iii. тогда в оксфорде.

7 лет и 6 месяцев назад

             Мрак покрывал низкие крыши маленького студенческого городка. Звезды блистали на синем-синем озере где-то за тучами, струящимися над головой. Днем прошелся дождь и наполнил щели в многовековой брусчатке. Печальный серый октябрь. Черный кофе и подгоревшая яичница на завтрак, лекции с утра до вечера, быстрый перекус в старом холле или на ступеньках, зубрежка ночью. Одно и то же каждый день. Рутина, к которой он почти приспособился, к которой почувствовал неизвестную доселе разновидность нежности.              Так он казался себе обыкновенным, ничем не примечательным.              Вот и сейчас по расписанию, поужинав в своей квартирке, не отличавшейся роскошью по его же настоянию, он брел в библиотеку для ночной учебной сессии. Драко всегда было проще думать ночью. Хотя причиной сего паттерна вполне могла быть большая любовь к употреблению кофеина в течение целого дня. Он не мог представить себе жизнь без латте, капучино, зернового, растворимого, души не чаял даже в «3-в-1».              Кофемашина для капсул и ничем не примечательная квартирка, как и многое другое, тщательно подобранное, что он инкрустировал в свои будни, подобно ювелиру, представляли собой попытку нормализовать свою совсем не нормальную жизнь.              Драко обернулся.              Все ещё здесь. Тени. Напоминания, что ничего никогда не будет ординарным, заурядным, посредственным.              Позади ступали два человека в черных костюмах со скрытым наушником, пистолетом в кобуре рацией на поясе. Грозные стражи. Обычные люди, делающие свою работу. Он горько усмехнулся, поправил воротник пальто и посмотрела прямо, на узкую улочку. Он был благодарен, правда. Без них он вряд ли бы дожил до восемнадцати лет.              И английский престол остался бы без наследника, а двухкилограммовая корона из изумрудного бархата, золота и алмазов без беловолосой головы. Конечно, была кузина Дельфини, но её характер вряд ли был пригоден для правления. Он и сам не был идеальным кандидатом, но хотя бы был тише и покладистее. К тому же с Блэками ничего общества иметь кузина не желала, ей ближе был покойный отец (сторонник антимонархистов). Будь её воля, Дельфини бы давно упразднила наследственную власть. А Тедди был ещё малышом, чьи бабушка и дедушка так же не хотели быть причастными к правящей династии.              Он являлся единственным выбором и не имел право отказаться. Подобное даже не обсуждалось, что уж там, это было сравнимо с богохульством. Драко принял правила игры и не вопрошал, но это не значит, что он не пытался, не пытался облегчить себе судьбу и сделать её чуточку счастливее. Не видеть в себе жертву, положенную на алтарь власти. Не видеть в себе белоснежного агнеца.              Он не мог быть собой. У него была одна роль — идеального принца. Лучшая версия всех собранных ожиданий вместе. Лучшие оценки, достижения, первые места. Упорство, упорство, упорство. Каждый день, возложенный на оправдание своей везучести. Каждый день Драко доказывал, что достоин своего места, которое не выбирал. Каждый день — погоня за призрачным никогда не ошибающимся собой.              Вот и сейчас он, хоть и не бежал, но шел, дабы положить ещё и ночь на служение “великому делу”. Он поступил в Оксфорд. И многие, если не все, задавались вопросом заслужил ли он находиться здесь, не взяли ли его из желания угодить королеве. Ответ Драко и сам не знал. Однако незнание не освобождает от ответственности. Вот он и учился. Шел второй месяц, и пока он не пропустил ни единой лекции, послушно ходил на семинары, сдавал задания в срок и говорил с преподавателями, чтобы выяснить, что необходимо сделать, дабы получить высший балл. Почти все профессора были к нему чересчур добры, и только парочка преподавательниц воспринимали его как обычного студента. Пожалуй, их занятия он предпочитал больше, но никому не говорил.              Да и говорить особо было не с кем.              Драко, к своему стыду, за два месяца так и не подружился ни с кем. Конечно, однокурсники и однокурсницы были милы с ним, общались вежливо. И только некоторые высказывали пренебрежение и возмущались его привилегированностью. Однако, те, кто решал ступить к нему ближе, казались ему притворщиками, жаждущими заполучить место под солнцем. Он боялся. Он не умел распознавать истинный интерес, путал дружелюбность и лесть. Для этого он слишком мало общался со сверстниками и покидал дворец. Мать позаботилась о его безопасности, о спокойном детстве без камер и вспышек, но лишила его социализации.              И вот теперь неуклюжими, медвежьими шагами он пробирался по коридором, смотрел куда-то вдаль невидящим взором и редко заводил разговоры, предпочитая тишину или музыку в наушниках.              И вот он топал на край городка, где располагалась библиотека, принадлежавшая одному из десятка здешних колледжей. Там было спокойно. Работала она круглосуточно, а из-за далекого расположения туда мало кто заглядывал. Он никому там не мешал. И никто не мешал ему.              И вот. Снова.               Драко проходил внутрь, покупал кофе из автомата, показывал билет, скромно улыбался одной из двух библиотекарш, она (любая из них) кивала ему в ответ и слегка краснела. Он поднимался на второй этаж, усаживался на подоконник большого окна, расположившегося между двумя высокими стеллажами, стаскивал пальто и доставал из портфеля учебники и записи. Когда требовалось больше места, он усаживался на покрытом ковролином полу. По стеклу бил дождь, скользили лучи, стучали ветки дуба, а Драко все корпел над материалами, отвлекаясь на новую дозу кофеина.              Все повторилось и в эту непримечательную пятницу. Кто-то ехал в Лондон, дабы развлечься в клубе, сходить на концерт, кто-то собирался кучкой в комнате, смотрел фильм, читал стихи, общался, танцевал или раскуривал косяк. Драко отвернулся от окна, на котором ещё поблескивали капли. Он бы соврал, если бы сказал, что не желал того же для себя. Но он не мог. Что же и время тратить на мечтанья и раздумья?              Он зарывался глубже в пределы и дифференциалы. Тонул, окутанный подходами Маркса И Вебера.              Меньше раздумий. Меньше сожалений. Нельзя оплакивать то, чего не знаешь.              — Здравствуйте, э-э, можно пройти? Мне нужно взять книгу. Пожалуйста?              — Нет, мисс. Сюда нельзя, — заявил каменный голос.              — Почему? Это же общественное место.              — Нельзя, мисс.              — Прошу вас. Я быстро: скользну и выскользну обратно. Не заметите.              Ответа не последовало.              — Да будьте же человечны. Мне надо написать эссе к понедельнику! Мне нужна одна книга. Я обошла уже несколько библиотек, в интернете её нет! От этого зависит моя оценка! Прошу вас, пропустите!              Голоса отвлекли его. Упустив суть задачи, Драко чертыхнулся и поднял глаза, ища источник разговора. Два охранника скрывали его спинами, сторожа проход, в котором Драко расположился, каждый раз забывая про узкий проход между стеной и стеллажами с другой стороны, который видно не было.              Драко отложил тетрадь и поднялся.              — Если вы не пустите, я протиснусь!              Он, преследуемый любопытством, обошел стеллаж и аккуратно выглянул из-за полок. Перед охранниками стояла девушка на голову ниже его.              Её голос засверкал новыми оттенками, когда Драко осознал, что уже слышал его.              Он видел и эти темные непослушные кудри прежде.              На курсах по средневековой живописи, которые он взял из соображений любопытства. А также из-за желания разбавить высшую математику, экономику и политологию чем-то иным, красочным что ли.              Эта девушка, она сидела впереди. На уровне глаз профессора. Часто поднимала руку, задавала вопросы и отвечала на них. Она никогда не реагировала на вздохи или шепотки позади себя, никогда не оборачивалась. Уверенная: ни её голос, ни рука никогда не дрожали.              Драко никогда не видел её лица.              Он представлял её пару раз, рисовал в мыслях глаза, брови, губы, нос, а позже закрашивал, как взбешенный своей бездарностью художник. Пару раз, как сумасшедший, он пытался разглядеть её в потоке студентов, пробивался через толпу, чтобы догнать её, но, быстро осознав свое безумие, пресекал попытки. Она растворялась в телах.              Она стояла перед ним. Из плоти и крови. Не фантазия с расплывшимся лицом. Со смуглой кожей, украшенной россыпью веснушек и родинок, круглым личиком, густыми темными бровями, пухлыми губами и щеками. Крупные карие глаза блестели храбростью и возмущением. Прямая спина и руки на талии выражали уверенность и непоколебимость.              Кажется, Драко испустил вздох слишком громко, ибо она посмотрела на него. Девушка тут же пришла в смятение и скукожилась, как сухофрукт, но не слишком. Гнев не развеялся, не проявилась тревога.              — Ваше Высочество, — она поклонилась, опуская голову, — простите за беспокойство. Но мне нужна книга с двадцать первого стеллажа. Я была бы очень благодарна, если вы позволите мне её взять.              — Можно без титулов, — выдавил из себя Драко первое, что пришло в голову, — и, конечно, позволю.              Драко перевел пристыженный и одновременно недовольный взгляд на телохранителей. Они раздвинулись, как мост, открывая путь.              — Спасибо, — не очень охотно поблагодарила его девушка и прошла к стеллажу.              Драко недовольно покачал головой, смотря на телохранителей. Вряд ли они внимали. Главной была мать, а не он. И её желание — видеть наследника живым и невредимым — было законом.              Он вернулся на свое место тем же путем, что и пришел. Уселся на пол, но его глаза не желали фокусироваться на задаче. Они поднимались и сканировали фигуру незнакомки, спрятанную за пальто, джинсами и серой кофтой. Она быстро нашла необходимую книгу, но тут же отвлеклась на другую. Победная улыбка пронзила её губы. Видимо, вторая книга тоже показалась ей полезной. После второй книги последовала следующая. Затем ещё одна и еще. Вскоре незнакомка держала на руках около дюжины книг.              Драко не сдержался, подорвался с места и схватил часть шатающейся стопки.              — Спасибо, — на этот раз искренне проговорила девушка и улыбнулась ему. Драко глупо просиял в ответ. — Я сейчас уйду, пойду куда-нибудь. Не буду мешать.              — Тебе необязательно уходить. Можешь сидеть здесь. Вдруг тебе понадобится ещё какая-нибудь книга. Я уйду.              Драко был настроен серьезно: он уже развернулся и хотел схватить свои манатки.              — Не хотелось бы прогонять тебя с твоего облюбленного места. Ты все же пришел первым.              — Ерунда.              — Нет, я так не могу. — Она покачала головой, не терпя возражений. — Останемся вместе. Так будет справедливо. Ты же не щелкаешь ручкой, пока думаешь? Терпеть это не могу.              — Нет.              — Ну и отлично. Тогда нам ничего и не мешает. Я сяду у полок. Ты сиди у окна. И никто никому не будет мешать. Хорошо?              — По мне как, да.              Девушка кивнула и опустилась на пол. Драко вспомнил про книги и поставил их рядом с ней.              — Удачи, — прошептал он, неловко почесывая шею.              — И тебе.              Девушка тут же опустила глаза, врезаясь в книгу и совершенно забывая про него. Вернуть себе концентрацию оказалось сложнее, чем Драко подозревал. Девушка рядом была слишком притягательной и, чего скрывать, привлекательной. Встреча с ней показалась ему приятным глотком свежего воздуха после сотни часов взаперти. И ему хотелось продолжить жадно вдыхать. Почувствовать вкус зеленой травы, моря, аромат цветов на языке. И пускай за окном торжествовала осень. Он стремился к солнцу, стремился к весне.              — Кланяться было необязательно.              — Что? — девушка подняла на него вопрошающие глаза.              — Извини, я не хотел мешать. — Он уже ругал себя в голове за то, что решил открыть рот. — Кланяться было необязательно.              — Почему? Ты же принц. Разве того не требует протокол?              — Поклоны требуются только от членов аристократической иерархии. Остальные спокойно могут обойтись стандартным приветствием.              Девушка склонила голову на бок, призадумавшись.              — Полезно знать, если живешь в монархической стране. Вдруг встречу королеву, — она кивнула и снова опустила глаза.              Драко съежился и посмотрел в тетрадь. Он снова вернулся к задаче по математическому анализу. Задача оказалась не из простых. И Драко штурмовал учебники и конспекты в поисках какой-либо подсказки. Рука сжимала ручку. Костяшки побелели. А мысли так и норовили уплыть.              — Над чем так ломаешь голову? — раздался голос. Драко поднял глаза и столкнулся с хитрой улыбкой и сверкающими глазами. — Извини, но на тебя смотреть больно.              Она смотрела.              — Матанализ.              — А! Вот в чем дело, — она кивнула, — теперь все понятно. Сочувствую.              — А ты что изучаешь?              Девушка гордо вздернула подбородок.              — Искусство. Хочу работать в галерее. Тебя спрашивать не буду. И так понятно.              — Да, со мной всем все ясно.              Драко рассмеялся без обиды, и она присоединилась к нему. На них повернули головы охранники. Девушка, почувствовав это, обернулась, поймала непроницаемый взор одно из них и рассмеялась громче, прикрывая рот руками. Она пододвинулась к нему ближе, нагнулась и зашептала:              — У тебя не складывается ощущение, будто за тобой следят няни?              — Порою бывает.              Она сощурилась и посмотрела на него с подозрением.              — Сбегать пробывал?              — Бывало дело.              Она тихо засмеялась, укусила нижнюю губу и попробовала вернуться к заданию. А Драко, видимо, навсегда потерял путь обратно. Он не помнил, как оказался здесь, не помнил, как пришёл, будто всегда сидел здесь и созерцал её, вдыхая медовый грушевый аромат.              — Разве ты успеешь прочитать десять книг и написать эссе к понедельнику? — спросил он, наплевав на задачу.               Тут происходило кое-что поинтереснее — жизнь.              — Ну-у-у, я не собираюсь читать их полностью. Наверное. Может, и придется. Я должна сделать все, что могу, — вдруг вырвалось из её рта. — Мне нужны отличные оценки. Иначе… иначе будет не очень хорошо. А это, знаешь, давит. Но не мне говорить тебе о давлении. К тому же мне больше нечем заняться. — Она усмехнулась и выдохнула.              Стипендиантка.              Вот что он слышал за её спинами. Все встало на свои места. Вероятно, осознание блеснуло на его лице яркой вспышкой, ведь в следующую минуту девушка поменялась. Она помрачнела и опустила голову. Замкнулась. Пальцы сжали края книги.              — Не надо меня жалеть, — сказала она холодно.              — Не буду, если ты не будешь жалеть меня.              Она уставилась на него недоверчивым взором.              — Разве тебя можно жалеть?              — Кажется, ты что-то говорила про давление совсем недавно, — он усмехнулся, — да только что. Мне же не послышалось?              Броня треснула. Девушка улыбнулась.              — Хорошо. — Согласилась она. — Тогда здесь я — Гермиона. Не стипендиантка.              Гермиона протянула ему руку. Сглотнув комок нервозности в горле, Драко протянул ей свою, осторожно обернул ещё не согревшиеся пальчики, соединил ладони и пожал. Он только что завел друга. Так бывает?              — Тогда здесь я просто Драко, — он унял дрожь в голосе, — не принц.              Она расплылась в улыбке и энергичнее потрясла его руку.              — Рукопожатие ведь подходит для стандартного приветствия?              — Идеально.              Они подходили друг другу идеально.              Иногда — нет, он нагло врал — всегда ему казалось, что часть его навеки осталась там. Здесь. Между двадцать первым и двадцать вторым стеллажом. Въелась в пол несмываемым жирным пятном, осела пылью на книгах и полках, высохла каплей на стекле.