большая, что занимает два места в классе. Крэбб и Гойл захихикали. Грейс почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она слышала такие слова раньше. В школе. На улице. В раздевалке после физкультуры. Иногда — дома, из уст матери. Она привыкла. Научилась не показывать, что больно. Научилась улыбаться и делать вид, что ей всё равно. Но здесь, в Хогвартсе, она думала, что будет по-другому. — Не слушай его, — прошептала Ханна, дёргая Грейс за рукав. — Пойдём. Опоздаем. — Да, идите, — усмехнулся Драко. — Бегите в свою нору, барсуки. Там и место таким, как вы. В грязи копаться. Грейс почувствовала, как внутри поднимается что-то горячее. Не гнев — нет. Обида. Огромная, многолетняя обида, которая копилась годами, как вода в плотине. Она хотела ответить. Сказать что-то злое, острое, как нож. Но слова застревали в горле, как кости. — Оставьте её, — раздался голос сверху. Грейс подняла голову. На верхней ступеньке лестницы стояли двое. Рыжие. Очень рыжие — волосы ярко-рыжие, как пламя. И одинаковые — одинаковые лица, одинаковые веснушки, одинаковые ухмылки. Близнецы. Грейс узнала их по рассказам Невилла. Фред и Джордж Уизли. Гриффиндорцы. Третьекурсники. Легендарные шутники, о которых ходили слухи, что они заколдовали туалет на третьем этаже так, что он пел оперу. — Малфой, — сказал один из них. Фред, как позже узнала Грейс. — Опять пристаёшь к первокурсникам? Не стыдно? — Тебе лишь бы кого-то обидеть, — добавил Джордж. — Потому что сам маленький и слабый. — Я не маленький, — огрызнулся Драко, но голос его дрогнул. — А кто недавно плакал на уроке полётов, потому что метла не взлетела? — усмехнулся Фред. — Я не плакал! У меня в глаз попала соринка! — В оба глаза? — удивился Джордж. — Одновременно? Это надо уметь. Крэбб и Гойл попятились. Близнецы спустились на несколько ступеней, и Грейс заметила, что они выше Малфоя на голову. — Слушай сюда, змеёныш, — сказал Фред. — Эту девочку ты не трогаешь. Ни её. Никого из пуффендуйцев. Понял? — А то что? — Драко пытался сохранить лицо, но его голос срывался на фальцет. — А то мы устроим тебе такую ночь, что твой отец не сможет отмазать тебя даже золотом, — ласково сказал Джордж. Малфой побледнел. Кивнул Крэббу и Гойлу — и они быстро зашагали вниз по лестнице, в сторону подземелий. Близнецы повернулись к Грейс. — Ты в порядке? — спросил Фред. — Спасибо, — тихо сказала Грейс. — За то, что заступились. — Не за что, — ответил Джордж. — Мы терпеть не можем Малфоя. — И всех, кто обижает маленьких, — добавил Фред. — Я не маленькая, — возразила Грейс. — Я ростом сто пятьдесят. И мне одиннадцать. — Маленькая — это не про рост, — серьёзно сказал Фред. — Маленькая — это про то, что ты не можешь дать сдачи. Но ты научишься. Со временем. — А пока — если этот гад опять пристанет, — Джордж подмигнул, — кричи. Мы услышим. У нас уши натренированные. Они улыбнулись, подмигнули Грейс и побежали вверх по лестнице, споря о том, кто из них громче свистит. — Кто это был? — спросила Меган, выглядывая из-за спины Ханны. — Близнецы Уизли, — сказала Грейс. — Кажется, они меня спасли. — Они всех спасают, — ответила Ханна. — Это у них такая привычка. — Пошли, — сказала Грейс. — А то опоздаем на зелья. И Снейп снимет с нас пятьдесят баллов. Класс Зельеварения находился в самом сердце подземелий — холодный, каменный, с закопчённым потолком и рядами стеклянных банок вдоль стен. В банках плавало что-то зелёное, розовое и одно — явно живое. Оно шевелилось. Профессор Снейп ждал их у двери. Чёрные волосы до плеч, чёрные глаза, чёрная мантия. Он был похож на большую летучую мышь — худую, злую и очень голодную. Грейс заметила, что слизеринцы, сидевшие в первых рядах, старались не смотреть на него. — Садитесь, — сказал он, когда пуффендуйцы и слизеринцы расселись по партам. Его голос был тихим, но в тишине класса слышен каждый звук. — И слушайте внимательно. Я не повторяю дважды. Грейс села рядом с Ханной. Через проход от них — Драко Малфой с Крэббом и Гойлом. Драко посмотрел на Грейс с ненавистью. Она посмотрела на него — и не отвела взгляд. Впервые в жизни. — Сегодня мы будем варить зелье от бородавок, — сказал Снейп. — Рецепт на доске. Все ингредиенты в шкафу. Приступайте. Он повернулся и ушёл за свой стол, оставив класс наедине с котлами и инструкцией. Мантия взметнулась за ним, как крылья. — Он даже не объяснил, как это делать, — прошептала Ханна. — Снейп никогда не объясняет, — ответила Сьюзен через парту. — Моя мама говорила. Он ждёт, что ты уже всё знаешь. — А откуда мы можем знать? Мы же первокурсники! — возмутилась Меган. — Вот поэтому он и злой, — философски заметила Сьюзен. Грейс прочитала рецепт. Там было шесть шагов, три предупреждения и одно примечание мелким шрифтом: «При неправильном добавлении сушёной крапивы зелье может взорваться». — Замечательно, — сказала она. Они начали варить. Ханна резала корни мандрагоры — ножи были тупыми, корни скользкими, и они то и дело выскальзывали из рук и падали на пол. Сьюзен толкла в ступке зубы саламандры — противный скрежещущий звук разносился по всему классу. Меган отвечала за ингредиенты и трижды перепутала порядок. Грейс отвечала за котел и температуру. — Помешивай по часовой стрелке, — сказала Ханна, заглядывая в рецепт. — Три раза, потом перерыв. — Откуда ты знаешь? — удивилась Грейс. — Читала учебник прошлой ночью. Моя мама сказала, что Снейп — зверь, и к нему надо готовиться. Она прислала мне сову с пометками на полях. Грейс помешала. Раз. Два. Три. Зелье позеленело. Потом посинело. Потом снова позеленело. — Вроде правильно, — сказала она. — Добавь сушёную крапиву, — скомандовала Сьюзен. Грейс взяла щепотку крапивы — серо-зелёной, колючей, пахнущей лесом. Посмотрела на рецепт. Там было написано: «мелко порубить, добавить в конце, не перемешивать после добавления». — Слушай, — сказала она Ханне. — А почему нельзя перемешивать? — Понятия не имею. Но написано же. Грейс добавила крапиву. Аккуратно, щепотку за щепоткой. Не перемешала. Зелье стало прозрачным. А потом — золотистым. Как мёд на солнце. Как осенние листья. Как глаза Грейс в зеркале. — Готово, — сказала Грейс. — Не может быть, — сказала Ханна. — У нас что-то получилось с первого раза? — Не у вас, — раздался голос сзади. Снейп стоял за их партой. Грейс не слышала, как он подошёл — он двигался бесшумно, как призрак. Его чёрные глаза смотрели на котел с золотистым зельем. В них не было удивления — только холодное любопытство. — Вы, — сказал он Грейс, — как вас зовут? — Грейс Харрис, сэр, — ответила она. Голос не дрожал. Она сама удивилась этому. — Харрис, — Снейп нахмурился. — Родственница Маргарет Харрис? — Она моя мама, сэр. Снейп помолчал. Его лицо стало непроницаемым, как каменная стена. Грейс показалось, что в его глазах на секунду мелькнуло что-то — воспоминание, боль, сожаление. — Ваша мать, — медленно сказал он, — была одной из самых одарённых учениц по зельеварению, которых я когда-либо учил. Жаль, что она выбрала жизнь среди магглов. Грейс не знала, что ответить. Она просто смотрела на него и ждала. — Зелье от бородавок, сваренное по всем правилам, должно быть мутно-зелёным, — продолжал Снейп. — У вас оно золотистое. Это означает, что вы либо гений, либо вам просто повезло. Узнаем на следующем уроке. Он взял ложку, зачерпнул немного зелья и капнул себе на руку. Бородавки — а на руке Снейпа их было несколько, старых, застарелых — начали бледнеть, сморщиваться и исчезать. Через десять секунд кожа была чистой. — Сварите ещё раз, — сказал он. — На следующей неделе. Без рецепта. По памяти. Грейс кивнула. — Пять баллов Пуффендую, — добавил Снейп, и в его голосе не было радости. Только констатация факта. — За аккуратность. Он ушёл к слизеринцам. Там у Крэбба котёл дымился чёрным дымом, и пахло тухлыми яйцами. Снейп снял с Крэбба десять баллов и велел начать заново. — Ты гений, — прошептала Ханна. — Мне просто повезло, — ответила Грейс. Но она не верила в это. Она верила в то, что магия — её магия — наконец-то проснулась. Когда урок закончился, Грейс задержалась, чтобы сложить ингредиенты. Ханна и Сьюзен пошли вперёд — занимать место в Большом зале. Меган убежала в туалет. В коридоре, у выхода из подземелий, её снова ждал Драко. На этот раз один — Крэбб и Гойл куда-то убежали, оставив его одного. — Харрис, — сказал он, перегораживая дорогу. — Думаешь, ты особенная? Потому что Снейп похвалил? — Я ничего не думаю, — ответила Грейс. — Просто варю зелья. — Ты — никто, — сказал Драко. — Твоя мать — сквиб, который сбежал из мира магии. Твой отец — маггл, который работает в типографии. Ты — полукровка с примесью предательства. Грейс сжала палочку в кармане. Палочка была тёплой. — Пусть так, — сказала она. — Но я здесь. И я никуда не уйду. — Уйдёшь, — усмехнулся Драко. — Все пуффендуйцы уходят. Или становятся никем. — Малфой, — раздался голос сзади. — Ты опять? Фред и Джордж Уизли стояли в конце коридора. Они только что вышли из-за поворота — видимо, шли с другого урока — и смотрели на Драко с ленивым презрением. — Вали, — коротко сказал Фред. — Иначе мы покажем тебе, что бывает, когда достаёшь наших друзей, — добавил Джордж. — Каких ещё друзей? — фыркнул Драко, но уже попятился. — А вот этой, — Фред кивнул на Грейс. — Она теперь под нашей защитой. Понял? — Вы не имеете права… — Мы имеем право всё, — перебил Джордж. — Мы — Уизли. Мы имеем право на всё, что захотим. Это в нашей крови. Драко развернулся и ушёл, не оглядываясь. Его мантия хлестнула по углу стены. Близнецы подошли к Грейс. — Ты почему не дала ему сдачи? — спросил Фред. — У тебя же есть палочка. Могла бы превратить его в слизня. — Я не умею, — призналась Грейс. — Я никогда не умела. — Научишься, — сказал Джордж. — В Хогвартсе быстро учатся. Особенно если есть враги. — А вы… вы правда будете меня защищать? — спросила Грейс. — Конечно, — ответил Фред. — Пуффендуйцы — наши соседи. Мы живём в одной башне. Только вы — в подземелье, а мы — наверху. — И потом, — добавил Джордж, — ты нам нравишься. Ты не плакала. Не побежала жаловаться. Просто стояла и смотрела на него. Это дорогого стоит. Грейс улыбнулась. — Спасибо. — Не за что, — сказали они хором. И убежали — куда-то в сторону библиотеки, хохоча и подшучивая друг над другом. Грейс пошла в Большой зал. В кармане лежала палочка. Она ещё не знала, пригодится ли ей это. Но чувствовала — пригодится. Обязательно.